Песня штормов. Трилогия (СИ), стр. 148

Откладывать битву на следующий день откровенно не хотелось.

– По большому счету, своего мы добились, – рассуждал вслух маршал. – Продвижение противника остановлено, после сегодняшнего им не меньше недели придётся зализывать раны. Но хотелось бы большего.

– Колдунов я живыми не отпущу, – рубанул Обердорф. – Ищи их потом.

– Тогда примерно через полчаса извольте начинать, – согласился Бюкуа. – Обе колонны ждут приказа, Миттерхоф тоже заканчивает выводить своих. Жаль, что кирасир пришлось отвлечь, ну да что поделать.

– Полчаса? Нам хватит.

Обязанности на Анну возложили, по её меркам, простые, поэтому девушка имела возможность изучать работу штаба вблизи и наглядно. Слушать разговоры, оценки происходящего офицерами, смотреть, как работает военный механизм, как из коротких приказов и усилий тысяч людей куётся победа. Работа без лишнего пафоса и лишней спешки, если сражение идёт правильно, и лихорадочная суета, наполненная криками, когда враг давит, и линия солдат напряженно провисает. На девушку посматривали одобрительно – военные успели оценить даруемые её состоянием преимущества. Наблюдатели постоянно осматривали поле боя и его окрестности, отмечали с помощью фигурок положение сил обеих сторон на карте, благодаря чему маршал получал сведения о враге с минимальной задержкой. Конечно, небольшие отряды ускользали от внимания, но что они могли? Уж точно не повлиять на исход сражения.

Время приближалось к полудню, когда магистр лично вступил в бой.

В земляном валу, окружавшем лагерь, имелось три крупных прохода. Когда из них начали выходить свежие полки союзников, небо дрогнуло. Обострившимся чутьём Анна ощутила, как от Обердорфа к холму, где находилась ставка паши и разместились сильнейшие маги, по воздуху потянулась широкая полоса магии, превращавшая воздух на своём пути в нечто иное. Ещё не энергия, уже не материя. Достигнув точки над ставкой, она несколько секунд наливалась силой, «твердела» в восприятии, а затем развернулась в сложную структуру заклинания. Ещё несколько секунд, в течении которых заклятье набирало мощь. Волшебники внизу реагировали на опасность, некоторые пытались разрушить чужой конструкт, другие торопливо возводили дополнительную защиту, надеясь защитить хотя бы себя. Бесполезно. Творение магистра было невозможно остановить.

Огромное огненное колесо возникло в небе, за пару вздохов налилось алым цветом, пролилось вниз смертоносным дождём. Тысячи капель, крохотных с такого расстояния, летели к земле, превращая её в филиал ада. Рядом с ними падали сгустки побольше, ударявшие по возведенным конийцами щитам; те мерцали, шли разводами, но держались.

Обердорф довольно ухмыльнулся, свистнул и, не отрывая глаз от притягательного в своей разрушительной красоте зрелища, скомандовал:

– Третья коллегия. Начинаем!

Мастера, прежде никак себя не проявлявшие, полные сил и желания наконец‑то действовать, ударили разом. Пока что они не пытались накрыть ставку паши. Десяток мощных заклинаний накрыл уже изрядно потрепанные тысячи центра рахмонитов и проломил ослабленную защиту. Сотни людей умерли мгновенно, замороженные, сожженные или растерзанные невидимыми лезвиями; там, где прежде находились пусть рыхлые, но устойчивые порядки готовых сражаться бойцов, мгновенно образовалась дыра. Горы человеческих и лошадиных трупов покрывали землю. Фронт, прежде единый, прорвался, и в получившуюся брешь немедленно рванули закованные в броню всадники Союза. Кирасиры и рейтары, поддерживаемые легкой кавалерией из гусар и улан. Их было не особо много, но остановить их оказалось некому.

В противоположность им, на флангах наступление вела пехота. Две колонны солдат уверенно разрезали ослабленные ряды противника, баталии пикинеров прикрывали своих вооруженных мушкетами собратьев, отражая редкие нападения конников. Туда, где встречалось сопротивление, быстро подкатывали пушки, при необходимости запрашивалась поддержка волшебников. Маги конийцев не смогли окончательно подавить связь, передающие голос заклинания продолжали действовать, пусть и не всегда.

