Коготь и цепь, стр. 32

Маатхас, увидев ее, замолчал на полуслове, забыв, что до этого говорил, и еще долго, не роняя ни звука, напряженно наблюдал за таншей.

Верфь гудела от работы. Скрип, скрежет, удары молотков, грохот сбрасываемых материалов, команды старпомов и отборная ругань доносились со всех сторон. Навстречу Бану, вытирая то ли мокрые, то ли грязные руки прямо об одежду, торопился какой-то мужчина на вид одних лет с Гобрием. Подоспев, он «мазнул» запястьем по лбу, приминая на сторону мокрый от пота чуб, и коротко кивнул:

– Тану Яввуз.

– Ты здесь старший корабел?

Мужчина дернул головой:

– Нет, но за ним послали.

– А ты кто?

– А я Борг, гоняю тут молокосо… мальцов.

Бансабира посмеялась, старательно заставляя себя смотреть только на Борга и чувствуя, что щеки-то краснеют независимо от ее воли. Серт, стоявший справа от госпожи с бумагами, которые вовремя выудил из сумки, исподтишка поглядывал на нее и на мужчин неподалеку, подмечая неладное.

– Поставь сходни, – коротко приказала танша, кивнув на отдаленный фрегат.

Из большого служебного сооружения, сложенного из дерева и камня, выскочил мужчина, который с первого же взгляда напомнил Бану ее деда.

«Что за сдавленный сморчок?» – почти тепло подумала Бансабира, глядя на семенящего старичка. В нем действительно было метра полтора роста, поверх которых на слишком костлявом теле болталось поношенное моряцкое тряпье. На маленьком лице отвесным утесом выдавался крупный нос. Стрижен седовласый мастер был коротко, кустистые белые брови казались чересчур большими, потому создавалось впечатление, что они просто нависают над пронзительными голубыми глазами. Встретившись с ним взглядом, Бану внутренне вздрогнула – уж слишком его острый взор напомнил ей Гора. Правда, улыбался этот коротышка до неприличия открыто и широко – поди, всю молодость был «своим парнем» в любой компании.

– А, – несколько высоковатым голосом обратился старик, глядя снизу вверх, – танша, – он сделал какое-то скупое движение головой, в котором Серт не сразу признал поклон. – Я Ном Корабел, и, когда вас нет поблизости, я тут главный, – заулыбался мужчина еще шире.

Бану доброжелательно кивнула, сказав, что рада знакомству.

– Чего? – с интересом спросил он, почесав ребро. – Хотите поглядеть?

– Вроде того, – кивнула молодая женщина, сдерживая усмешку. – Вот, – она, наспех стянув перчатки, обернулась к Серту и всучила ему в обмен на кипу записей. – Мне тут передали ворох каких-то сведений. – Бану была рада наконец-то отвлечься делом. – С цифрами проблем нет, а вот в чертежах не все понятно. Можете объяснить кое-что наглядно?

Бансабира шустренько пролистала несколько листов, убрала ненужные пока в конец стопки и ткнула пальцем куда-то в изображение. Ном поглядел туда секунды три, потом бесцеремонно схватил таншу за руку и потащил к сходням совсем не того фрегата, на который изначально намеревалась наведаться танша.

– Пошли, – для напутствия сказал он госпоже и, спохватившись, отпустил ее руку.

Танша, недоуменно глядя в спину старичка, застучала низкими каблуками сапог по деревянному настилу. Серт, которому Бану опять всучила бумаги, торопился шаг в шаг.

Бансабира лазала по кораблям в компании Нома Корабела без малого три часа. Сразу скинув плащ, несмотря на погоду, обратно надев перчатки и заткнув подол платья за пояс, чтобы не наступить ненароком и не свалиться в воду, Бану спускалась в трюмы, залезала на нос, поднималась вслед за Номом на бизань-мачты, легко перебегала с одного судна на другое по брошенным деревянным мосткам, порой замирая прямо над водой и окрикивая Серта, чтобы быстрее шевелил ногами. Чертежи-то у него!

