Шепот бота, стр. 35

– Привет, я спешу! – крикнул я, не сбавляя скорости.

Яцек что-то ответил, но я не слышал. Я вылетел с нашей улицы и посмотрел в сторону остановки. Автобус, бокситовое пятно в черном прямоугольнике и шелест закрывающихся дверей. Запыхавшись, я сел на остановке и достал телефон. Я набрал «Форель», приложил телефон к уху. Через десяток сигналов я повесил голову и пополз домой.

Родители ждали меня с конвертом. Он лежал на столе в большой комнате. Мама сидела на диване, папа на кресле. Второе кресло пустовало, и что-то в атмосфере, царившей в комнате, велело мне туда сесть.

– Почему ты нам не сказал? – спросила мама.

Я не знал, имеют они в виду «почему ты не признался?» или «почему ты не похвастался?», поэтому на всякий случай ждал худшего.

– О чем? – осторожно спросил я.

– Ну, о твоей работе, – подтолкнул меня папа.

– Анка вам рассказала?

– Рассказала, рассказала. Браво, сынок. Еще толком в лицее не начал учиться, а уже работа в газете! Причем в Австралии! Какая же потрясающая штука эта глобализация! Смотри-ка, иногда человеку нужно получить пендель от жизни, чтобы повзрослеть и научиться ответственности.

– Да какая там газета, – буркнул я себе под нос. – Местная газетенка, и все. Впрочем, я же не то чтобы совсем…

– Местная газетенка! – прервал меня папа, передразнив. – А ты хотел бы сразу в «Нью-Йорк Таймс»? Надо же с чего-то начинать.

– Похоже, ты хорошо справляешься, – радовалась мама. – Было так приятно слушать, как Анка тебя хвалит. Ответственный, добросовестный, внимательный. И, похоже, так ей помог. Она утверждает, что, если бы не ты, ей пришлось бы отказаться от своей поездки. Для нее эти полеты очень важны, да?

– Кажется, да, – тихо сказал я.

– Вот именно. Мы тут с мамой поговорили… – начал папа, а мама поспешно вставила:

– Только не думай, что мы лезем в твои дела.

– Точно! – поддакнул папа. – Поступай как хочешь…

– А мы с папой не будем это никак оценивать, да?

– Никак. Ни в одну, ни в другую сторону. В конце концов, это твоя жизнь.

Я вынужден был признать, что в создании интриги и атмосферы саспенса мои родители мастера. Я сидел, вжавшись в кресло, и боялся, что же они скажут дальше.

– Просто вы в последнее время так много времени проводите с Анкой, – продолжала мама. – Конечно, мы ни на что не намекаем, но, кажется, вам хорошо вместе. А Аня едет в этот лагерь. И мы подумали, если ты вдруг… Если ты тоже хочешь, то, может…

– Вы отпустите меня в лагерь?! – выдавил я потрясенно.

Мама смешалась, будто я поставил под сомнение ее материнские компетенции.

– Конечно, я две недели глаз не сомкну, – поспешно добавила она. – Но как-нибудь переживу. Нельзя держать ребенка всю жизнь у юбки.

– Но это стоит три тысячи, – сказал я. – А до среды нужно принести тысячу семьсот. Предоплату и первый взнос.

Кажется, их немного удивило, что я столько об этом знаю, хотя они только начали разговор, но, надо признать, им удалось сохранить невозмутимые лица.

В комнате я сначала внимательно осмотрел конверт со всех сторон, потом осторожно отогнул крышку. Внутри было пятьсот злотых! Потрясенный, я вытащил из кармана смартфон. «Форель», зеленая кнопка – на этот раз получилось.

– Ну привет, Фил, – услышал я. – Я хотела сделать сюрприз, но тебя не было. Ты получил деньги?

– Да, я как раз поэтому, ведь…

– Пока только это, но…

– Нет-нет. Не в этом дело! – прервал я Анку. – Я ведь это не для денег. Это же тебе нужно было. Аванс этот и вообще.

– Ну ты что, Фил! – взорвалась она. – Такая работа и даром? Ты шутишь! Знаешь, как им понравилось? Они все повторяли great job, great job, прямо не знали, как еще похвалить. Я поделила пятьдесят на пятьдесят, половину тебе, половину мне. Нормально? Или тебе кажется?..

– Нет-нет! – запротестовал я. – Я не в том смысле. Я только хотел…

– Фил! – снова перебила меня Анка. – Не переживай за меня. Благодаря тебе на первый взнос у меня уже есть. А на оставшуюся часть успеем заработать. До выборов еще две недели, а если выиграет Кокс, то они заплатят еще столько же! Представляешь?

