"Фантастика 2026-153". Компиляция. Книги 1-22 (СИ), стр. 1348
— Жизнь моя прошлая хайнесу не по нутру пришлась, — смущённо крякнул виларий. — Так что за главную у нас в семействе Лирка. Теперь, — густой голос мужчины зазвучал солидно, с гордостью, — дана Лиркаа Шхаелый!
— Ох как на слух-то сложится!
Хаварий радовался успехам отряда. Всё же столько лет под его началом служили, столько он от них повидал. Неплохие же ребята, пусть и жизнь им досталась неважная. Но вот выбрались, выбились в достойные оборотни! Гордость душу брала. Не зря, ой не зря он все эти годы дотошно записывал их успехи и к делам прикладывал. Есть ещё в мире сила, которая по заслугам воздаяние даёт.
— Теперь вы у нас не Безымянные, — с удовольствием протянул Гед. — Девять Шхаелых и один Шолый. Почти семейный отряд!
— Десять Шхаелых, — Нарий тонко улыбнулся.
— Долгая история, — отмахнулся Хабдир. — Рассказал бы, да время дорого.
— И то верно. Но отчитаться ты передо мной должен. Я вашу спешку понимаю, но и ты меня пойми. Я тут за безопасность отвечаю. Хочешь обижайся. Но у меня тут сплошные головорезы. Веры нет ни им, ни вам. Дориния-то помнишь? Сбежал, стервец! Подозреваю, что предательский умысел имел.
— Ха! — ликующе выдохнул Хабдир. — Видали мы его. В Жаанидые, в компании хоёторцев.
— Так и знал! — помрачнел Гед.
— Но Лирка с ним по служебным делам столкнулась. Едва голову одному их хоёторцев не откусила! Знал бы ты, какие после этого о ней слухи по столице пошли… Будто она его целиком сожрала, а не кусок откусила.
— Ох, Лирка, — сокрушённо вздохнул хаварий. — Как тянула в рот всякую дрянь, так и тянет.
— А Дориний теперь в тюремных застенках. Он тогда, при встрече с Лиркой, утёк, но мы его потом вместе с сыскарями прищучили. Трясся… Ого!
Изумлённый виларий замер, когда они вышли на тюремный дворик, а Нарий за его спиной присвистнул.
Тяжёлые железные двери лежали прямо посреди двора вместе с частью стены.
— А это папаша ваш учудил, — Гед взглянул на вилария.
— Наш ли? — засомневался тот. — Вы его чё, посадили в обычную камеру?
— Так он не магичил, когда мы его вязали! — возмутился хаварий. — Только баял, что он жрец, у него дочь… И ни слова про то, что Вотый.
— Так он же жрец, — вступила Лирка. — Они не магию используют, а другие силы. Более разрушительные, если ими атаковать.
— Мы раньше с жрецами дела не имели! — раздражённо отозвался Гед. — Урон-то какой нанёс…
— Тогда, похоже, наш… — Нарий ошеломлённо рассматривал каменную кладку в четверть сажени толщиной. — А такой тихий, казалось бы…
— Ну так дочь украли, — озадаченный виларий почесал бороду: как бы их теперь не задержали, заподозрив что-то неладное. — А Вотые девок больше парней любят.
Впервые Мхян порадовался, что Лирка в Лесу постоянно что-то ела: он хотя бы знал, что в рот положить. Ночь он просидел в ветвях краснолипника, прижимая задремавшую Миану к груди и бдительно прислушиваясь к каждому шороху. Малышка словно осознавала, что они в большой опасности, и вела себя очень тихо. Ни разу не заплакала. Мхян припомнил, что пока Золотинка была с ними, а не со своим отцом, то тоже не проронила ни слезинки, чем здорово напрягала Лирку. Описалась только, но ночь тёплая. Мхян развесил мокрые одёжки на ветке и завернул девочку в свою рубаху. А утром натянул на неё просохшее. Выбора-то не было.
Взошедшее солнце помогло парню сориентироваться по сторонам света и сообразить, куда примерно двигаться. По звёздам было бы точнее, но по небу всю ночь гуляли зелёные миражи и из-за них ничего толком рассмотреть не удалось.
— Ну и ладно, — Мхян поудобнее перехватил серьёзно насупившуюся Миану и скорее для ободрения себя, чем малышки, сказал: — Нам главное найти, что пожрать и чтобы нами никто не пожрал. Но тут тебе сказочно повезло! Если плакать не будешь, то сможем схорониться даже от жрала.
Окажись Мхян здесь в одиночку, даже не переживал бы особо. Нет, ну радости быть заброшенным в стан врага никакой нет. Но один бы он нашёл, чем перебить аппетит, и рано или поздно, но добрался бы до границы с Салеей.
Но чем кормить Миану?
