Привет Европа (СИ), стр. 80
Оля пошла первой — аккуратно, умно, не бросаясь.
— О, — сказал он. — Медицинский подход.
— Я просто знаю, где у тебя слабые места.
— Клевета.
Он убрал мяч под себя, чуть качнул корпусом, пропустил ее мимо и тут же поймал с другой стороны Наташу, которая попыталась ткнуть ногой с ехидной решимостью уличного бойца.
— Нечестно! — заявила она, промахнувшись.
— Очень честно. Это вы в меньшинстве морально.
Маша полезла резко, по-хулигански, с азартом и смехом. Лена действовала точнее, почти как на упражнении: перекрыть угол, загнать к борту, сократить пространство. Несса сперва только смеялась, потом тоже включилась, и вот уже на Дана наступали пять его бедствий, а он крутился с мячом так, будто и правда стоял не на палубе яхты, а в клетке посреди тренировочной площадки.
Он играл не на финт ради финта, а на чувство. Одно касание — и мяч уже не там, где ждали. Ступня на мяче, разворот корпусом, пропуск, короткий толчок носком, пятка, подъем, укрывание спиной.
— Держи его! — крикнула Маша.
— Я бы с радостью, — ответила Оля, — но он скользкий!
— Это талант, — заявил Дан.
— Это жульничество, — парировала Наташа.
Дан чувствовал их всех сразу. Кто сейчас полезет. Кто отвлекся. Кто слишком азартно пошел в отбор и открыл линию. На поле он из этого делал голевые эпизоды. Тут — просто выживал красиво.
Лена почти поймала его у борта, но он в последний момент развернулся на носке и ушел в полкорпуса.
— Нет! — засмеялась она. — Как ты это делаешь?
— Не расскажу. Это секретный курс.
Несса попыталась мягко отрезать траекторию, Маша в этот момент сунулась за мячом, Наташа перекрыла справа, Оля поджала спереди — и на секунду даже показалось, что вот сейчас-то они его прижмут.
А Дан просто подбросил мяч на бедро, дал ему упасть на плечо, развернулся и вывел вниз под стопу уже в новой точке.
Пять голосов возмутились сразу.
— Это не считается!
— Считается!
— Неправильно!
— Наоборот, очень правильно!
Даже капитан, проходя мимо, не удержался и хмыкнул:
— Даниил Александрович, вы людей до отчаяния не доводите.
— Я обучаю, — серьезно ответил Дан.
— Тогда сочувствую обучаемым.
Минут через десять девчонки начали уставать больше от смеха, чем от попыток отбора. Но никто не сдавался. И в этом тоже была их прелесть. Они ведь могли просто посмотреть, поаплодировать и разойтись. Но нет. Полезли. Втянулись. Завелись. Начали играть. Пусть и по-своему.
А Дан глядел на них и вдруг поймал очень ясное чувство.
Вот оно.
Жизнь, которую он себе и выбивал.
Не стерильную.
Не одинокую.
Не где он отдельно великий, а мир отдельно любуется.
А где он внутри живого круга. С мячом. Со смехом. Со своими. Перед новым городом. Перед новой страницей.
Мяч у него так и не отняли.
Под конец он торжественно остановил его подошвой, выпрямился и объявил:
— Курсы завершены. Сертификаты получат все. Кроме тех, кто особенно плохо себя вел.
— Это кто? — спросила Маша.
— Ты, например.
— Неправда.
— Правда. Ты пыталась отобрать меня вместе с мячом.
— Это комплексный подход.
— Это разбой.
— А ты счастлив, — тихо сказала Оля, глядя на него.
Он посмотрел на нее, потом на остальных.
И не стал шутить сразу.
Потому что она попала точно.
— Да, — сказал он просто. — Очень.
И в этот момент впереди уже начинал проступать Марсель.
Марсель появился сначала линией.
Потом объемом.
Потом характером.
И характер у него был совсем не барселонский.
Это чувствовалось сразу.
