Кай. Возвращение к истокам (СИ), стр. 43

Стихия отзывается с удивительной легкостью. Кажется даже что я могу призывать ветер в помощь земле… Поток новых знаний о пыли давно уложен и утрамбован в памяти. Мне бы радоваться.

Разум — 100% из 100% на ранге бакалавр.

Стихия — 100% из 100% на ранге бакалавр.

Но не могу. Мешают другие цифры.

Скорость регенерации энергии — 17,0356/24 часа или 0,70 ед. энергии в час.

Плоть — 0,0014% из 100% на ранге бакалавр.

Дух — 0,0017% из 100% на ранге бакалавр.

Скорость регенерации энергии, хоть она и вышла на новую плотность не изменилась. Как и дороги плоти и духа.

Из приятного:

Примерная продолжительность жизни — 243 года.

Проживу на 26 лет дольше.

А еще вот это. Самое неожиданное.

Связь с одним из Царств — подтверждена.

Серое Царство — 0,0001%

ДА! Я, наконец, нащупал свою связь с Царством, просчитал дорогу, провел по ней энергию из внутреннего моря и вот он результат! Связь закрепилась! Когда процент достигнет ста — я смогу по своему желанию перемещаться туда. А может и раньше. Не знаю… Приятное волнение смыло весь негатив. Это по-настоящему воодушевляет — чувствовать как ты становишься сильней. Да!

На эмоциях, я спрыгнул с ветки прямо в пруд и погрузился на его дно. Задержал дыхание и с удивлением начал рассматривать новых обитателей пруда — зубастых рыб. Странно. Откуда они тут? Кусты — руны. Дерево — столп атолла. Его скелет. Комар — преграда. Камни — якоря. А рыбы?

Разобрался и очень удивился. Наша связь с Чужеблудом оказалась куда крепче, чем я думал. Эта стая рыбок — его отражение. Личность, спаянная из обрывков чужих жизней. Впредь Чужеблуда надо беречь. Если с ним что-то случится, это отразится на мне самым неприятным образом.

Я обошел Атолл несколько раз, но не нашел и намека на грибы. Шляпа во мне пока не проросла. Улиток на кустах не сидит. Хоть тут без неожиданностей.

Поморщился, почувствовав зов. Кто-то коснулся первого предупреждающего пояса, выстроенного вокруг моего дома и частично деревни. Забрел в заросли смердящего подорожника, ха-ха-ха.

Открыл глаза и, похрустев косточками — направился туда, уже имея представление о том, кто меня там ждет.

— Ты не торопился.

Упрек я проигнорировал. Как и вонь сока подорожника.

Ведьма! Старая! Лет триста, а то и четыреста!

Зла на меня. Это ведь мои растения опрыскали ее зловонной жижей стекающей с ее лица и застывшей маслянистой капелькой на кончике носа.

— Идем, — процедила она слова, уводя меня в сторону ручья и «выкручивая руки» — откажись я и ничем хорошим это для меня не закончится. По силе она младший магистр, если не магистр. Находиться рядом уже мучение. Она нисколечко не сдерживается и растения мимо которых мы проходим увядают.

Мы останавливаемся, и она резко оборачивается, ударяя меня косой по лицу.

— И чего ты ждешь? Помоги снять платье!

Да она издевается! Восхищение Чужеблуда ее телом я не разделяю.

Платье тем временем падает к ее ногам, и она переступает его, замирая на миг, словно ожидая, что я до нее дотронусь.

— Постирай его, пока я умываюсь, — велит она, унижая меня и заходя в воду.

— «Хозяин, это твой шанс!», — твердит череп-оберег подрагивающим от волнения голосом. — «Взгляни на нее! Хе-хе. На эти холмы. Изгибы. Плоский живот и темный каньон меж ее ног! На движения, которыми она смывает с себя твою грязь. Оу-оу-оу».

— «И отметины чужих рук», — ворчу я, полоща платье, и замечая те же следы что видел на юной ведьмочке лежащей на ковре из ромашек. Много следов. Сколько раз она проходила через тот ритуал? Сколько детей родила?

— «У тебя тоже будет шанс оставить на ней след! Сделай же шаг!» — Говорит Чужеблуд и хохочет.

— «Ты просто решил надо мной посмеяться? Ехидничаешь?»

