"Фантастика 2026-153". Компиляция. Книги 1-22 (СИ), стр. 352

Судья был жёстко привязан к собственной силе. Создать сложный аркана на основе рун грани Разума можно было лишь вкладывая в работу свою собственную энергосистему. Руны Петрова использовали большую часть его тела для собственной работы, и я использовал это против него.

Тщательно выстроенная структура схлопнулась, разом уничтожив защиту противника и открыв мне прямой путь к его воспоминаниям. Я начал искать то, что мне было нужно. Сначала осторожно и бережно, чтобы ничего не повредить. Но, чем глубже я погружался в память существа с летающего острова, тем более жёстко действовал.

Если изначально я собирался сохранить этому человеку разум и жизнь, то уже после минуты в его памяти, это решение изменилось. Подобные твари не заслуживали жизни. Ни в одном из миров не было таких законов, которые бы позволили такому подонку остаться в живых.

За лоском звания судьи и строгой чёрной одеждой скрывалась настоящая тварь, способная уничтожить всё на своём пути. Не ради справедливости или по приказу Императора. Каратели были во все времена, но далеко не все из них так наслаждались своей работой. А только из желания возвыситься и взобраться поближе к трону.

Путь для этого был только один — накопление кристаллической связи и собственное развитие. Петров делал всё возможное, чтобы добиться своего. Он забирал малые кристаллы у баронов, до которых никому не было дела. Осуждал на смерть целые семьи и рода, если в этом была хоть капля выгоды. После двадцатого эпизода казни ради собственной выгоды, я начал жёстко искать то, что мне было нужно.

Иван Афанасьевич задёргался передо мной, будто в припадке. Судя по его воспоминаниям, он множество раз видел подобную реакцию и даже вёл учёт особо стойким к его воздействиям и тех, кто реагировал особенно остро. Когда адепт грани Разума не обладал нужными навыками и терпением, его цель почти всегда превращалась в пускающий слюни овощ. Беда была в том, что у Петрова с его опытом хватало и того, и другого. Но результат оставался прежним.

Огромный пласт воспоминаний о летающем острове и внутренних делах Белого дворца находился под жёстким блоком. При любой попытке его вскрыть, судья гарантированно умирал. Я бы не сумел сделать этого даже у себя в заклинательном покое, что говорило об очень высоком уровне того, к устанавливал эту конструкцию. Но важно было не это.

Основой блока служила та самая ненавистная изумрудная сила, которую использовал недавно Овчинников. Форма у неё была иной, но источник тот же самый. Она пропитывала всю сущность Ивана Афанасьевича. Была его основой и главной целью всей жизни, заставлявшей судью идти по головам и заливать кровью целые города.

На летающем острове не просто лежали в пыльных архивах времён Сопряжения данные о падших и их отравленной силе. Ближний круг Имеператора использовал эту энергию и всячески стремился её освоить. Может просто не понимая последствий, а может вовсе не обращая на них внимания.

Судья прибыл в столицу не для того, чтобы покарать Овчинникова за мятеж. Он прибыл наказать того, кто воспользовался запретной энергией без разрешения. И уничтожить того, кто развеял крупицы мощи падших, доставшиеся тайными путями Фёдору Григорьевичу.

Всей картины Петров не знал, но и того, что я увидел в его памяти, хватало с избытком. В столицу скоро должен был прибыть летающий остров. Он уже двигался к Московскому полису и в запасе у меня оставалось не больше пары недель. Смехотворный срок, учитывая масштаб возможных проблем.

Всего одно судно воздушного флота Императора с судьёй на борту буквально перевернуло привычную жизнь огромного города. А сейчас велик был шанс того, что глава рода Романовых не просто прилетит в столицу, но и лично ступит на землю. Впервые за последние две сотни лет.

Вариантов у меня оставалось не так много, как хотелось бы. Противостоять все мощи летающего острова в одиночку будет крайне сложно. Рассчитывать при этом на каких союзников тоже не стоило. Во-первых, у меня их попросту не было. А во-вторых — нельзя было забывать о словам Мастера, который очень точно описал все особенности отношений в среде имперской аристократии.

