Копье и кость, стр. 54
Берад ответил не сразу, а обидчик сжался. Как эта сучка вообще обо всем узнала?! Шиада, до которой доносилась и эта мысль, проигнорировала выпад. Пусть скажут спасибо, что ограничилась только этим, – могла бы, облачась в чары, просто сломить их волю, заставить со всем согласиться и даже, при желании, со временем забыть о собственном решении.
До Берада наконец дошло. Он разошелся. За непозволительные амбиции отца Нелары упрятали в темницу. Причитающую мать девушки Шиада выставила за дверь – на всякий случай. Берад весьма своенравен, когда вспылит. Оставшись наедине с женой, Лигар не унимался и продолжал свирепствовать по поводу такой дерзости.
Шиада подошла к мужу, который, в сердцах костеря подданного, смотрел в окно, и взяла за руку. Аура жреческого таланта несет не только величие – она способна вызвать почти любые эмоции и переживания. Почувствовав вокруг запястья прохладные пальцы, Берад как-то быстро успокоился, хотя и тяжело вздохнул под конец тирады.
– Не переживай, – сказал Шиада, отстраняясь.
– Ты куда? – Он не успел поймать ее ладонь.
– Надо сказать брату. Он помолвлен.
Женщина ушла; мужчина улыбнулся и сел в кресло, откинувшись на спинку. Через минуту лицо герцога померкло: Бронна за сговор тоже стоило наказать.
Нелара радовалась. Как так, неужели? Неужели мечты сбываются? Неужели вот так просто можно перестать бояться будущего и стать невестой того, в кого влюбилась с одного взгляда? Нелара разрывалась между собственной привязанностью к Растагу и чувством благодарности к Шиаде, которая убедила родителей дать согласие на брак.
Восторженную девицу осадила мать, с грохотом захлопнувшая дверь ее скромной комнатки:
– Чего радуешься?
– Но как же не радоваться, мамочка? Я…
– Закрой рот! – Женщина ударила дочь по лицу. – Из-за твоего змеиного языка отца бросили в темницу! Сколько раз я говорила тебе, чтобы ты не связывалась с этой сукой! Герцогиня, тоже мне! Ведьма и шлюха, каких мало! И ты предпочла ее своей матери?! Ну скажи, она многому тебя научила, дрянь ты этакая! – Еще удар. – Разболтала все как на духу! Это ведь ты ей разболтала, что мы хотим выдать тебя за Кэя! Ты!
– Нет, что ты, мамочка, как я могла…
– Это я спрашиваю, как ты могла!
– Но я не…
– Да откуда она еще могла узнать! Или ты веришь, что ее языческие выходки имеют силу?! – Новое подозрение наполнило женщину пущей яростью. – Я изобью тебя, еретичка! – Мать стала наносить совершенно хаотичные удары по щекам, по рукам, бокам дочери, дергать ее за волосы. Девушка прикрывалась, как умела, пыталась защититься, но ничего не выходило.
– Мама! – слезно просила она.
– Смеешь верить непонятно во что! – Девушка попыталась вырваться, но мать не пустила. Платье порвалось. – Что за горе на мою голову, раз не сумела воспитать дочь?! Какой стыд! – Женщина отошла от дочки и заломила руки. – Ох! Если бы я знала, что все так кончится… Если бы я знала, что ты подслушивала наш разговор с отцом!
– Но я же говорила, я почти ничего не слышала! И это вышло случайно!
– Случайно?! Случайно ты ничего не знала, не знала почти полтора года и готовилась идти за Бронна! Пока не позволила себе наглость слушать разговор старших! Если бы ты не знала, что твоя помолвка – видимость, разве стала бы ты заигрывать с этим треклятым мэинтарцем? Нет, конечно! Это все Шиада, она одна виновата! Ведьма!
Женщина, тяжело дыша, упала на стул.
– Как теперь быть? Все планы к черту! Неужели трудно было держать язык за зубами?
– Да не говорила я ничего ее светлости! – почти закричала девушка.
– Ее темности! И не смей мне врать, чертовка! Погубила отца… Выбора нет, выйдешь за Растага. Но ни одной монеты, ни одной нитки или иглы, ни одной банки с маслом или специями я тебе в приданое не дам! Выйдешь как нищенка!
– Но, мама?.. – ужаснулась девушка. Да кому она нужна без приданого?
