Коготь и цепь, стр. 31

– Лично мне известно с дюжину. Но, думаю, их больше, – совершенно удрученно проговорила Адна.

– Вас обижают стражники? – с непроницаемым лицом спросила тану. – Или кто-то из более весомых мужчин?

– Нет, сейчас никто. – Адна проглотила ком страха. Вот уж и правду говорили: у танши вообще не поймешь по лицу, злится она или нет. Ну и чего ждать?

Собрав решимость, кухарка продолжила:

– Раньше иногда бывало, но после похода стало как-то спокойнее. На севере многие женщины, тану, знают, как держать меч. – В ответ на вопросительный взгляд госпожи Адна добавила: – Меня учила еще моя мать.

Бансабира кивнула, идея в ее сознании возникла мгновенно.

– Сможешь найти еще дюжину таких же к тем, кого уже знаешь?

– Думаю, получится, тану, – все еще с явным непониманием в глазах отозвалась Адна.

Бансабира прищурилась, явно прикидывая, как лучше поступить.

– Тогда сейчас занимайся дальше своими делами, утром немного отдохнешь, а в полдень будь здесь. Я пришлю Раду, ты ведь знаешь Раду? – вдруг нахмурилась танша.

Адна, подтвердив, кивнула – кто его не знает, он же еще с детства всякий раз, как выдается немного времени, заглядывает на кухню в надежде что-нибудь слопать.

– Он проводит тебя ко мне. Для тебя есть другая работа.

Адна выглядела так, будто смутно начала что-то подозревать, но сказать наверняка, что смекнула замысел танши, пока не могла. Бану между тем уселась на какой-то грубо сколоченный стул рядом с большущим разделочным столом.

– А сейчас, раз уж ты пока еще кухарка, сделай что-нибудь поесть. – Устало запрокинув голову, Бансабира прикрыла глаза.

Адна неверящими глазами потаращилась на госпожу, потом встрепенулась и принялась хлопотать, разогревая воду и складывая какую-то снедь на здоровую тарелку. Бансабира с легкой симпатией вслушивалась в звуки и запахи, размышляя над тем, как хорошо она все придумала. Подобные затеи давно не давали ей покоя, а теперь вроде как и ключ к их осуществлению представился. Не говоря о том, что теперь ей наверняка хватит всяких разных дел, чтобы неустанно трудиться до тех пор, пока Маатхас не уедет домой.

Проходя мимо телохранителей у двери, Бану велела Шухрану привести к ней за час до полудня Раду, достав «хоть из-под земли». Остаток ночи танша проработала с невероятным для ее состояния энтузиазмом.

Бансабира неоднократно радовалась такому огромному танскому покою – все тут: и кабинет, и спальня, даже что-то вроде личной маленькой гостиной с полудюжиной кресел у камина в дальнем углу помещения. Сама она, склонившись над чертежами, в которых не особенно хорошо разбиралась, и приложенными к ним расчетами и выписками из расходных книг, пыталась сделать какие-то важные выводы.

Когда Раду, одновременно довольный, перепуганный и слегка помятый, привел Адну в танский покой, танша высказала требование:

– Раду, ты не хуже меня знаешь, что, когда умеет сражаться один, он может научить десяток, десяток научит сотню, а сотня – тысячу. Ты лично будешь тренировать Адну и еще две дюжины женщин. Это будет та же система обучения, которую ввел еще мой отец для бездомных мальчишек. Только организуем это немного иначе. Во-первых, пусть пока женское подразделение останется тайным. Вам придется заняться вербовкой и подготовкой. Подойдут все, от мала до велика, но девочек-сирот можете брать без разбора, а вот женщин возрастом старше старайтесь отбирать пока из тех, кто хотя бы знает, с какой стороны держать меч. Не собирайте большие группы, прибавляйте к подразделению регулярно по дюжине-две. Думаю, итоговая численность в пять тысяч копий меня вполне устроит для начала.

Если Раду выглядел скорее озадаченным таким поручением, то Адна попросту косилась на бугая самым затравленным взглядом.

