"Фантастика 2026-153". Компиляция. Книги 1-22 (СИ), стр. 1230

— Мама! — дверь распахнулась, и внутрь влетел Ханён. — Ты уже всё? Отсидела?

— Я её ещё не сажал! — вместо Лирки отозвался Риш.

Поднявшись, он решительно выбрался из гнезда. Лирка поспешила зажмуриться, а Ханён разинул рот.

— Лирка, — внутрь влетел Иррес, — там госпожа Пандар! Ох, какая она сочная! Черешня, не иначе! Давай, прятаться мне надо!

Под недовольным взглядом Узээриша он запрыгнул в гнездо и исчез, скрывшись внутри Лирки. Ханён наконец отмер и завопил:

— Он здесь с голой жопой!

— Кто? — сурово отозвалась госпожа Пандар.

— Уважаемая, не нужно трогать метлу! — засуетился Саврий.

— Эй, я только-только обернулся! — возмущённо отозвался Риш. — Не могу же я прям в одежде из зверя оборачиваться⁈ Имейте хоть какое-то понимание!

Глава 41

Нерожденная

— Здесь, что ли? — Исешка замер посреди узкой улицы и, вскинув голову, уставился на обветшавший трёхэтажный дом.

Стены и крыша всё ещё имели добротный вид, а вот окна и двери оказались заколочены. Местные рассказали, что лет пять назад вымерли два семейства от какой-то болезни, а ещё одно от греха подальше вообще подалось прочь из столицы. С тех пор пустым и стоит. По бытовавшим в Жаанидые суевериям дому, в котором большинство жильцов скосила болезнь, положено лет десять стоять нежилым, тогда болезнь точно его покинет. А заселившись раньше, как есть на тот свет попадёшь!

Раньше и вовсе по полвека никто не смел под такой кров идти. Но столица росла, а крыша над головой нужна всем.

Исешка и Леший только хмыкали, слушая суеверные предупреждения. Мальчишками они обожали овеянные страшноватыми предрассудками места и куда только не лазили. Так что пустой дом с заколоченными окнами в ярком солнечном свете тягостного впечатления не производил.

— Если внутрь забралась, то должна быть какая-то дыра, — прищурившись, Леший осмотрел верхние этажи и медленно пошёл вокруг дома.

Исешка приблизился к стене и начал ворошить кусты.

— Есть, — тихо сказал он, и брат торопливо подошёл.

Куст прикрывал дыру. Видимо, по весне здесь сильно вода шла, подмыла кладку, а та и провалилась внутрь. Из чёрного зева заманчиво тянуло прохладой, но мужчины явно лезть туда не хотели.

— Через дверь зайдём, — решил Леший и уже двинулся к крыльцу, но более осторожный брат придержал его за локоть.

— Обожди. Сейчас остальные подтянутся и все вместе пойдём.

— Да что мы, — запальчиво вскинулся Леший, — с одной бабой не справимся?

— С той, которая живых оборотней до костей объедает? — нарочито задумчиво уточнил Исешка, и брат досадливо цыкнул, но остался на месте.

Побег глиняной куклы всполошил весь сыск и вынудил сыскарей обратиться за помощью и к городской страже, куда пока были определены братья. Действовать без поддержки запретили, всё же беглянка штучка жутковатая.

— Она что-то вроде жрала? — Леший выглядел заинтригованным.

— У меня-то чего спрашиваешь? Я там был? — помолчав, Исешка всё же сказал: — Говорили, что только кожу да кости оставляет. Выходит, как жрало, только красивее. Мне тут рассказали, — сверкнув глазами, Исешка склонился к уху брата и, понизив голос, с ухмылочкой продолжил, — что как мясом обросла, стала такой красивой девкой, ух! И голая по городу бегает.

— Да что ты⁈ — возбуждённо протянул Леший.

Двух служивых с хоёторского приграничья пронять было не так просто, странностей и жуткостей успели повидать вдоволь. А если странное и жуткое ещё и красивая женщина, то служба становилась приятна для глаз.

Услышав шаги, братья обернулись. По улочке к дому торопливо шли двое мужчин, судя по обвешанным мешочками поясам, маги.

— Там? — не здороваясь, спросил тот, что постарше, высокий жилистый брюнет с усталым, заросшим щетиной лицом.

— Если местные не приврали, — сразу оговорился Исешка.

— Идём? — второй маг, молодой и рыжий, нервно, но решительно уставился на дверь.

