(не) Любимая жена северного Вепря, стр. 3

В прежней жизни меня звали Елена Остроумова, тридцати лет отроду. В той жизни я была одинока, ни мужа, ни детей, мать умерла, когда мне было семнадцать, отца своего я никогда не знала. Единственной отдушиной для меня была моя работа, которая занимала все мои вечера и часто даже выходные. Сначала я долгое время ездила к пациентам на скорой, а потом получив нужную квалификацию и диплом специалиста, работала врачом-травматологом в одном из многочисленных травмпунктов города Петербурга.

Полгода назад Высшие Силы перенесли меня в тело юной девицы, царевны Еланы. Единственной дочери царицы Златовеи и царя Чарослава. Царевну Елану боялись и ненавидели, за свою короткую жизнь она причинила много зла окружающим людям. Но это я узнала уже позже, по крупинкам собирая информацию о жизни царственной девы. Кроме меня у царской четы Морозовых родились трое сыновей, мои старшие братья.

В тот памятный день я возвращалась с ночного дежурства, уставшая, печальная и немного злая. Последний ночной пациент, приехавший с колотой раной, которому я полчаса зашивала вспоротую ножом бочину, в итоге обозвал меня «никчемной дурой», которая до того тупа, что может работать только в «вшивой государственной больнице». Тот парень был пьян и явно не в себе, но его слова больно резанули по мне. Оттого, когда в четыре утра я отправилась с дежурства домой мое настроение было на нуле. Именно в тот промозглый осенний рассвет в Петербурге, идя по грязным от талого снега улочкам, я печально думала о том, что никому не нужна.

Вся в своих гнетущих мыслях и в потемках наступающего ноябрьского дня, я не увидела яму, ярких лент ограждения у нее почему-то не было. Свалилась вниз с двух метров, прямо на обмотанные трубы водоснабжения. Теряя сознание подумала о том, что хорошо приложилась о какую-то железяку головой и наверняка у меня будет сотрясение.

Пришла я в себя уже в новом мире или параллельной реальности, до сих пор не знала точно где именно. В теле царевны, девятнадцатилетней красавицы Еланы. В полночь пошла царевна на высокую башню, чтобы помолиться богам и сорвалась с каменного выступа. Упала с высоты третьего этажа, и потеряла сознание, сильно разбившись. Едва не погибла.

Нашли царевну только на рассвете, ее дядя — храбрый воин Рогдан. Он поднял окровавленную Елану и немедля отнес местным врачевателям. В этот момент я как раз пришла в сознание и пыталась понять, что происходит. А трое целителей решали, как лучше отрезать поврежденную ногу царевне, ведь кость сломалась в двух местах. Едва опомнившись от обморока и незнакомой обстановки вокруг, я увидела около себя прекрасную женщину лет тридцати, с добрым взором, она ласково называла меня «доченька». Это была царица Златовея, но тогда я этого еще не знала.

Целители долго спорили, и это дало мне время опомниться и осознать, что теперь я нахожусь в другом теле. Понимая, что они намерены лишить деву ноги, а именно изувечить мое новое тело, я потребовала, чтобы меня подняли и посадили. Требовала настойчиво и грозно. Тогда мне на руку сыграл скверный нрав прежней владелицы тела — Еланы, и целители решили подчиниться.

Я тщательно осмотрела свою окровавленную ногу, морщась от нестерпимой боли. Поняла, что травмированную конечность можно спасти. Устроила целую истерику, не позволяя ничего отрезать. Мало того я потребовала у одного из целителей, самого толкового и молодого, вправить мне кости на место. Подробно объяснила «как», и внимательно следила за его действиями.

Конечно у него получись не с первого раза, и я выла от жуткой боли, как дикая фурия, ведь на все просьбы «обезболить» окружающие смотрели на меня непонимающими глазами. Только царица Златовея дала мне выпить какой-то терпкой настойки, затуманившей мой разум, а боль чуть притупилась. Мою рану на лодыжке так же зашили толстой иглой, и я была удивлена, что перед этим ее прокалили над огнем, а рану обработали какой-то «убивающей грязь» эссенцией.

Позже я попросила, чтобы мою ногу зафиксировали двумя палками, и плотно забинтовали. Ведь пообщавшись с целителями и царицей, я поняла, что в этом мире медицина на средневековом уровне, и слово «гипс» окружающим людям было не знакомо. После всех «издевательств» целителей меня перенести на носилках в спальню, в западную часть царской крепости.