— «Естественно! Потянись ты к ней руками, и она их вырвет. С корнем. Такая шикарная женщина не для тебя, хозяин. Извини. Больно уж ты мелок».

— «О чем ты… Так. Стой. Не хочу знать. Помолчи. Она закончила купаться и смотрит на нас».

— «Улитку спрячь. Та опять тянет свои глаза на хоботках куда не следует…» — Ворчит мой оберег. — «И подай ей руку — вытяни на берег. Чего она думаешь ждет?»

Я помог. И даже стерпел ее намеренное прикосновение ко мне мокрой грудью.

Этот старый извращенец — Чужеблуд — взвизгнул, словно она прикасается к нему, а не ко мне.

Она пахла персиками и увядающими растениями… Но глубже, если заглянуть за занавес, там, под этой вуалью она была чаном переполненным бродящими фруктами. Опьяняющим виноградом…

Платье ведьма высушила сама, но одевал его на нее я. Пришлось присесть перед ней на колени, подождать пока она обопрется мне на плечи, впившись ногтями в кожу, и вступит в платье, что я сжал в гармошку и расправил по ее фигуре.

Обмыв ее ступни водичкой из ручья (запачкала землей) — я обул ее в сапожки, стараясь абстрагироваться от нелепости ситуации и гадая над тем, что бы подумали обо мне в деревне, если бы увидели чем я занят.

Эта молодая старуха опасна. Шаг в сторону, без смеха — и вряд ли я увижу рассвет.

— Ты знаешь, зачем я здесь?

— Знаю. Меня предупредили.

Я старался смотреть куда угодно, но не на нее. Этот голос… Сладкий. Грудной. Проникновенный. Он пробирает до мурашек. Приходилось гонять магию по дороге разума, иначе бы я поддался ему и уже обнимал ведьму, чего я думаю она и ждет. Хочет наказать меня. Прочего ей оказалось мало.

Она не отпускает. Стоит намеренно близко. Так, чтобы я вдыхал запах ее тела. Слышал биение сердца. Смотрел только на нее.

Отстранись я, и она меня накажет. Это читалось между строк.

— Принеси останки сестер сюда. Через семь дней. Их заберут.

Едва не касаясь губами ее лица, возражаю.

— Мне выслали не полную инструкцию по созданию и разрушению заклятых домов. Боюсь не успеть.

— Лучше бы ты успел… — Дотрагивается до моей груди ее рука недвусмысленно царапая меня через одежду — прорывая ее в районе сердца, но коготки проколоть серую кожу не смогли, а давить сильней не стала уже она. Листопад я придержал.

Ударить бы по ней затмением, но ведь выживет — зараза!

Больше ничего не сказав — она ушла — отталкивая меня и показывая тем силу. Я упал и не спешил вставать. Смотрел на кроны деревьев закрывающих небо, вслушивался в лес и ее шаги.

Она не шутила. Придется сегодня же заняться заклятыми домами — оставив деревню без защиты от ведьм. И сделать это втайне от жителей. Рано им об этом знать. Они итак еще не свыклись с тем водопадом новостей что льется на них из статей в газетах.

Тот же день. Вечер.

Не полная инструкция — это не ошибка Министерства. Слишком темные знания. Не для всех.

О них предпочли забыть и достали с полок только из-за нужды.

От куцей книжки что мне прислали несло кровью, а не чернилами — и это обычная бумага и обычные же чернила. Свежие.

Скопированные с куда более страшной книги формулы — это наше мерзкое прошлое, просачивающееся сквозь время. Наследие куда более жестоких времен.

Не важно кто и когда переписали эти несколько глав на сшитые в спешке страницы рукописи. Такие книги не поддаются человеческому пониманию. Они способны зажить своей жизнью. После прочтения я все сжег, а потом долго ворошил угли.

Отвод глаз.

Я стою через забор от заклятого дома и нерадостно наблюдаю как сруб из которого он сложен истекает вонючей, кипящей, черной смолой. Злобой накопленной здесь за века можно отравить приличных размеров озеро.

Я захожу. Охранные руны не реагируют — ведь я знаю ключ.

Темнота не должна была стать мне помехой, но привычная серость затенена. Я вижу куда хуже, чем привык. Скрипящие доски пола под ногами. Торчащие проржавевшие гвозди, изгибающиеся, когда я прохожу мимо. Паутина, затянувшая дверные проемы, углы и потолок. Пустая фотография на стене. Человек с нее пропал.