— Давайте мы уж первыми, а вы прикроете, — Исешка потеснил его. — Если она сразу нападёт, магичить вы особо-то и не успеете.

— Ну если не боитесь… — криво и устало улыбнулся брюнет.

— А чего красивых голых баб бояться? — игриво повёл бровями Леший. — Не соврали, красива же?

— Ты смотри, как бы тебя эта красота не сожрала, — брюнет веселья воина не разделил.

— Так нас какая только красота жрать не пыталась, — тихо рассмеялся Леший, — но что-то не прожевали. А иногда и мы их ели.

— Особенно Лирка, — буркнул Исешка.

— Лирка? — изумился рыжий, а затем возбуждённо затараторил: — Дана Лиркаа? Вы из рода Шхаелый? Дядька Унан, так у них дана тоже из этих… жрущих!

— Ну ты сравнил! — обиделся Леший. — Наша раз куснёт и сыта! До костей не объедает, отпускает дальше мясо наращивать.

— Хватит зубоскалить, — раздражённо осадил их Исешка и оторвал доски от двери.

Проржавевшие петли провернулись с треском и скрежетом. Пахнуло затхлым воздухом и пылью. Брюнет щёлкнул пальцами, и вперёд Исешки внутрь вплыли три бойких зелёных светляка. Исешка прошёл, посторонился, пропуская брата, и мужчины цепко осмотрелись.

В просторном помещении сразу же бросалась в глаза лестница, стоящая прямо напротив двери. За лестницей можно было различить две двери, а справа — тёмный рукав узкого коридора. Исешка пальцем подпихнул горячеватый светляк ниже, всматриваясь в следы на полу.

— Наверх, — коротко распорядился он и первым взошёл на лестницу.

Отпечатки босых ног вели мимо второго этажа на третий. Как и на первом, пространство было разгорожено стеной, и лестница вывела опять в просторное помещение с двумя дверьми и рукавом коридора, только здесь его освещало солнце.

Здесь отпечатки были путаными. Видимо, их обладатель никак не мог определиться с дверью и ходил от одной к другой, заглядывая в комнаты. Исешка и Леший замерли, вслушиваясь. Маги застыли на лестнице.

Ни одного подозрительного звука.

Леший ткнул в дверь слева, и Исешка качнул головой. Подобравшись, Леший осторожно толкнул створку, и та, жутко скрипя, медленно отворилась. Мужчины оторопело застыли.

Женщина сидела прямо на подоконнике, прижав колени к груди, и спокойно на них смотрела. Действительно голая, действительно красивая. С белой как мел кожей, длинными, такими же белыми волосами и таинственно серебрящимися в полумраке глазами. Она походила на статую с живыми глазами, и мужчины невольно почувствовали себя неуютно.

— Она здесь! — воскликнул высунувшийся рыжий.

— Куда?.. — дядька Унан чуть ли не за голову схватился.

Спугнули. Женщина выпрямилась стремительно и сильно, как пружина, мощным толчком подбросила себя вверх и без усилий, будто копьё соломенный наст, пробила собой крышу.

— Ах ты ж Хрибный! — охнул Леший, бросаясь в комнату.

Беглянка приземлилась на край пробитой дыры и слегка склонила голову, безучастно рассматривая их. Забежавший Исешка застыл и зачарованно раскрыл рот.

Ветер ласково перебирал шёлковое полотно белых волос, солнце озаряло идеальное, без единого изъяна лицо. Красота совершенная, гордая, сильная и крепкая. Такие не рождаются, их ваяют мастера из глины, дерева, камня и драгоценных металлов. И глаза, стеклянно-прозрачные, серебристо-серые с неровными, оплывшими по краям зрачками.

— Боги-заступники, благодать какая! — восторженно шептал рядом Леший, отдавший внимание не лицу, а всему тому, что ниже.

Качнувшись, женщина упала с крыши спиной вперёд. Опомнившись, Исешка тут же бросился к окну и, выбив его, высунулся наружу. Беглянка как раз распрямлялась, стоя на земле. Оборотень решительно выпростал наружу ноги и тоже спрыгнул. Леший только и успел выругаться перед тем, как последовать за братом.

Когда Исешка приземлился, женщины уже не было, но путь у неё был один, и мужчина сорвался в проулок. Беглянка неслась вперёд с силой и мощью молодой скаковой лошади.

— Стой! — закричал Исешка. — Мы ничего тебе не сделаем! Давай поговорим!

Даже не обернулась! Ещё и чуть не сбила какую-то беловолосую парочку, двух молодых оборотней.