Неудивительно, что привыкшие к стремительным дерзким рейдам и разбойничьей тактике, набранные зачастую из бедняков, слуги султана побежали. Они дрались уже четыре часа, устали, рядом гибли их товарищи, неверные раз за разом успешно отбивали их атаки, злая магия била с неба, рядом стонали раненые люди и лошади. Тяжелые мушкетные пули пробивали даже зачарованные доспехи, картечь отрывала руки и ноги, сознание мутилось от запахов гари, крови, дерьма, распыленного в воздухе яда, наложенных порчей.

Тем временем центральная колонна, практически не встречая сопротивления, неслась вперед. Изредка уцелевшие знатные рахмониты умудрялись собрать вокруг себя сотню‑другую бойцов, однако их сносили, перемалывали, не особо задерживаясь. На один отряд‑препятствие уходили усилия одного же полка кирасиров, остальные продолжали путь без задержки, пока отставшие восстанавливали ряды. Кроме того, снова вмешались маги.

– Собрались! – последний раз оглядев поле боя, скомандовал магистр. – Первая коллегия на месте, третья со мной, вторая прикрывает!

Логично. Маги первой коллегии практически вынесли на своих плечах бой, они вместе с армейцами с самого утра боролись с волшебниками конийцев. Вторая коллегия начала действовать позднее; кроме того, им не требовалось следить за собственной безопасностью, знай себе гвозди заклятьями по врагу. Занятие не самое простое и легкое, но всё ж‑таки попроще, силы они сохранили. И, наконец, третья. Практически – резерв, не вмешивавшийся в схватку, ждавший своего часа. Полностью готовый к рывку, застоявшийся, и оттого жаждавший драки.

Опытные люди, жившие не одну сотню лет, постоянно воевавшие. Ими не требовалось командовать, они и так знали, что делать. Достаточно было направлять. Каждый облачен в доспех, стоящий целое состояние, увешан артефактами, имеет при себе запас алхимии разных типов. Многие умели летать или сидели на боевых химерах, иногда выращенных собственноручно. Они быстро догнали всадников и заняли место в центре построения, превратившись в передвижной аналог артиллерии. «Живые танки» – пришло в голову Анне уместное, пусть и не совсем точное сравнение. – «Кувалда победы».

К тому моменту, когда ударный кулак прорвался к ставке паши, огненное колесо магистра исчезло, исчерпав вложенную силу. Ну и среди колдунов рахмонитов нашелся один умелый, малость подточивший структуру заклятья. Не сказать, что им это сильно помогло, но какие‑то минуты они выиграли. Или нет, потому что Обердорф немедленно наложил ещё одно, тоже площадное и частично самоподдерживающееся, только молниевого типа. Однако в короткий промежуток времени, пока защита над ставкой не испытывала постоянного давления, некоторые конийцы из тех, что поумнее, попытались сбежать.

Анна даже не столько увидела беглецов, сколько ощутила перемещение сильных одаренных, появившихся из‑под скрывающих пологов. И немедленно сообщила:

– Магистр, три человека с сильным даром пытаются сбежать. Их сопровождает два десятка одаренных послабее. Движутся по дороге на запад.

– Чтоб их Рогатый в жопу отымел! – в азарте погони магистр не сдерживался. – Не уйдут!

Похоже, уничтожить магов он хотел сильнее, чем прибить командующего. С рациональной точки зрения, намерение правильное, ведь пашей у султана много, в отличие от сильных волшебников. Хотя соображения чести выстраивали другие приоритеты, и большинство дворян им поддались бы.

Похоже, Обердорф простимулировал подчиненных, потому что конники прибавили хода. Поле, на котором происходило сражение, прежде походило на лоскутное одеяло – кусочек дерна с высокой травой, рядом относительно утоптанная глинистая площадка, дальше местные крестьяне хлеб посеяли, тут канава с пересыхающим ручейком. Затем по нему несколько раз промчались тысячи лошадей, сначала в атаку, потом отступая, и снова на штурм. В результате к тому моменту, когда союзники начали наступление, земля во многих местах напоминала месиво. Скакать по ней было невозможно, во всяком случае, длинную дистанцию. Кирасиры и рейтары двигались мерным шагом, рассредоточившись и выслав вперед гусар. Однако магистр без всякой магии ускорил ход полков, доходчиво объяснив, что он сделает с командованием и их мужскими достоинствами, если колдуны сбегут.