– Займитесь пока этим, а я сегодня наведаюсь в военную академию, поговорю с наставниками и офицерами. Надо будет придумать, как ввести наших новобранок в графики тренировок, как лучше распределить взрослых и молодых, да и заодно проверить, как ведется работа по воспитанию мальчиков. Сейчас, после похода, самое время накинуться на это с удвоенной прытью. Да, Раду, – она откинулась на спинку стула, подмечая, как, однако, хорошо, что потолки в чертоге высокие, не то этот громила без конца терся бы макушкой о каменную кладку. – Вполне возможно, со временем тебе придется перебраться в академию самому. Наверняка не скажу, но такой вариант возможен, так что потом не делай выпученных глаз, как ты умеешь. Есть что-нибудь непонятное?

Раду покачал головой, а вот Адна кивнула:

– А как мне быть с кухнями?

– Ну, как-как, – танша слегка пожала плечами, – я отдам распоряжение управляющему, чтобы твоя работа там не превышала шести часов в сутки. Да, соответственно, Раду, составишь мне перечень женщин, которые служат в замке, для них тоже нужно будет такое распоряжение.

– Но, тану, вы же знаете, я не умею писать, – все-таки выпучил он глаза.

– Обратишься к управляющему.

– Если позволите, – подала голос Адна. – Я немного могу. То есть могу, но не очень аккуратно и, кажется, не всегда правильно.

Бансабира, несмотря на обескураженность от последнего заявления, только махнула рукой, веля «самим разбираться». Когда за телохранителем и кухаркой закрылась дверь, танша, вздохнув, уставилась в бумаги на столе. Подперев щеку кулаком, она еще несколько минут рассматривала невнятные цифры и схемы, потом плюнула на все это дело, сграбастала бумаги в одну кипу и, накинув черный плащ и сунув записи под мышку, решительно двинулась из комнаты.

Во внутреннем дворе Бану огляделась: где тут кто-нибудь знакомый. Так, вон Дан, с каким-то внушительным видом распинается перед парой караульных, тыча пальцем куда-то в сторону арсенала. Ладно, пусть дальше строит грозную физиономию, вон там еще Ри о чем-то болтает с местным кузнецом. Впрочем, сыновья Тахбира тоже рядом, возможно, что-то по делу. Так, а Серт, кажется, не особенно занят.

Несмотря на то что Серт все-таки занят был, Бану окликнула именно его: ну, в конце концов, ей предстоит опять кучу времени ехать верхом, так почему она должна отказывать себе в хорошей компании?

– Тану? – поклонился подоспевший Серт.

– Вели седлать двух лошадей, поедем на верфь.

Чтобы экономить время, Бану с первых же дней дома завела правило носить под платьем штаны от формы Храма Даг: во-первых, не знаешь, когда придется влезть на коня, поэтому лучше быть готовой всегда, а во-вторых, весной так теплее. Так что в то время как Серт занимался лошадьми, Бансабира взяла у конюшего седельную сумку и пыталась пристроить в ней пачку бумаг, чтобы те не слишком помялись. В конце концов, понадеявшись на удачу, тану велела ехать.

Пока они ехали, Бану успела обсудить с Сертом ряд важных вопросов – не то чтобы они касались его лично, но все-таки были моменты, в которых не грех было и посоветоваться. Когда обсуждение иссякло и командир попытался отчитаться о вверенных ему поручениях, Бану предостерегающе взмахнула ладонью:

– Только давай без докладов. Ты же прекрасно понимаешь, что, если бы я хотела болтать исключительно о работе всю дорогу, я бы позвала какого-нибудь Гобрия, или Одхана, или даже Дана, хотя он в последнее время постоянно пытается копировать тебя.

Серт изумленно хмыкнул:

– И как, получается?

Бану хмыкнула в ответ:

– Ни капельки. Он совсем из другого теста. Только ему не говори.

– А то.

За бессмысленными разговорами скоротали остаток пути. Однако когда путники натянули поводья и служащий, перекрывая рабочий гвалт, крикнул: «Дорогу! Тану Яввуз!» – Бансабира тихонечко удивилась. Что здесь, спрашивается, забыли Маатхас, Гистасп и Русса? Еще и все трое разом!

Бану и Серт спешились, препоручили коней. С Тархи дул сильный ветер. Он трепал волосы танши так, что несколько прядок, выбившихся из косы за время поездки, теперь вились в воздухе, как дымок, а платье и плащ, надувшиеся как парус траурного галеона, издавали характерные звуки глухих хлопков. Решительным шагом Бану направилась в сторону судов – на ходу, находящихся в ремонте, строящихся, боевых, транспортных, рыболовецких, – как бы между прочим приветственно кивая трем собравшимся мужчинам.