Любовь и прочие неприятности, стр. 3

— А то ты не видела? — буркнул отец, не решаясь обернуться.

Мама лишь изящно повела плечом.

— Молодому фон Кляйну, по-видимому, просто сделалось дурно. Даггер, ты должен был быть мягче с бедным мальчиком. Он ведь наверняка до смерти перепугался. О чём ты ему рассказывал, пока вёз сюда?

— Ничего я ему не говорил! — огрызнулся отец.

— Ну да, конечно, — мама с самым деловитым видом скрестила руки на груди. — Ты только вспомни, как твоя аура давит на неподготовленных. Юноша просто не выдержал! Желудок слабый… вот его и скрутило.

Отец закусил губу. Суровый ректор, гроза всей академии, вдруг до смешного напомнил нашкодившего котёнка, которого застали за кражей сметаны. Поразительно, как маме это удавалось.

— Видно же, что Эльза ни при чём, — заключила мама и, бросив на меня быстрый, почти незаметный взгляд, ободряюще подмигнула.

— А что ты скажешь насчёт этой безумной затеи с отъездом? — взорвался отец с новой силой. — Ты согласна отправить нашу дочь на юг? Разве не читаешь свежие сводки с границы?

— Вспомни, мой господин, как ты когда-то недооценивал меня, — голос мамы стал стальным, но не утратил своей мелодичности. — А теперь совершаешь ту же ошибку с собственной дочерью.

Губы отца сжались ещё сильнее, превратившись в тонкую, едва заметную ниточку.

— К тому же, — мама сделала шаг и легко коснулась плеча своего мужа, — Сайф Мертен — капитан тамошнего гарнизона.

— И откуда тебе это известно? — фыркнул отец, подозрительно сощурив глаза.

— Я уже навела справки. И даже отправила ему письмо…

— Мама?!

Но мама не позволила мне договорить, лишь властно подняла ладонь, призывая к молчанию. Мой выход на сцену был ещё не скоро.

— Сайф присмотрит за Эльзой. Ты ведь его знаешь.

— Знаю, — выдохнул отец.

Похоже, буря под названием “Даггер Ниссе” пошла на убыль. И мне чудесным образом удалось её пережить.

— Я очень переживаю за тебя, Эльза, — произнёс отец.

— Всё будет хорошо, — я сделала глубокий вдох и подошла к родителям. — Всё будет хорошо.

Всё-таки они у меня замечательные. Самые лучшие на свете.

Я прижалась к ним обоим, вдыхая знакомые с детства запахи: терпкий аромат озона отца после ментального всплеска, смешанный с нежным, цветочным парфюмом мамы.

Гнев угас, сменившись тяжёлой, осязаемой тревогой.

— Просто… будь осторожна, — прохрипел отец, отстраняясь.

В его глазах больше не было льда, только глубокая, отцовская забота.

— Обещаю, — кивнула я.

Ужин прошёл в непривычной тишине. Отец молчал. Мама старалась поддерживать лёгкую беседу, но её слова тонули в сгустившемся напряжении.

Скрывать свои чувства — главный завет в семье менталистов, но все равно подавленная тревога родителей волнами расходилась по комнате. Я впитывала этот безмолвный крик всем своим существом, до последней клетки.

Когда подали десерт, отец кашлянул и положил на стол небольшой бархатный мешочек.

— Это тебе, — глухо произнёс он.

Я развязала шнурок и высыпала на ладонь тяжёлый, гладкий амулет из молочно-белого лунного камня в серебряной оправе.

— Он скроет твой ментальный след, — пояснил отец, не глядя на меня. — Сделает тебя “пустой” для чужого восприятия. Пригодиться, если будешь на чужой территории.

— Спасибо, — пробормотала я, сжав амулет.

Мама тоже протянула мне свой подарок — крошечный, идеально вышитый платочек. На белоснежном батисте шёлком была выведена одна-единственная руна — “Альгиз”. Символ защиты.

— Чтобы ты помнила о доме, — тихо сказала она.

Поздно вечером, когда дом погрузился в сон, я закончила собирать остатки вещей. В дорожный саквояж легли форма академии, комплект боевой одежды из дублёной кожи, аптечка, несколько книг и, поверх всего, два подарка: холодный камень от отца и тёплый, пахнущий лавандой платок от матери.

