Сбежавшая невеста, или Переполох в Академии Фаргис (СИ), стр. 31

— Прости, мам.

Услышав дробный перезвон каблуков за спиной, пробормотал я негромко и нырнул в подернувшееся дымкой пространство. А уже в следующую секунду в лицо мне ударил порыв холодного колючего ветра, который вольготно гулял по владениям Константина. Казематы, в которых служили преданные Короне и брату ищейки, располагались глубоко в подземелье. Мрачные, лишенные открытого дневного света, с петляющими коридорами и крошечными одиночными камерами они были худшим местом для преступников и оказались лучшим местом для меня сейчас.

Туман, поселившийся в мозгах, исчез. Вернулась способность трезво мыслить, а вместе с ней воспряла и неуемная жажда деятельности.

— Привет, братишка, — я ворвался в кабинет брата без стука, с размаха приземлился на жесткий металлический стул и за считанные мгновения оценил окружающую обстановку.

Пока я забывал обо всем с Реей, Константин трудился, не покладая рук. На стене висела огромная карта с магическими маячками, отражавшими перемещение подозреваемых, которых дознаватели взяли под колпак. На столе лежала замудренная схема с множеством известных персонажей, неизвестных переменных, разнообразными стрелочками и витиеватыми символами, значение которых понимал разве что брат.

Синий кристалл по щелчку его пальцев воспроизводил заключенные в него воспоминания-проекции. Красный — декламировал отрывки из подслушанных и добытых агентами диалогов. А фиолетовый озвучивал надиктованные старшем принцем выводы.

Прикинув масштаб проделанной работы и количество бессонных ночей, которые ушли на систематизацию всей этой информации, я впечатлено присвистнул и подался вперед, упирая локти в столешницу.

— Ну и как продвигается расследование? Докопался до истины?

— Все ниточки ведут к Лорду-канцлеру, — проверив полог тишины, устало выдохнул брат и продолжил прежде, чем я успел вскочить на ноги и вскипеть. — Но я не верю, что он стоит во главе заговорщиков. Не могу отделаться от мысли, что меня всеми правдами и неправдами направляют к его фигуре. Побрасывают улики, крючочки, ключики.

— Валериан не мог! Он мой крестный, побратим отца. Он закрыл меня собой, когда обрушился храм в Старом городе и едва выжил!

— Я согласен с тобой, Дар. У Валериана и без того достаточно власти. Вряд ли этот серый кардинал когда-то захочет выйти из тени на авансцену, — растерев переносицу двумя пальцами, заключил Константин и сменил тему. — А как твоей путешествие в Фаргис? Как с Реей?

— Все хорошо. Я люблю ее, она любит меня. Только я боюсь, что ей в Академии угрожает опасность. Мне нужны списки магов, которым отец одобрил ритуал переноса дара. Поможешь?

— Я снял копии для тебя еще утром. Что еще нужно сделать? — без особого воодушевления поинтересовался мой прагматичный собеседник. Я же выдержал небольшую паузу, глотнул воздуха и с абсолютно невинным видом произнес.

— Заменишь меня на ужине с невестами?

— Нет.

— Да.

— Нет, Дарий. Ты же знаешь, что я совершенно не пригоден для светской жизни — приемов, балов, раутов. О чем я буду разговаривать с этими твоими претендентками? О том, чем лучше вытаскивать правду из государственных преступников — раскаленными щипцами или заклинанием «дик мичи верум»?*[2]

— И, тем не менее, рано или поздно тебе наследовать титул. Так что упражняйся.

Подмигнув Константину, я спрятал подготовленные им слепки в поясную сумку, проверил записывающий артефакт, пробежался подушечками пальцев по лезвию верного соратника — кинжала, и активировал портал на северо-запад нашей необъятной родины.

Сноудейл, небольшой провинциальный городок, с трех сторон окруженный остроконечными пиками, встретил меня неприветливо. Порывистый ветер ударил в лицо и вынудил плотнее запахнуть плащ, колючий снежок просыпался за шиворот и заставил неуютно поежиться, а ледяное зеркало под ногами вместо привычного булыжника грозило обернуться ушибом или, что хуже, переломом.

