"Фантастика 2026-153". Компиляция. Книги 1-22 (СИ), стр. 1043
«…Мариш Хэый, он же Сумеречный Хайнес, — просвещал Лирку господин Наэш. — Лично с ним никогда не был знаком, но знал главу семейства, которому тот служил долгие годы. Про него часто говорили в Подземном городе, его „подвиги“ любили пересказывать. В годы правления лже-Озэнарѝша семью Ила̀шиев, которой он служил, и всех его близких вырезали. По официальной версии они встряли между ссорящимися соседями и те набросились на них. На самом деле глава рода Илашиев в юности служил с моим братом в одном полку. Озэнариш тогда ещё был хайреном. Ѝргад[1] опасался тех, кто имел знакомство с настоящим хайнесом, и убирал всех. Два века после этого ничего о семье Илашиев слышно не было, а потом с востока и северо-востока стали приходить вести о большой банде, которую возглавлял Мариш Хэый. Простить правящую семью он не смог, озлобился… тогда было много таких… потерявших корни… После правления лже-хайнеса потребовалось много времени, чтобы восстановить порядок в стране. Мариш набрал огромную силу, хотел свергнуть правящую семью… Последнее, что про него говорили в Подземном городе, что его банду всё же разгромили, а его хотели казнить, но по какой-то странной причине отдали в услужение дочери семьи Бо̀дый. Больше ничего про него не слышали, но я не понимаю, почему его оставили в живых. Он явная угроза для правящей семьи и, судя по всему, угроза самая настоящая: силы он не растратил. Это очень опасный оборотень».
«И зачем праведник отправил нас сюда?» — недоумевал Иррес.
Лирка старательно резала яичницу, не поднимая глаз на хозяев дома и их жуткого домоправителя. Женщине казалось, что последний мог увидеть в её глазах много лишнего.
Помимо неё за накрытым столом сидели немного пришибленные незнанием этикета Онт и Мхян, весело улыбающийся тонкокостный мужчина с белыми, частично уже седыми волосами, представившийся Ю̀дришем, и сами хозяева дома: во главе стола господин Ёрдел, по левую руку от него спиной к открытому окну госпожа Лоэзия. Последняя не ела, лишь прижимала платочек к носу и взволнованно осматривала гостей.
— Я утром не могу есть из-за тошноты, — призналась она, — поэтому ем позже.
«А мы не могли есть ни утром, ни днём, ни вечером, ни ночью», — с отвращением припомнил Иррес.
По правую руку от хозяина дома оставалось свободное место, видимо, для самого домоправителя, но тот не спешил садиться и бдительно следил за тем, как приносят и расставляют блюда. У Мхяна глаза горели от такого изобилия, но он не рисковал к чему-то прикасаться и лишь боязливо смотрел на вилку, нож и ложку: видимо, ради своих особенных гостей хозяева решили ограничить число столовых приборов. Господин Юдриш, правильно истолковав затруднение гостей, спокойно взял вилку, проигнорировав нож, и принялся есть, подавая пример. Последними принесли вазу с цветами, которую поставили прямо перед носом госпожи Лоэзии, и тарелку с сочной отбивной, которую поставили перед господином Ёрделом. Тот смерил непонятным взглядом блюдо, но руки к столовым приборам не потянул.
— Она не прожаренная, — сквозь зубы прорычал домоправитель и с невероятным трудом выдавил, — господин.
В его голосе так и прозвучало невысказанное «Жри и не выпендривайся!».
«Спорим, там отрава!» — с энтузиазмом предположил дух.
«Тёмных хаги сложно отравить. На такой стадии уже невозможно».
«Как удобно! Можно спокойно отвести душу, приправив мясо мышьяком вместо соли».
— Мариш, садись, — госпожа Лоэзия обратила свой лучистый взгляд на домоправителя, и выражение лица того ощутимо смягчилось.
Господин Ёрдел наконец взялся за приборы, а господин Мариш опустился в кресло.
— Как приятно вернуться и застать дома хороших гостей, — господин Юдриш взял на себя обязанность поддержать дружелюбную беседу. — Госпожа, — взор его обратился на Лирку, — мне передали, что вас нужно незаметно сопроводить ко дворцу. Вы замыслили проникнуть внутрь? Э, да не смущайтесь. Мы любим очаровательных нарушительниц закона.