Ном Корабел, несмотря на то что жизнь провел в море и на верфях, выглядел по-настоящему влюбленным в каждый корабль, и не поспевать за ним было даже как-то неуютно: энтузиазм оказался заразен. Да и время дорого, напоминала себе Бану. Танша и корабел постоянно о чем-то перекрикивались, но ветер, вода и гвалт матросов не оставляли возможности расслышать с берега даже обрывки фраз. В какой-то момент, наблюдая за госпожой, Гистасп присвистнул и как-то подозрительно захихикал, перебив Руссу с Маатхасом посреди болтовни.

– Когда долго не видишь ее в деле, забываешь, насколько она ловка, – объяснил командующий в ответ на вопросительные взгляды. Маатхас испытал острый укол ревности, но выяснять отношения не было ни повода, ни места, ни времени.

Не затягивая, пока команда уложит сходни, Бану кивнула на канат. С ремонтируемого брига, который был вытащен на мель так, что нос вытягивался над берегом, кинули трос, и Бану «съехала» по нему на землю. Серт кое-как изловчился повторить: страшно мешали дурацкие чертежи и расчеты! Довольный корабел, спустившись, семенил следом за госпожой, провожая ее до лошадей.

– Давай так, Ном, приезжай в чертог на пару дней сразу после сорокоднева по отцу. Разберемся с этим.

– Хе, как прикажете, – оскалился Ном и, помявшись, выдал парочку прощальных вежливых фраз.

– Будь благословен, корабел, – с ехидным прищуром ответила женщина.

Стоило Бану влезть в седло, поводья лошади перехватил Русса и сердитым шепотом спросил:

– Ты когда в последний раз ела и спала, а?

– Не так важно, – таким же шепотом ответила танша, а потом обратилась ко всем троим, повысив голос: – Мне надо в военную академию по делам, так что к ужину не ждите.

– Бану! – Русса почти огрызнулся. – Ты себя в зеркале давно видела?

– Не начинай. Заночую в академии, все будет в порядке.

Отобрав поводья, Бану несколько раз пристукнула животное пятками и, развернув, легкой рысцой выехала в нужном направлении. Русса, не растерявшись, зло уставился на Серта – мол, что это такое?! Но тот только виновато пожал плечами и двинул следом за госпожой.

– Тьфу! – сплюнул Русса и пошарил глазами в поисках кого-нибудь, к кому можно обратиться со своим негодованием. – Никакого с ней сладу! И как ты с ней управлялся столько лет, Гистасп?!

Безмятежный и похихикивающий Гистасп только развел руками – мол, чего не знаю, того не знаю.

– Я просто плюнул на это дело и стал со всем соглашаться, – поделился секретом командующий. – В итоге она сама начала советоваться.

Русса покосился на него недоверчиво и задумчиво. Маатхас молча нахмурился.

Военная академия представляла собой комплекс сооружений крепостного вида, где в центре возвышалась цитадель с комнатами, аренами для обучения и покоями командования, а вокруг располагались однотипные двухэтажные помещения казарм. Немного поодаль раскинулись здания обслуживающей команды, включавшие и местную оружейную, часть запасов которой явно не подходила для серьезного боя.

В академии не обучали всех желающих: здесь готовили средний офицерский состав (из стен здания выходили с рекомендательными письмами за пазухой преимущественно хорошие сотники и лишь изредка, при большом таланте и недюжинной удаче, тысячники), разведчиков и гвардию «меднотелых», количество которых существенно возросло с тех пор, как Сабир Свирепый приказал собирать осиротевших мальчишек и воспитывать их здесь в духе неколебимой верности благодетелю-тану.

За время пребывания дома Бансабира наведывалась сюда уже трижды, поэтому ее очередной приезд не вызвал большого переполоха. Деловой подход танши к вопросам быстро заполучил симпатию со стороны ряда наставников-командиров, правда не всех. Верховодил академией сорокалетний Бихран, троюродный брат покойного тана, а значит, родственник Бану. Возможно, он поддерживал Бансабиру с особой прытью еще и поэтому. В любом случае все вопросы относительно тайного женского подразделения были улажены быстро.

Тану и Серта без вопросов расположили в смежных комнатах. Ужинать они тоже остались здесь. Серт предложил поесть и выдвигаться в путь: если постараться, еще до полуночи они вернутся в чертог. Бану уставилась на него с неким изумлением и ехидством.