Шепот бота, стр. 18
«Мой друг работал на фабрике по производству стирального порошка. Говорит, то, что остается на дне чанов, склеивают в таблетки и продают как “Слимомикс”», – Франек Голубь.
«“Витослим”? Никогда в жизни! Я не хочу, чтобы у меня все волосы выпали!» – Магдалена Карпатская.
«В Штатах производитель “Слимомикса” вынужден был выплатить миллиарды долларов семьям пострадавших!» – Йоланта Зубровская.
«А вы знаете, что в радиусе десяти километров от фабрики “Витослима” засыхают все ели? Совпадение? Не думаю!» – Дональд Рижский.
«А это правда, что для производства “Витослима” используется экстракт собачьей селезенки?» – Магда Нарва.
«Я не уверен, но недавно у троих моих знакомых пропали собаки», – Мацей Литвинец.
«А моя собачка, когда я как-то купила эту дрянь на пробу, поджала хвост и забилась в самый дальний угол», – Владислава Парижская.
Прошло немало времени, прежде чем я понял, что отвечаю сам себе. Была суббота, раннее утро, но уже несколько минут ни один злодей из «Витослима» не отвечал ни на «Фитнес-маньяках», ни на «Стройняшках», ни на других форумах, где они обычно гадили. Неужели сдались? Неужели решили, что у них нет шансов? Как-то мне не верилось. Я скорее был склонен подозревать, что они затаились в зарослях, чтобы усыпить мою бдительность и атаковать исподтишка, когда я отойду от компьютера.
– Со мной этот номер не пройдет, – пробурчал я под нос и решил добить противника его собственным оружием.
Поэтому я сидел перед монитором, хитро улыбаясь, и представлял, как они сидят перед монитором, хитро усмехаясь, и думают: «Он уже ушел? Мы можем начинать?» Но я не ушел. Я торчал у компа и так вжился в эту роль, что даже дышать старался потише, хотя эта мера предосторожности была излишней. Тишина царила у «Пышных дам», замерла жизнь у «Фитнес-маньяков» – я напряженно ждал движения противника, но напрасно. Прошла четверть часа, полчаса, час – Франек Голубь и банда «Витослима» как сквозь землю провалились. Магдалена Карпатская осторожно прошептала что-то на тему привлекательной цены «Слимомикса» – витослимовцы не ответили. Юстина Римская написала, как ее парень после лечения «Витослимом» провел отпуск в больнице – витослимовцы не ответили. Кажется, они все же ушли. Покинули свои посты. Может, они решили, что заслужили перерыв? В конце концов, была суббота, на дворе прекрасная весна – никто не может работать сутки напролет. Я еще немного пошептал о том, как Слимомикс изменил жизнь Марии Гроднович и Юлиуша Немана, но чувствовал, что ни Мария, ни Юлиуш уже не могут выжать из себя прежнего энтузиазма. Очевидно, пришло время дать людям отдохнуть. Пускай Мацей Литвинец подремлет в своем гамаке. Пусть Дональд Рижский пригласит Магдалену Карпатскую в кафе-мороженое. Пусть Роберт Берлиневич проведет приятный вечер с любимой газетой.
«А я?» – я ненадолго задумался, чем заполнить пустоту, и мне пришло в голову то же, что и обычно в таких случаях: позвонить Яцеку, «Ливерпуль» – «Барса» по консоли. Я потянулся за телефоном, но остановился на полпути. «Вечеринка», – вспомнил я. Бутербродики с петрушкой и каплей майонеза. «А кем бы ты хотел стать, Филип?» Я скривился, застонал и пошел спрашивать маму, где моя голубая рубашка в клетку.
«Нет шанса выжить без любви. О нет, нет, нет!» – ритмичные звуки бессмертного хита группы «The крутые парни» долетели до моих ушей сразу, как я вышел из дома. «Судьба мне улыбнулась, ей я обязан жизнью! Е, е, е!»
