Кай. Возвращение к истокам (СИ), стр. 30

Ее слова я разобрал с трудом. Нормальная человеческая речь сменилась жужжанием.

— Ж-ж-ой! — Крикнула старуха мне в спину, когда я развернулся и побежал.

Как я и предполагал — чужая сила стала уходить из нее уже очень скоро, а догнать меня она так и не смогла и сама начала посматривать назад. Тогда-то я и остановился.

Удар! Она отводит мой кулак в сторону, стремясь перерезать лезвием серпа мое горло. Удар! Я промахиваюсь, а старуха попадает. Листопад осыпается, и я получаю первую серьезную рану. Приказ-лечение и из раны на бедре выдавливает опарышей — личинок мясных мух.

Я проваливаюсь в атаке, и меня снова достает серп. На этот раз пострадала рука. Вскрикиваю и пытаюсь отойти.

Новый взмах и старуха попалась! Ее удар был медленным. Устала, дрянь!

Проламываю ее жужжащий щит кончиками сложенных вместе пальцев и втыкаю их в ее печень. Она кричит и пытается оттолкнуть меня, но я прилип к ней и не отпускаю. Ее судорожный взмах ранит меня, но я терплю и проталкиваю руку дальше в ее тело. Она захлебывается кровью, и мы вместе падаем на землю. Всякое сопротивление сходит на нет. Она умирает.

Отдышавшись и вылечив себя, я как мог привел в порядок одежду, вырезал ее сердце, уничтожил тело (позаботившись о тени) и подобрав Чужеблуда продолжающего молчать и дымиться побежал в Плешь пока сердце не испортилось.

Никем не замеченный я переоделся и проник в свой подвал, где меня встретил Ржавый.

— У вас получилось, хозяин!

— Да-да-да, — отмахнулся я от его похвалы. — Где она?

Он подал мне банку с плещущимся в ней растворителем, и я погрузил в него сердце. Реакция! Через край стеклянной емкости с шипением пошла пена, заливая мне руки и пол, но достаточно быстро все прекратилось.

— Это нормально? — Спросил меня железный, но я и сам не знал ответ на этот вопрос, а потому промолчал.

Разделив розовую жидкость пополам, я побежал искать Тития и Иргу и нашел их в оранжерее.

— ВЫПИТЬ! БЫСТРО! — Потребовал я от них ничего не объясняя, надеясь что сила сердца теряющая свои свойства с каждой минутой окажется достаточной чтобы вылечить их и не повредить. Прими они его сырым и сразу после убийства старухи — и из этого не вышло бы ничего хорошего. Оно слишком сильное для них. А вот сейчас…

— Бе-е-е, — чуть не вывернуло Тития и я закрыл ему рот рукой, и все что он хотел выпустить из себя, снова попало ему в желудок. Похожую процедуру пришлось повторить и с Иргой, зло посмотревшей на меня сквозь слезы омерзения выступившие на кончиках ее глаз.

— Убью! — Пообещал мне Титий не в силах встать с пола на который он упал пока зелье корежило его дух. — Я тебя убью!

Ирга пришла в себя первой и явно готовила месть — вон как сжимает кулачки, ее то я и подхватил под руку и утащил в подвал, разместив в диагностической печати.

— Пожалуйста, скажи что это того стоило? — Попросила меня девушка после того как печать закончила свою работу.

Я кивнул и Ирга расплакалась.

Через некоторое время в подвал самостоятельно спустился Титий и с ним ситуация была похожей. Здоров.

— Что это было за зелье? — Спросил он меня полным отвращения голосом.

— У него нет названия. Что, так плохо?

Он кивнул и продолжил обнимать продолжающую заливать его слезами счастья Иргу.

На шум явилась Рогеда. Я пригляделся.

— Тебя можно поздравить?

— Ученик! — Имела она полное право гордиться этим и гордилась. — Что тут у вас?

— Кай опоил нас каким-то дерьмецом и вылечил, — хохотнул Титий.

— Умничка! — Поцеловала меня Рогеда в щеку.

Выпроводив их из подвала, упирая на то что мне нужно все проверить, но пообещав явиться на праздничный ужин, я заперся и вытащил из-за дальней полки банку с плавающими в них глазами мухи. Их я приберег для себя.