Взгляды у Онта и Мхяна стали очень напряжёнными. Проведя столько времени среди преступников всяких мастей, они не могли не учуять особую бандитскую атмосферу и, похоже, подозревали, что попали в высший свет теневых кругов.
— Нет… это не так, — Лирка прокашлялась. — Я работаю магом во дворце. А про тайно… мы решили, что так будет лучше для безопасности. Но я и сама справ…
— Юдриш проводит, — суровый тон домоправителя к спорам не располагал.
— Как интересно, — глаза белобрысого вспыхнули, и он перевёл взгляд с Лирки на Ёрдела, — главный маг хайнеса и новый маг хайнеса живут в одном доме.
— Им будет удобнее работать, — обрадовалась Лоэзия. — Я помощница Ёрдела. Если тебе понадобится в наши лаборатории, то все ключи у меня. И от склада со снадобьями и ингредиентами тоже.
— Хорошо, — Лирка чувствовала всё большую растерянность.
Ей казалось странным, что такая высокородная девушка, как госпожа Лоэзия, занимает должность помощника при главном маге хайнеса. Майяри не упоминала, что та была выдающимся магом или имела хоть какую-то связь с магическим обществом. Со слов подруги выходило, что девушка — тепличный цветок высшего света.
«У меня большие вопросы к здравомыслию хайнеса, — озабоченно протянул Иррес. — У него главный маг живёт под одной крышей с самым радикальным представителем оппозиции».
«Это не самое странное, Иррес. Девушка из семьи Бодый, а они знатные снобы. Мне сложно представить ситуацию, в которой они добровольно отдали бы свою дочь тёмному хаги. Какую выгоду они от этого получили?»
Майяри об этом не писала.
— И самое главное, проследи, чтобы шавки хайнеса и он сам не узнали, что наша гостья живёт здесь, — сказал господин Мариш Юдришу.
— А почему мы скрываемся от него? У нас же вроде перемирие.
Лицо домоправителя исказила гримаса, но он быстро взял себя в руки.
— Тот поспорил со святошей Руахашем Вотым, что сможет её найти.
— М-м-м… — заинтригованно протянул Юдриш. — Как глубоко религиозный оборотень, я просто обязан помочь господину Руахашу.
— Ты хоть одну молитву знаешь? — сморщился домоправитель.
— Глядя на твой суровый лик, каждый в этот доме невольно вспоминает молитвы, — белобрысый ехидно прищурился. — Уверен, в Жаанидые нет второго такого богобоязненного дома.
Домоправитель бросил нехороший взгляд на скалящегося… а вот кто он? — но ничего не ответил. Скрипнула дверь, и взоры всех обратились на заспанного и помятого Ханёна.
— Ханён, ты чего встал? — обеспокоенная Лирка приподнялась.
— Я хотел поесть с тобой, — обиженно протянул мальчик, подходя ближе, и, проигнорировав свободный стул, полез к матери на колени.
— Тю, такой большой, а до сих пор сидит у мамочки на коленочках, — насмешливо подначил Юдриш.
Ханён бросил на него недовольный взгляд и с достоинством ответил:
— Мне десять.
Как и любой ребёнок, он любил говорить, что уже взрослый. Но, когда ему выгодно, не стеснялся быть маленьким. Лирка прижала к груди сладко пахнущего сном сына, который хотел спать явно больше, чем есть, и невольно поймала взгляд господина Ёрдела, направленный прямо на Ханёна. Тот тоже во все глаза смотрел на частично окаменевшее лицо хаги.
— Какой он миленький, — Лоэзия с трудом удерживалась от соблазна, чтобы не примять кудри мальчика.
Ханён сперва ответил раздражённым взглядом и открыл было рот заявить, что никакой он не миленький, но замер, восхищённо смотря на красивую девушку, и даже слегка порозовел.
— Останешься сегодня со мной? — спросила хозяйка дома. — Я покажу тебе дом, двор и парк. Тут много интересного.
— Госпожа, вам в вашем положении… — обеспокоилась Лирка. — Боюсь, вам будет тяжело.
— Нет, не будет, — уверенно заявила Лоэзия, и господин Мариш мучительно поморщился. — Ведь с нами пойдёт Ёрдел. Ты же пойдёшь? — девушка перевела взгляд на мужа.
Тот, проигнорировав пламенный, очень красноречивый взор Мариша, уверенно кивнул.