Я застегнула пряжки, взвалила саквояж на плечо и в последний раз оглядела свою комнату. Свет луны падал на письменный стол, на полки с книгами, на кресло у окна. Детство оставалось здесь.

Спустившись на первый этаж, я направилась в отцовский кабинет. Родители уже ждали меня там.

В дальнем конце кабинета, между книжными шкафами, располагалась стационарная портальная арка.

Сейчас она была неактивна, просто кусок резного камня в стене.

Отец подошёл к арке и приложил ладонь к центральному руническому замку.

— Пункт назначения: Янтарный Простор. Южный гарнизон, — чётко произнёс он.

Камень под его ладонью вспыхнул мягким синим светом, который побежал по прожилкам рун. Воздух внутри арки замерцал, исказился, а затем его поверхность подёрнулась серебристой рябью, похожей на гладь озера в безветренный день. Из портала пахнуло сухим, пряным воздухом степей и пылью.

Мама крепко обняла меня, прижав к себе так сильно, что на мгновение перехватило дыхание.

— Пиши нам, — прошептала она.

— Обязательно, — пообещала я.

Отец стоял рядом, прямой и строгий, как всегда. Но когда я подошла к нему, он неловко, по-мужски, обнял меня за плечи.

— Будь осторожна, Эльза, — сказал он. И после паузы добавил то, чего я ждала все эти годы: — Я горжусь тобой.

Слёзы всё-таки брызнули из глаз. Я быстро смахнула их, улыбнулась родителям в последний раз, развернулась и, не оглядываясь, шагнула в мерцающее серебро.

Мир вокруг схлопнулся. Жаркий порыв ветра, ощущение падения и полёта одновременно, калейдоскоп цветов перед глазами… А потом всё кончилось.

Первое, что я почувствовала, как после межпространственного скачка, у меня подкосились ноги. Затем в глаза ударил слепящий свет. В лёгкие ворвался воздух — сухой, колючий, совершенно чужой. Он пах пылью, раскалённым камнем и горькой степной травой... Полынью.

Когда зрение сфокусировалось, я увидела, что стою на небольшой площадке, вымощенной крупным, обожжённым до яркой желтизны камнем. За спиной затихающе гудела портальная арка. Через мгновение её серебристая поверхность погасла, вновь став безжизненной.

Вокруг раскинулся город... если это унылое место можно было так назвать. Никаких шпилей, величественных зданий и мраморных фасадов. Только низенькие, приземистые строения из жёлтого кирпича, с плоскими крышами. Узкие окна больше походили на бойницы, а редкие деревья казались чахлыми и пыльными.

— Странно… — прошептала я, подхватывая свою поклажу.

Спустившись с площадки, огляделась. Город казался вымершим. Ни звука, ни движения. Этого не могло быть.

Да, Новый Арканум — первый город Янтарного Простора — никогда не славился многолюдностью из-за сурового климата, но он не должен быть абсолютно пустым.

Глава 3

Кожаная ручка саквояжа, казалось, вросла в мою ладонь, а сам он с каждым шагом наливался свинцовой тяжестью. Я напрягала слух, тщетно пытаясь уловить признаки хоть какой-то жизни, но единственным ответом было тоскливое завывание ветра.

Он не просто выл. Ветер пел. И я вдруг поняла, что слышу те самые песни песка, о которых когда-то рассказывал отец. Это был не звук в привычном понимании. Это был тонкий, почти неслышимый звон, словно мириады крошечных стеклянных колокольчиков звенели в голове.

Я вышла на центральную площадь, широкую и такую же пустую, как и всё вокруг. Она была вымощена тем же жёлтым камнем, отполированным до блеска ветрами и временем. В центре возвышался пересохший фонтан, больше похожий на каменный цветок, давно утративший свои лепестки. И именно здесь, на этом открытом, залитом безжалостным солнцем пространстве, он настиг меня.

Страх.

Это было не моё собственное чувство. Не тревога за себя в чужом и странном месте. Это был ментальный вопль. Чудовищной силы волна первобытного, животного ужаса, что тараном ударила по моему сознанию.

Я пошатнулась, схватившись за голову.

Кто-то или что-то здесь был до смерти напуган. И этот ужас был настолько концентрированным, что просочился в саму ткань реальности, заставив воздух задрожать.