Тем временем очнулся переставший дымиться Чужеблуд, и его первыми словами было:

— «Ну и какуха же ты, хозяин!»

— «Что с проклятьем?»

— «Съел».

— «Молодец».

Глава двенадцатая

Чудила из Нижне… из Заячьей Губы

Чуть больше чем месяц спустя. Середина лета.

Странное поведение Ирги и Тития мне не нравилось. Эти их шепотки и прятки от меня в темных коридорах дома. Резкое молчание, когда я появляюсь. Глаза, стыдливо опущенные в пол.

Рогеда, читающая книги которых у нее не должно быть…

Все странное — опасно.

Из-за неприятных догадок я связался с Министерством по делам магов в столице Республики и их ответ мне не понравился. Началось движение документов. Приказ с самого верху. Грядут перемены, и я пока не знал как к этому отнестись.

Они могли сказать мне сами.

— «Предатели!» — Излишне резко озвучил мои мысли Чужеблуд.

— «Спокойно», — похлопал я череп-оберег по лбу, пока он болтался подвязанный к моему поясному ремню и шипел на все подряд.

Грибы, которые я периодически собирал и приходил сюда, к грязному источнику магии жизни рядом с деревней — не понадобились. Под действием дикой магии этого места шрамы на моей бородавочной шляпе рассосались, а грубые швы, которыми я стянул ее порванные края — исчезли. Забрав и водрузив шляпу на голову, я почувствовал единение с лесом там, за морем и на душе стало легче. Шляпа тоже была рада вернуться ко мне. Я погладил ее и прислушался к ее эмоциям (через хеморецепцию, талант зельевара и телепатию).

Она жаловалась на муравьев, ворующих кусочки грибов, что я ей приносил, и просила повлиять на них. Я рассмеялся, еще раз погладил ее бородавки и мелкие грибочки, проросшие за прошедшие дни и усеявшие всю поверхность шляпы, и пошел прочь, не обращая внимания на улитку о которой она смущенно умолчала — и что теперь живет на ней, пожевывая листочек.

Друзья о пропаже шляпы не спрашивали. Раньше это бы их точно заинтересовало, но сейчас, когда они втихомолку собирают вещи…

Неприятно. Вкус горькой полыни на языке и запах перекисшей капусты. Предательство и много-много стыда.

Не хотелось об этом думать. Только не сейчас. Не время.

Я обошел деревню по краю и сел на поезд. Рюкзак за плечами.

Интересно все же… Когда я вернусь, они еще будут здесь или уедут не объяснившись и не прощаясь?

— «Тряпка!» — Упрекнул меня Чужеблуд, и он был прав. Что-то я расклеился.

Поезд тронулся. Бронестворки на его окнах были опущены не полностью, и я мог наблюдать за проносящимся мимо глаз лесом. Идущими на водопой зверями. Заброшенными деревнями через которые поезд проходил не сбавляя ход. И за точной стрельбой охраняющих наш покой солдат, выкашивающих мелкую живность нацелившуюся на нас.

— Вы точно ничего не хотите, господин? — Побеспокоила меня женщина-проводник, удерживая в руках чай в фирменном подстаканнике Северных Железных Дорог и блюдце с парой румяных пирожков.

Они пахли зеленым луком и яйцом.

Мне была приятна ее забота.

— Спасибо, — поблагодарил я женщину, сделав ее чуть счастливее.

Через несколько часов поезд замедлил ход, и я просто с него спрыгнул, махнув на прощание рукой.

— Ту-тух! — Прогудел машинист, притормозивший ради меня, и хвост поезда скрылся где-то вдалеке, за туманной дымкой.

Отыскать лагерь с солдатами не составило никакого труда. Шум, запах уставших людей, кипящей похлебки и смазки для карабинов.

Солдаты что стояли в карауле проверили мой медальон мага на сличителе, и указали на палатку где собралось руководство.

— Вам туда.

Когда я подошел из нее как раз выходили люди. Пара офицеров — очевидно это их солдаты здесь окопались, и маги, одетые кто во что горазд.

Первым делом мое внимание привлек младший магистр. Он выглядел чересчур добрым для того кто добился такой силы. Много улыбался.

Может я бы и не обратил на это внимания, но первое впечатление усиливало необъятное пузо обтянутое камзолом в горизонтальную черно-желтую полоску, что делало младшего магистра похожим на упитанного шмеля.