Благо она хоть уже всякие кашки и пюре ела. Пришлось приучить. А то первые три месяца она провела с ними в пути, а свежее молоко добыть не всегда удавалось. И у Вотых она тоже не только молоком питалась.
Но чем её кормить посреди хоёторского Леса?
Как хорошо, что Лирка у них вечно голодная и всякую дрянь в рот тянула. Нет, ну может и не дрянь, конечно. Теперь-то Мхян не привередничал. Но кое-какие из даров Леса выглядели откровенно мерзко.
Как только солнце выбелило горизонт, Мхян спустился и первым делом обшарил все кусты. Нашёл только ягоды костровика и дерево с багровыми плодами, которые Лирка почему-то называла шишѝпами. У остывшего костровика был откровенно вяжущий вкус, Мхян побоялся давать ягоды Миане. А шишип он сам в рот взять не мог. Лирка аж глаза закатывала от удовольствия, когда ела эту гадость, истекавшую соком как кровью. А у Мхяна желудок в тошноте сжимался, стоило ему вспомнить внутренности плода.
Нарвал что-то похожее на лопушки, Лирка их часто жевала, и попробовал. Съедобно, напомнило мяту. Вряд ли Миане такое можно, но нужно же ей что-то есть? Мхян тщательно пережевал траву и поделился пережёванным с ребёнком. Золотинка подношение не оценила, половина размазалась по подбородку, но кое-что всё же проглотила.
— Не время нам капризничать, — с укором протянул Мхян. — Ешь давай, а то до границы не дотянем. И так одни боги знают, сколько тут идти.
Он подозревал, что забросить их могло довольно далеко. Больно уж растительность вокруг отличалась от той, к которой он привык в южной части Леса. Может их выбросило западнее или восточнее? И где тот тип, из-за которого они здесь оказались? А та жуткая баба?
Вопросы разрывали.
— Ладно, — тяжело вздохнул парень и ободряюще улыбнулся Миане. — В это время года тут тепло… не везде, правда… Но мы будем быстро уходить оттуда, где не тепло! И еды должно быть много. Будем идти. Что нам ещё остаётся?
Остаться с младенцем посреди дикого леса — то ещё приключение.
Среди синеватых кустов смертника Мхян нашёл тихий ручеёк и спокойно напился сам и напоил Миану. Хоть смертник выглядел и назывался не самым приятным образом, но рос только рядом с чистыми и безопасными водами. Мхян разочарованно ощупал свой пояс, хотя и так знал, что фляжки у него с собой нет. Ничего, собственно, нет! Даже сапог. Он как был в мягких домашних тапках, так из дома и выбежал. Ни плаща, ни кафтана, ни даже носового платка с собой нет. Помялся, но всё же нарвал и напихал в карманы шишипов. Может в дороге так проголодается, что и это сойдёт. Заодно ободрал с дерева длинные ползучие побеги, похожие на верёвки, и примотал ими Миану в своей груди.
Уже в самом начале пути их подстерегла неудача.
Противоположный берег ручья оказался сильно заболочен, но золотисто-зелёная трава обманула Мхяна, и он по самый пояс ухнул в жижу. Так перепугался, что сейчас уйдёт глубже и Миана захлебнётся, что выбросил себя в воду ручья. Миана всё же малость наглоталась воды и потом долго кашляла, пока Мхян обмирал от ужаса и не знал, что делать. Придя в себя, парень выломал в кустах смертника ветку покрепче и подлиннее и по колено в воде побрёл по руслу ручья, прощупывая палкой берег. Через четверть часа он наконец выбрался на твёрдую землю и настороженно осмотрелся.
Сильно пахло дымом. Весь берег зарос костровиком, который цвёл чуть ли не половину года. Сейчас бутоны были закрыты, но ворсистые листья и стебли сильно пахли пеплом. Так похоже на костёр, что Мхян невольно затревожился. Да и вспомнил, что сами они нередко привалы делали рядом с зарослями костровика, чтобы дымом себя не выдать. Ему даже казалось, что мясом пахнет… Или не казалось?
— Тише, — прошептал он, словно Миана могла его понять, и с соглядатайским проворством затесался в кусты костровика.
Стебли тихо зашелестели, сухие листья недовольно обожгли парня искрами, но они быстро затухли на мокрой одежде. Мхян прошёл саженей сто, прежде чем смог учуять не только запах жаренного мяса, но и услышать тихий, ровный треск, какой даёт только костёр. Охотники? Хоёторские углядатаи и охранители грани быстро утаптывали пламя, сохраняя только угли, на которых грели воду или запекали что-то, что по запаху несильно выделялось на фоне присущих Лесу ароматов. Таились. Смелее себя вели только охотники, но они и не вели промысел рядом с гранью, а уходили глубже в Лес.