Но мое воображение было занято кое-чем другим. В сцене, которую оно мне подсовывало, я сидел в полумраке комнаты, погруженный в ноутбук с самолетиком, рядом Анка, наши мысли сосредоточены на общем задании, руки близко. Внезапно мы оба встаем из-за стола, делаем шаг на стул, со стула на подоконник и под хлопанье параплана улетаем через открытое окно в звездное небо.

– Нам нужно будет еще раз встретиться? – спросил я, следя, чтобы в моих словах не было энтузиазма.

– Нет, необязательно, – успокаивающе сказала Анка, но слова произвели обратный эффект.

– Ой, нет! – я бросился спасать ситуацию. – Я совсем не против.

– Я знаю, но ты так прекрасно справляешься, зачем мне сидеть у тебя над душой?

Я подумал, что ей, наверное, сложно ездить ко мне на другой конец света. Школа, работа, ежедневные обязанности и еще столько времени в трамваях и автобусах. Неудивительно, что она пытается как-то оптимизировать этот процесс.

– Но Анка, – начал я аккуратно, – мы же не обязательно должны собираться у меня. Я могу приходить к тебе. Ты далеко живешь? В центре?

Кажется, она занервничала.

– Нет, у меня исключено! – спешно произнесла она. – У меня нет условий.

Я вспомнил, что Анка уже говорила об этом раньше. Может, она живет в старом доме и у нее грибок на стене? Может, она делит комнату с вредной младшей сестрой? Может, у нее отец-алкоголик? Или она просто боится, как избалованный мальчик с окраины отреагирует на тесную комнатушку в большой панельке? Разумеется, мне это было неважно. Я все равно смотрел бы только на нее. Ну, может, иногда еще на монитор. Так или иначе, я чувствовал, что не стоит развивать эту тему. И только добавил:

– Может, где-то в другом месте. Подумай, где тебе удобнее, я подстроюсь.

Анка начала считать, сколько времени я бы потратил на поездки, сколько текстов я мог бы за это время просмотреть и сколько ошибок найти и сколько выиграть времени для Кокса и для нас.

– Фил, – добавила она наконец. – Мне просто жалко такую голову гонять по городу. Это действительно не нужно. Достаточно того, что я вышлю тебе материалы.

– Но мне недостаточно! – вырвалось у меня.

Повисла нелегкая пауза, после которой, как мне показалось, голос Анки изменился.

– Ну хорошо, Фил. Если ты считаешь, что я тебе нужна, конечно, можем встретиться.

– Тогда как? Завтра? – спросил я, забывая о напускном равнодушии.

– Завтра я не могу, – сказала она и, предвосхищая следующий вопрос, добавила: – Послезавтра тоже нет.

Второе я знал. Среда, 18:30, центр воздушных прогулок «Икар» – обучение теории для участников лагеря. При мысли о том, какое у нее будет лицо, когда она меня там увидит, я удовлетворенно улыбнулся.

Закончив разговор, я почувствовал, что у меня пересохло в горле, и пошел на кухню попить. Я принес кружку наверх, поставил на старый коврик для мышки, а сам сел за стол. Я высыпал деньги и с минуту молча в них вглядывался. Насмотревшись, я сложил из банкнот пятиэтажный дом, потом поезд с пятью вагонами, цветок с пятью лепестками, заборчик из пяти досок, лесенку из пяти ступенек и переход-зебру с пятью полосками. Сотни были совсем новенькие, ароматные, приятные на ощупь и для глаза. Три из них я собирался отдать Яцеку, две – родителям. Таким образом, от долга за билеты оставалось немногим более пятисот злотых. Если бы мы с Анкой удержали прежний темп работы, я выбрался бы из долговой ямы быстрее, чем мог мечтать.

«А если Кокс выиграет и нам еще дадут премию?» – подумал я. Я впервые в жизни почувствовал некоторое возбуждение при мысли о предвыборной гонке. Я спрятал деньги обратно в конверт и постучал по клавиатуре. Долго искать не пришлось. Результаты ежедневных опросов публиковало интернет-издание «Якандада Тудэй». В отличие от «Якандада Дэйли» и «Якандада Трибьюн», у этой газеты была вкладка «Архив» с номерами за последние двадцать лет, что вызывало некоторое доверие. К сожалению, прогнозы были не очень: пятьдесят пять процентов избирателей планировали проголосовать за Полсона, и только сорок пять – за Кокса.