Иван Афанасьевич стоял на месте, чуть покачиваясь из стороны в сторону. Изо рта слуги Императора текла тонкая струйка слюны, а взгляд блуждал в неведомых далях собственных кошмаров. Ментальный блок остался на месте, но сознание судьи представляло из себя жуткую кашу, где дико смешались воспоминания, навыки, желания и поступки. Выбраться из этого кошмара было сложно даже архимагу грани Разума. Но до этого уровня Петрову было бесконечно далеко.

— Прошу прощения за беспокойство… — услышал я позади себя неуверенный голос. Обернувшись, увидел у дверей в зал служителя здания совета. Я стоял так, что судью сотрудник не видел, но именно его взгляд он искал. — Иван Афанасьевич?

— Что вы хотели? — потирая виски, спросил я. Клерк обжёг меня пренебрежительным взглядом и чуть сдвинулся, пытаясь увидеть судью. И увидел, после чего резко побледнел и испуганно уставился на меня.

Иван Афанасьевич никак не отреагировал и уже никогда не сможет отреагировать. Полный ужаса взгляд клерка скакал с моего лица на бессмысленное лицо судьи.

— Иван Афанасьевич не сможет вам ответить, — безразлично произнёс я.

— Но… Господин судья велел собрать экстренный совет глав великих родов, — заикаясь от ужаса, ответил служитель. — Они вот-вот прибудут! Что… Как…

На этом речь клерка окончательно утратила осмысленность, а я только устало кивнул. Приняв это за разрешение, мужчина стремительно сбежал и вряд ли остановится пока не доберётся до своего кабинета. Почему-то подобные люди всегда считали, что это самое безопасное место в мире. Как дети, которые прячутся под одеялом от самых страшных ужасов. А я прятаться больше не мог.

Ещё немного постояв на месте, медленно двинулся в сторону выхода из зала. Коридоры здания совета наполнились какой-то лихорадочной жизнью, которая моментально замирала, как только я оказывался рядом. Меня провожали опасливыми взглядами. Молчать сбежавший клерк точно не стал и о состоянии судьи теперь знала чуть ли не половина Белого города.

К тому моменту, как я вышел на крыльцо здания совета, вся площадь перед ним уже была занята машинами. Главы шести великих родов прибыли с большой свитой из лучших своих бойцов. В последнее время они постоянно находились в постоянное готовности к бою и это ощущалось даже во внешнем виде обычно вальяжных князей и графов.

При этом я отчётливо видел, что многие из них откровенно нервничают, а кое-кто и боится. Меня и происходящего в целом. Влиятельные аристократы не понимали, что происходит, а это всегда признак очень большой опасности.

Как удивительная противоположность нервных гвардейцев великих родов и их хозяев, моя группа сопровождения выстроилась у первых ступеней крыльца, будто перекрывая доступ в здание тем, для кого оно было построено. Сомнений или страха у своих людей я не видел и это радовало. Потому что вскоре нам придётся сразиться против всех тех, кто сейчас стоял на площади.

— Вы все сейчас задаётесь одним и тем же вопросом, — усилив свой голос кристаллической связью, чётко произнёс я и поочерёдно нашёл взглядом глав великих родов. — Что происходит и как поступить? Каждый будет решать эти вопросы сам, но пути к ответам у всех будут разные. Я в курсе, что у вас назначено срочное заседание, поэтому не смею мешать совету приступить к его непосредственным обязанностям. У меня возник конфликт с представителем Императора, но это только мой конфликт, и я призываю вас в него не вмешиваться. Потому что Император далеко, а вы рядом.

— Не кажется ли вам, что вы много на себя берёте, барон? — исподлобья глядя на меня, спросил граф Покровский. — Ваша недавняя помощь не даёт вам права говорить совету, что и как ему делать.

— Я не говорю вам, что надо делать, — слегка улыбнувшись, ответил я. — Просто прошу вас не делать того же в отношении меня. Считайте, что я поднял мятеж, который должен подавить летящий сюда остров Императора.