Но я видел цель впереди и упрямо шагал к двухэтажному особняку, выделявшемуся среди простеньких домишек монументальностью и вычурностью. Резные колонны, ажурная лепка на фасаде и величественные статуи, украшавшие сад и подъездную аллею, вполне недвусмысленно свидетельствовали о привилегированном положении хозяина всего этого великолепия.

Герцог Арчибальд Эмброуз в заветном списке значился первым, характер имел паршивый, нравом славился скверным, но сделал так много для величия короны, что император закрыл глаза и на его цинизм, и на высокомерность, и на надменность, возведенную в абсолют. Конечно, я бы мог перенестись прямиком внутрь его усадьбы, но решил соблюсти иллюзий приличий.

Колокольчик в парадной звонко тренькнул, ветер врезался теперь уже между лопаток, снег из мелкой крошки превратился в большие пушистые хлопья. Дверь распахнулась.

— Позволите?

— Добрый день, Ваше Высочество. Проходите, располагайтесь. Вы…

— К герцогу.

— Одну минуту. Может, вам предложить чаю? Ароматного, душистого, с горными травами.

— Не откажусь.

Поджарый сухощавый дворецкий, несмотря на почтенный возраст и сплошное серебро в волосах, стремительно бросился на поиски хозяина, а я остался в гостиной в компании хмурого гранитного филина, головы оленя, висевшей над камином, и десятка безрадостных полотен, выполненных в серых тонах кистью неизвестного художника.

Ожидание затянулось и вместо обещанной минуты составило целых пятнадцать. Так, что я успел прочесть названия многочисленных фолиантов, выставленных на обозрение гостей, вспомнить родословную Арчибальда до десятого колена и мысленно перечислить все его подвиги, которыми восхищался отец.

— Ваше Высочество.

— Герцог.

— Прощу прощения за то, что заставил ждать.

Отвесив короткий неглубокий поклон, Эмброуз двинулся вперед — к темно-коричневому креслу, на подлокотнике которого красовался такого же цвета плед в крупную клетку. Герцог прихрамывал, опирался на трость с бронзовым набалдашником и был напрочь лишен того сожаления, о котором говорил.

Напротив, я бы мог поклясться, что он получал удовольствие от того, что вынудил принца мариноваться в его обители так долго.

— Каким ветром, Ваше Высочество?– насмешливо проронил Арчибальд, но он и раньше не отличался особым почтением. Ни до того, как получил опасное ранение, высосавшее его магию до дна, и украсившее его спину и предплечья багровыми бороздами, а щеку — тонким некрасивым шрамом, который не смогли убрать даже самые талантливые целители. Ни после.

— Попутным, герцог. Исключительно попутным.

— Неужто ваш батюшка решил справиться о моем здоровье?

— Я вызвался сам, — пожав плечами, я расположился напротив собеседника и потянулся к чашке с чаем, который принесла молчаливая служанка и тут же испарилась.

Не знаю, что сподвигло Эмброуза на откровения — то ли воцарившаяся между нами тишина, то ли завывшая за окном диким зверем вьюга, то ли жалобно звякнувшее блюдце. Но его губы злобно скривились, превратив и без того не слишком привлекательное лицо в уродливую гримасу, а официоз оказался стремительно отброшен.

— Твой отец обещал мне золотые горы. Молодая девчонка, тень, маг с огромным потенциалом. Такие рождаются раз в тысячелетие. Ее дар должен был перейти ко мне.

— И что?

— И что⁈ Она сбежала. Прошла тропами изнанки и заключила контракт с Академией. Никто ни в чем не виноват, такое вот стечение обстоятельств. Удобно, не правда ли⁈Вы, герцог Эмброуз, или ждите появления следующего гения, или довольствуйтесь малым — берите в жены ее сестру. Корона свое обещание выполнила, просто вы не успели провести ритуал.

— Арчибальд, в случившемся, действительно, нет ни чьей-то вины, ни злого умысла императора. Вы же знаете, с Островов выдачи нет. Сделка с Фаргисом нерушима.

— И это знание вряд ли примиряет меня с действительностью. Вам легко говорить, принц. Вы молоды, полны сил и энергии, играючи управляетесь со стихией, а я… — герцог вскинул вверх руку и, повинуясь старой привычке, попробовал вычертить руны, только тщетно. Пряча застарелую боль и разочарование, он отвернулся, воззрившись на огонь, а я почувствовал себя лишним.