– Ничего не мама! Отец дает приданое, а ты своего предала!
Что было спорить? Нелара, всхлипывая, глотала слезы; она уже не слушала мать и лишь время от времени растирала горящие от ударов лицо, руки, бока.
Малыш Норан, сын Тройда и Виллины, подрастал. Ему перевалило за полтора года, и, отученный от груди, ребенок становился стройнее. Линетта одела на него светлую рубашечку ниже колен, с широким, вышитым серебряными нитями рисунком по подолу. Из-под нее виднелись темные льняные штанишки, подвязанные выше. На крохотных ножках мальчонки сидели того же цвета башмачки. Ребенок нетерпеливо дожидался, пока юная жрица его оденет, и, едва она закончила, побежал к двери. Деревянная громада, казавшаяся малышу неприступной стеной, оказалась заперта, и он принялся поочередно требовательно смотреть то на нее, то на Линетту. Девушка улыбнулась и приговорила:
– Подожди минутку, непоседа, я только найду шаль, и пойдем. Мама никуда не убежит!
Но Норан, видимо, считал иначе и сопроводил свои требовательные взгляды настойчивым битьем маленькой ладошкой по двери.
– Да иду я, иду! – Линетта уже на ходу схватила заготовленное покрывало и накидку для ребенка, на случай если тот замерзнет. – Вот же маленький эльф, – с улыбкой пробубнила она и отворила дверь.
Подхватив ребенка на руки – тот был против, – она быстро прошла по коридорам, миновала четыре длинные лестницы и вышла на воздух, во внутренний сад замка. Что ни говори, Кольдерт ей по-своему нравился. Это был крупный красивый город, не такой, конечно, как Ангорат – Священный остров ни с чем не сравнишь, – но все же довольно приятный. Во всяком случае, когда Линетта ехала сюда, она готовилась к худшему: сестры общины, которым прежде доводилось бывать в замках, рассказывали самые настоящие ужасы. А здесь было мило. В конце концов, Кольдерт был не просто замком, а столицей. Разве мог он оказаться некрасив?
Однако истина в том, что любой город может быть некрасивым, но даже самый некрасивый из них милее сердцу, если его согревают близкие люди.
В саду двоих уже ждала Виллина. Принцесса недавно простудилась и еще не оправилась от болезни до конца. Поэтому, несмотря на теплое время года, Линетта взяла своей госпоже шаль. И судя по всему, не зря, подумала девушка, очутившись на улице. Для начала мая прохладно. Хорошо хоть ветра нет.
– Светел твой день, госпожа.
– Светел и твой, Линетта. – Мать взяла ребенка на руки, поблагодарив за хлопоты.
Но Норану, судя по всему, с самых пеленок надоело, что его передают из рук в руки! Дадут ему уже наконец побегать или нет? Мальчик забарахтал ножками в воздухе.
– Беги уже. – Мать опустила сына на землю. – Элайна писала, что Роневаль такой же, – улыбнулась Виллина, вспомнив последнее послание с голубем.
– Кто такой Роневаль?
– Сын Элайны и Ронелиха. Помнишь, я рассказывала тебе о них?
Да, конечно, Линетта помнила.
– Кстати, за заботу о Тройде тоже спасибо, – засмеялась женщина. – Мужчины – что другой мир. Но мир однозначно детский.
– Ваше высочество, – улыбнулась Линетта.
На одном из верхних этажей, у окна покоя стояла королева Гвендиор и почти с отвращением смотрела вниз, где смеху предавались две молодые язычницы…
Они гуляли и беседовали еще три четверти часа, прежде чем принцесса зашлась кашлем и Линетта настояла на возвращении в замок. Норан, разочарованный внезапным окончанием прогулки, принялся изображать полукрик-полуплач, лишь бы ему позволили остаться на улице, но взрослые оказались непреклонны. Недовольство мальчика крепло. Потому, едва Линетта довела госпожу до ее комнаты, она передала Норана нянькам, чтобы те мальчика накормили, переодели и опять вывели во двор. И не дай им Богиня не уследить за ним, напутствовала жрица. Если заболеет, придется объясняться перед принцем.
Много на себя берет эта малолетняя выскочка с языческих островов, перешептывались служанки да старухи. Да только что поделать, если она фаворитка принцессы, а стало быть, и будущей королевы. Проглотили укоры с обидами и пошли исполнять.