(не) Любимая жена северного Вепря, стр. 2

Присев на лавку, устланную вышитыми ковром, я взяла в руки книгу. Снова попыталась читать. Матушка беспокойно водила серебряным пером по листу бумаги, сидя за дубовым столом. Светлая горница, в которой мы находились была небольшой, на стенах деревянные резные панели вперемешку с бордовой тканью с вышивкой. Стол, скамьи по периметру, кровать, обитая теплой шерстной тканью, два сундука для одежды в дальнем углу.

— Ты снова пишешь батюшке? — спросила я уже через пару минут, откладывая книгу.

Не могла читать, когда шум боя и свист летящих стрел то и дело улавливал мой слух. Эти звуки наполняли окружающее пространство крепости.

— Да, Елана. Он должен знать, что случилась и помочь нам.

— Осада уже длиться третью неделю, а войска отца всё нет. А что если все твои посланники не доехали до него? Вдруг этот злобный «Ястреб» перехватил их?

Я говорила о самозванце царе Восточной Севирии — Углебе Жестоком. Бывшем кровожадном разбойнике северных земель, который двенадцать лет назад убил севирского царя Илия. Захватил половину Севирского царства и теперь был единоличным правителем тех земель.

Сейчас войско этого кровожадного царя, стояло под стенами налагской крепости Верхняя Лага, куда мы с матушкой прибыли с визитом. Решили повидать дядю Моривега и его семейство, а попали западню.

Месяц назад войско царя Углеба вторглось в Налагию, а вскоре взяло в осаду эту крепость. И похоже этот жестокий разбойник отчетливо знал, что царица Златовея находится здесь.

Вражда между моими родителями и Углебом шла десятилетия. И последние семь лет, собрав сильное войско, царь Восточной Севирии периодически пытался развязать войну с Налагией, как впрочем, и войну с Западной Севирией. Но только благодаря военной мощи Налагии и полководческим талантам моего храброго отца Чарослава война между нашими царствами еще не началась. Военный союз Налагии с Западной Севирией, которой правил Сувор, брат нашего советника Гордея, также охранял и отбивал все попытки Углеба вторгнуться в их земли.

Теперь мы с матушкой находились на самой восточной границе Налагии и похоже именно этим и решил воспользоваться жестокий царь Восточной Севирии.

— Возможно. Но все же мы не должны терять надежду, — возразила мне матушка, снова продолжая писать. — Твой отец должен вызволить нас из этой каменной ловушки. Хотя эти древние камни единственное, что оберегает наши жизни сейчас.

Корпус из пятидесяти ратников, половина из которых была личной охраной моей матушки, эти недели умело отбивал все попытки нападавших захватить крепость.

Я долго смотрела на царицу и хотела знать правду. Настоящая Елана наверняка знала ее, но я нет.

— Матушка, отчего царь Углеб ненавидит нас? Ты вроде говорила — он хочет завладеть нашими землями? — сделала предположение я.

— Да. И не только. Я же говорила тебе, Елана о том, рассказывала не раз, — вздохнула Златовея и, нахмурившись, сказала: — После того падения у тебя все еще плохо с памятью, доченька, я понимаю.

— Вы правы, матушка, порой я не помню самых простых вещей, — соврала я.

Именно то падение с башни и разделило жизнь царевны Еланы. До того была она, а после, когда я очнулась окровавленная во дворе крепости, на руках дяди Рогдана, в теле царевны оказалась я.

— Да, он жаждет завладеть нашими землями. Двадцать пять лет назад Углеб был полновластным хозяином на большей части Налагии, и держал в страхе своим разбойничьим войском все эти земли. Но сейчас им движет лютая ненависть и месть.

— Месть?

— Да. Он ненавидит меня за то, что я когда-то изгнала его прочь из Налагии, за его гнусные черные дела.

— Расскажи мне снова, матушка, я хочу знать все, про этого царя Углеба.

Глава 3

Спустя час, впечатленная словами Златовеи, я стояла у окна-бойницы.

Мрачно смотрела в даль. Тяжелые тучи сгустились на небе, грозясь пролиться дождем. Поздняя осень в Налагии всегда была обильна снегопадами и дождями.