Почти месяц лежала в постели в своей комнате, стараясь меньше двигать ногой. Очень боялась, что кости срастутся неправильно, ведь перелом был сложный. Благо царевна Налагии могла позволить себе подобное безделье и каприз. Мне повезло. Спустя месяц я встала, и могла ходить. Правда чуть прихрамывая. Видимо мышцы за время лежания атрофировались, но я надеялась, что смогу разработать травмированную ногу.

Глава 5

С той поры прошло несколько месяцев, и я почти уже освоилась в новом мире и новом теле.

Мир оказался похожим на позднее средневековье. Однако в нашем царстве Налагии имелось много новшеств и прогрессивных механизмов, таких как двигающиеся с помощью пара повозки, светящиеся шары для освещения, тепловые бочки для отопления жилищ, даже подъемные и передвижные механизмы, типа примитивных лифтов и конвейеров, применялись в высоких башнях замков и в карьерах.

Но более всего меня поразило разнообразие выращиваемых в огромных теплицах культур: овощей, злаков, грибов, фруктов. Росли даже карликовые ананасы и помидоры-черри, которые я любила в прежнем мире. Но удивительно было то, что все это росло в условиях постоянной мерзлоты, когда целый год стояли морозы и кругом лежал снег, и только на краткие два месяца на юг огромного северного царства приходило прохладное лето.

Такова была Налагия. Моя новая, снежная и необычная страна проживания, точнее родина царевны Еланы.

Отметив, что вокруг нашей крепости подозрительно тихо, я приблизилась к окну, всматриваясь за каменные очертания крепости. Не слышно было даже звуков летящих стрел. Я поняла, что самозваный царь Углеб ждет решения моей матери, потому и прекратил на время попытки взять крепость.

Матушка Златовея и дядя Рогдан продолжали взволнованно обсуждать непростую ситуацию.

Я же все больше мрачнела. Работая в прежней жизни на скорой, я привыкла к непростым ситуациям, когда надо принимать быстрые и порой сложные решения, чтобы спасти жизнь больного. Нарастила довольно толстую «шкуру — броню», чтобы оставаться хладнокровной даже в критические моменты, но сейчас я не могла оставаться спокойной, размышляя над этим пренеприятным предложением грозного зарвавшегося царя.

Неужели этот кровожадный варвар — Углеб Жестокий, мародер и убийца, про жестокость которого в Налагии слагали страшные легенды, желал взять меня в жены?

И сейчас я жалела об одном, что до сих пор Елану, то есть меня, не выдали замуж. Мне было девятнадцать лет, и по меркам этого мира, я уже как два года была невестой. Но до сих пор не имела мужа. И этому похоже тоже было какое-то непонятное, даже таинственное объяснение.

В прошлом я, точнее красавица Елана, была помолвлена со вторым сыном императора Торитарии, царевичем Глебом, но год назад странным образом царевич умер. Был отравлен, но убийц так и не нашли до сих пор. Все шептались о том, что именно я виновна в смерти жениха, ибо не хотела ни в какую исполнять волю родителей и выходить замуж за Глеба. Но тогда в теле Еланы меня не было, и всех подробностей произошедшего я не знала, потому по слухам и кусочкам разговоров я собирала всю эту ситуацию воедино.

Если бы теперь у меня был муж, то никакой Углеб Кровожадный, как я прозвала его про себя, не посмел бы сейчас шантажировать мою мать и требовать меня в жены. Перспектива стать дорогим трофеем в руках царя Углеба, вызвала у меня ледяной озноб по всему телу.

— Матушка, ему же, наверное, пятьдесят лет. Как он может требовать, чтобы я стала его женой? — обратилась я к Златовее, обернувшись.

— Ты же знаешь, доченька, в других странах возраст не играет значения. Отдают дев и за стариков.

Я опять на миг забыла, что вокруг царило лютое средневековье и махровый патриархат. Девы и женщины здесь были бесправны, и их использовали как разменную монету. Только в моей Налагии, где матушка создавала законы, непохожие на законы других стран, не было подобного. Девиц отдавали замуж только по любви. По одному из правил, если родители неволили девушку, заставляя ее выходить замуж за постылого, дева могла подать челобитную царице. И тогда сама Златовея брала девушку под свою защиту, не позволяя свершиться неправедному делу.