Если Барселона брала светом, широтой, архитектурной уверенностью и каталонской смесью гордости с элегантностью, то Марсель шел иначе. Жестче. Портовее. Более рабочим нервом. Более соленой, грубой, настоящей приморской силой. Не такой вылизанный. Не такой праздничный с первого взгляда. Но, возможно, даже более живой на изломе.
Яхта входила в марину, а они стояли на палубе и смотрели вперед.
Город поднимался слоями. Причалы. Мачты. Дома. Холмы. Камень. Старый портовый ритм. Лодки, катера, суда покрупнее. Воздух здесь казался другим — даже на расстоянии. Более плотным. С примесью рыбы, дизеля, соли, старой Европы, рабочих рук, рынков, криков и какого-то почти средиземноморского уличного упорства.
— Этот другой, — сказала Лена.
— Очень, — кивнул Дан.
— Не такой красивый? — спросила Маша.
— Такой. Просто иначе. Не нарядной красотой. А… — он поискал слово. — Боевой.
Несса смотрела вперед внимательно. Для нее Франция уже чувствовалась все ближе, и это тоже меняло оттенок ее лица. Не радикально. Тонко. Но Дан видел.
— Тебе нравится? — спросил он.
— Да, — сказала она. — Он… настоящий.
— И шумный, наверное, — добавила Наташа.
— И упрямый, — заметила Оля.
— И футбольный, — автоматически сказал Дан.
Все засмеялись.
— Ну а как иначе, — развел он руками. — Я же не могу выключить диагноз.
Марсель был важен еще и потому, что он приближал финальную точку пути.
Монако уже совсем рядом.
Практически за поворотом судьбы.
И вот тут Дан почувствовал странную смесь. С одной стороны — предвкушение. Серьезное, взрослое, собранное. Контракт. Новый этап. Французский футбол. Новый быт. Новые задачи. С другой — легкую грусть от того, что сама дорога заканчивается. Вот эта. Особенная. На яхте. Через города, моря, пляжи, рынки, матчи, завтраки, ночные купания, рыбалку, смех и все их маленькие безумства.
Он стоял, опираясь ладонями о борт, и думал, что человеку вообще редко дают прожить один кусок жизни так плотно. Обычно или работа, или любовь, или дорога, или молодость, или успех, или друзья. А у него этим летом все сплавилось в одно. И потому он так жадно запоминал.
Рядом стала Оля.
С другой стороны — Наташа.
Чуть дальше — Лена, Маша, Несса.
Пять его муз. Пять его бедствий. Пять его опор.
— О чем думаешь? — спросила Оля.
Он усмехнулся.
— Что мы почти доплыли.
— И?
— И это хорошо. И жалко.
— Да, — сказала она тихо.
— Но дальше же не конец, — заметила Маша. — Дальше просто Франция.
— А потом еще много чего, — добавила Лена.
— Вот именно, — сказала Наташа. — Не вздумай раскисать, чемпион.
— Я? Да никогда.
Несса коснулась его руки.
— Это не конец дороги. Это просто новый берег.
Он посмотрел на нее и кивнул.
Хорошая формулировка.
Правильная.
Марсель принимал их в свою марину, шумел, дышал, не обещал быть простым и оттого нравился еще сильнее. Дан смотрел на этот город и понимал: впереди еще немало всего. И футбола. И любви. И работы. И борьбы. И побед. И, может быть, поражений тоже, без них не бывает большого пути.
Но сейчас, в эту минуту, когда яхта входила в марсельскую марину, а рядом стояли его женщины и позади оставалась еще одна часть великого лета восемьдесят восьмого, он чувствовал главное.
Они дошли.
Они почти у цели.
И все только начинается.
И снова зучат эти слова и теперь это для всех. у кого так нежны души
Intro:
И губы ищут губы
И руки так нежны
Сплетаются тут судьбы
Мгновения важны
В глазах вопрос застыл
Слезинка растворилась
И не поймешь, как был?
И почему так не случилось?
Летит минута за минутой
Все что отмерила судьба
И нету здесь разлуки злой
И лишь слова, слова, слова