Там за стенами крепости раскинулись темные шатры неприятеля, поднимался едкий дым от костров, черными вкраплениями на уже пожухлой траве стояли пушки, ржали нетерпеливые кони. Царь Углеб готовился к длительной осаде. И я знала, что он сделает всё, чтобы пленить мою мать, а потом убить ее. Его ненависть длилась долгие годы и с каждым годом к его плененной части Восточной Севирии добавлялись все новые земли, завоеванные его наемниками и убийцами. Смертельный пояс зла у границ Налагии вырастал все больше.

Сейчас единственной нашей надеждой на спасение был мой отец — царь Чарослав, который в настоящее время осматривал северные границы и крепости нашего царства. И посланник должен был сильно постараться, чтобы доставить письмо матушки до царя. Сначала невредимым выбраться от стен крепости, ведь наверняка наемники Углеба глядят в оба, чтобы ни одна «мышь» не проскочила живой, а потом мчаться верхом на олене почти пятьсот верст. За последние недели царица Златовея уже направила пятерых гонцов через тайный ход, ведущий в лес, но бело-голубых знамен отца так и не было видно на сером туманном горизонте.

Неожиданно распахнулась дверь и в нашу светлицу вошел широкой поступью тысячник Рогдан. Мой дядя и старший сын седовласого советника Драгомира. Высокий сорокалетний воин со светлой гривой волос на затылке и выбитыми висками. Последние годы он часто сопровождал царицу Златовею, как личный телохранитель в ее поездках по Налагии. Тысячник и советник в одном лице. Седовласый дед Драгомир делегировал часть своих полномочий ему. А еще дядя Рогдан был моим другом, и у него я, злодейка Елана не вызвала отвращения и ненависти.

— Мы получили послание, царица! — с порога заявил он.

— Послание? От Чарослава? — с надеждой воскликнула матушка, вставая.

— Нет. От Углеба Жестокого. Подбросили с красной стрелой с белым флагом. Она пробила щит на главных воротах.

— Давай сюда! — велела царица. — Наверняка этот мерзавец объявил свои условия сдачи крепости.

— Ты права, Злата, — кивнул Рогдан. Златой называли мою мать все родственники Медведи в клане отца. Только мой батюшка обращался к ней Вея. — И условие то чудовищно!

Он протянул оборванный грязный лист царице и она, раскрыв его, быстро пробежалась глазами по его строкам. Спустя минуту матушка подняла на меня потемневший от негодования взгляд. Я испугалась его. Голубой взор царицы горел яростным мрачным огнем.

— Он требует тебя, Елана, — выдохнула одними губами Златовея. — Откуда-то этот выродок узнал, что ты прибыла со мной в эту крепость.

— Меня? — опешила я.

— Он дарует мне жизнь, если ты станешь его женой. Обещает, если я дам согласие на обручение с тобой немедля и открою ворота крепости, то его наемники никого не тронут.

— Я и говорю, царица, каков наглый ублюдок! — прохрипел, вторя ей дядя Рогдан. — Думает посредством Еланы заключить с Налагией военный союз. Чтобы мы не объединились с империей и не выступили на стороне Торитарии в предстоящей войне!

— Ты прав, Рогдан. Но он не получит тебя Елана, клянусь! — произнесла грозно Златовея, подходя ко мне. Положив руки мне на плечи и так же, как и я, смотря на темные шатры Углеба, царица твердо сказала: — Пусть мы поляжем все здесь, но я не допущу, чтобы Налагия объединилась с этим демоном во плоти!

Глава 4

Дочь Снежной царицы.

Ледяная звезда Налагии.

Бессердечная царевна дальних земель.

Ясноокая краса Севера.

Избранница князя Тьмы.

Как только не называли меня в народе. Эти прозвища гуляли и по другим царствам-государствам соседним с нашим.

Но никто не знал, что под этим величественным, надменным, зловещим и прекрасным обликом дочери северных царей Налагии, скрывается любящее и горячее сердце обычной женщины. Которая так хочет исправить прежнее зло и стать полезной для своего рода. Ведь я уже свыклась с тем, что попала в другой мир и теперь вынуждена как-то выживать здесь.