Песня, издалека довольно тихая, по мере приближения становилась все громче, будто волшебная мелодия флейтиста-крысолова, и в конце концов привела меня к дому 32а. У калитки Святеков я остановился и неуверенно огляделся, пытаясь удостовериться, что музыка доносится именно оттуда. В этот момент «The крутые парни», поддерживаемые чьим-то ужасным, но полным страсти голосом, проорали: «Ты моя капельница, подключаю тебя я, я, я!» «Неплохая вечеринка», – подумал я и нажал кнопку звонка. Никто не открывал, я позвонил еще раз. Спустя несколько бесплодных попыток я пожал плечами и вошел сам. При входе у стены были хаотично припаркованы кеды, кроссовки и туфли, на шкафу громоздилась готовая в любой момент упасть куча ветровок и плащей. Я вошел в прихожую. Прямо по коридору, вокруг стола, заставленного мисками с чипсами, кукурузными палочками и орешками, была сосредоточена кухонная часть вечеринки. Сильвия, Кшиштоф, Моника и другие стояли опираясь о стол и что-то увлеченно обсуждали. При виде меня они прервались, и я начал круг приветствий: чмокал девочек и пожимал руки мальчикам.
– А где Святоша? – спросил я, закончив церемонию.
Кто-то пожал плечами, кто-то развел руками – они не знали. Внезапно музыка резко стихла, чтобы через секунду взвыть с удвоенной силой и снова стихнуть, потом снова загромыхать. Я заглянул в большую комнату. На время вечеринки из нее убрали все, что можно было вынести, чтобы освободить танцпол. Несколько человек, явно решивших воспользоваться этой возможностью, стояли посреди комнаты, с любопытством поглядывая в сторону угла с колонками. Сцена, которая там разыгрывалась, была очень энергичной и эмоциональной. Пыхтящий, красный от злости Святоша бился с улыбающимся Давидом Шмитом за контроль над регулятором громкости в усилителе. Когда он одерживал верх и добирался до крутилки, «The крутые парни» заметно затихали. Однако стоило ему отвернуться и сделать пару шагов, как Давид сразу же пользовался случаем и врубал громкость. Так они боролись несколько минут, пока наконец отчаявшийся хозяин не подскочил к розетке и не вырвал вилку: тогда в комнате воцарилась тишина.
– Прошу прощения, – сказал он слегка дрожащим голосом, – но я обещал родителям, что соседи не будут жаловаться.
Послышался ропот, некоторые лица скривились, кто-то пожал плечами, но, когда музыка зазвучала снова, никто уже не пытался подкрутить громкость – хотя, конечно, Давид не преминул демонстративно приставить ладонь к уху.
Я подошел к Яцеку и вручил пакет с подарком.
– С днем рождения! – сказал я.
После битвы друг все еще тяжело дышал и крепко сжимал челюсти, но при виде меня расслабился, лицо его распогодилось.
– О, ты не работаешь? – спросил он с дружеской издевкой.
– Не перегибай, – я махнул рукой. – Иногда нужно развлечься.
Он заглянул в пакет и достал из него зубную щетку.
– О, супер! – закричал он. – Спасибо!
Яцек осмотрел щетку со всех сторон, у него загорелись глаза. Я хорошо знал Святошу. И знал, как сделать ему приятно. Стоит добавить: щетка была красная, а на ручке был герб ФК «Ливерпуль».
– Предков нет? – спросил я, когда Яцек закончил радоваться подарку.
– Как видишь, – вздохнул он. – Но знаешь, как я намучался, пока их уговаривал? Сестер и Галоша они тоже забрали, но, если мы что-нибудь испортим в доме, мне не поздоровится! Мама так сказала… Прости, секунду! – он резко сорвался с места и полетел к Давиду, который как раз пытался впихнуть кофту Зузанны в большую вазу из китайского фарфора.
Я огляделся в поисках разноцветных бутербродиков, к которым, признаться, все же питал определенную слабость, но, кроме всякой вредной ерунды есть, кажется, было нечего. Я разочарованно пошел на кухню, чтобы добыть хоть пару чипсин. Я встал у стола и, орудуя рукой и челюстями, услышал шутку, которой Кшиштоф развлекал девчачье общество:
– Знаете, кто самый умный конь на свете?
Девочки не знали.
– Коньпутер! – сказал он, чем очень развеселил компанию.
В большой комнате кто-то включил трек «Холивары под фанфары» популярного рэп-исполнителя, что одна половина танцующих встретила радостным криком, а другая – недовольным воем. В прихожей новые гости уронили-таки стопку курток и с веселым хохотом разбирали последствия катастрофы. А чипсы были со вкусом бекона.
– Привет, познакомьтесь, это Аня, – раздался голос Бартека.
Я с любопытством обернулся – и крошки застряли у меня в горле.