Я вернулась, чтобы сжечь его дом. Том 2 (СИ), стр. 51

Глашатай закончил читать указ. Воины поставили преступников на колени, подняли копья и вонзили их в спины крест-накрест. Один за другим мужчины Сюэ падали на холодный камень, а вслед за ними умирали их душевные звери, показывая, что хозяева на самом деле мертвы.

Сюэ Сюэ упал последним. Рубиновый скорпион поджал лапы, свернул хвост и застыл, напоминая драгоценный камень причудливой формы.

Это конец.

Он умер.

Дом Сюэ уничтожен полностью.

Тогда почему мне так плохо? Я мечтала об этом дне долгие годы, а дождавшись, ощущала лишь пустоту. Словно пеплом от сожженного дома Сюэ засыпало и меня.

Мою голову пронзила острая боль. Я схватилась за виски и разрыдалась.

Глава 28

После казни у одинокой ивы прошло полмесяца. Тихо проскользнула новость, что первый принц больше не наследник престола. И сразу же между принцами началась скрытая борьба за влияние. Все высокоранговые чиновники Линьцзина должны были выбрать сторону, иначе их могли заменить людьми посговорчивее. В свитках Шусян появлялись известные на весь Линьцзин имена и предположения, к какому принцу они склонялись.

Я полагала, что отец быстро вернется на службу, ведь сейчас двору как никогда требовался преданный и опытный министр. Кто, как не отец, сможет навести порядок среди чиновников? Но папа словно никуда не торопился. Он вдоволь спал, ел с завидным аппетитом, гулял по саду, часто навещал маму и меня, проверял знания Ли Жуя. Щёки его вновь округлились, лицо обрело прежний лоск, а походка стала неспешной и величавой, как у мудреца, постигшего все небесные тайны.

У меня же прошли головные боли и дурные сны. С хворями всегда так: пока болит — страдаешь, а когда отпустит — не сразу замечаешь облегчение. Лишь когда матушка спросила о моём самочувствии, я осознала: боли больше нет, а аппетит вернулся.

Каждый день Ши Хэ приносила с кухни блюдо с моими любимыми пирожными, и я уплетала их с большим удовольствием. Я часто гуляла по поместью, любовалась осенними двориками, мокрыми листьями у каменных дорожек, цветущими хризантемами, играла с Ми-Ми.

Кан Цзеси по-прежнему присылал выписки из учетных книг по всем моим лавкам, включая столовую, но я их больше не открывала. Да, мне следовало проверять его расчёты, один раз я даже взяла записи и начала просматривать. Всё было понятно: здесь доходы, здесь расходы… но какая же это тоска! Я не собиралась проводить по полдня за бумагами.

Разумеется, я не велела управляющему прекращать присылать расчёты. Пусть думает, что его госпожа пристально следит за ним, иначе скоро он начнет приворовывать. Дядя Чжоу часто говорил, что безнаказанный доступ к чужому серебру совратит даже самого честного человека.

Однако постепенно меня начала одолевать скука. Осенью было немало поводов устроить приёмы: праздник середины осени, когда любуются круглой луной, праздник двойной девятки, дни рождения, помолвки. Я знала, что в последние годы наша семья редко появлялась на чужих приёмах, и понимала почему. Козни подлого рода Сюэ, коварство четвертого принца, ложь Го Вэньцзюня, подозрения императора… Но ведь всё уже закончилось! Так почему мы всё еще прячемся в своем поместье?

Мои прежние подруги давно вышли замуж и разъехались в дома мужей, я уже не могла навещать их так свободно, как раньше. К тому же я не видела их больше двух лет и не писала им писем. Даже с лучшей подругой, Су Цзянь, я перестала общаться. Почему? Я ведь уступила ей радужную лисицу, о которой сама так долго мечтала.

Из-за затяжного мелкого дождя, который заставил меня просидеть взаперти два дня, моё сердце не выдержало. Я надела плотную накидку и отправилась к отцу.

Он сидел в кабинете и перебирал какие-то бумаги. В комнате потрескивали жаровни, и уличная сырость не проникала внутрь. Я скинула накидку и потёрла озябшие пальцы.

— Лань-Лань? — удивился отец. — Зачем ты вышла в такую слякоть? А вдруг простудишься?

— Папа, — решительно начала я, уперев руки в бока, — неужели тебе совсем не жаль свою младшую дочь? Я целыми днями сижу дома. Скоро начнутся приёмы, но если ты не вернёшься на службу, нас снова будут обходить приглашениями. Разве император больше не хочет тебя видеть? Мы ведь спасли двух его сыновей! Раскрыли заговор подлых Сюэ! Так почему он до сих пор не позвал тебя обратно на службу?

Отец грустно улыбнулся, встал из-за стола, подошел и погладил по голове, словно я еще маленькая.

— Император звал, но я отказался. Я подал прошение об отставке с должности правого министра, и император позволил мне уйти.

— Правда? Но почему? — удивилась я. — Кто может заменить моего отца? Во всем Линьцзине нет такого же умного, честного и преданного чиновника, как ты.

— Я устал, Лань-Лань. Столько лет я усердно трудился на благо всей Поднебесной и едва не упустил счастье моей дочери.

Я наклонила голову и сощурила глаза:

— Отец сегодня говорит загадками.

— Скоро поймешь, Лань-Лань. Кстати, ты жаловалась, что тебе скучно. Я велел купить несколько новелл, раньше ты любила их читать.

Он показал на стопку книг у края стола. Я подбежала и посмотрела названия: «История госпожи Жэнь», «История о разлученной душе», «Жена купца», «Невидимая Нэ». Все новеллы выглядели весьма увлекательными, поэтому я сгребла их в охапку, набросила на плечи накидку так, чтобы уберечь новеллы от дождя, и поспешила в свой дворик.

Выбрав «Историю о разлученной душе», я положила остальные книги на пустую полку и задумалась. Раньше тут лежали свитки, кажется, я записывала в них свои сны и размышления, но сейчас они куда-то пропали.

Когда я спросила о свитках Ши Хэ, та ответила, что их недавно забрала моя мама. Только бы мама не вздумала их читать! Я плохо помнила, что именно там было, всё-таки больше двух лет прошло с тех пор, как я в них писала. Но ничего достойного матушкиных глаз там точно быть не могло. Я тогда была влюблена в молодого господина Сюэ и наверняка расписывала нашу счастливую жизнь после свадьбы. Такие глупости, конечно!

Ответ на отцовскую загадку пришёл довольно скоро. В наш дом явились важные гости: главный евнух, наследный, то есть теперь уже просто первый, принц и целый караван с повозками. Это подоспело вознаграждение от императора!

В прошлый раз из-за ранения я не смогла лично принять императорский указ, зато теперь я стояла позади отца и видела всё своими глазами. Главный евнух зачитал указ о даровании моему отцу почётного титула «Государственный наставник» с положенным ежегодным содержанием, а мне пожаловали второе почетное прозвание — «Явившая добродетель». Вряд ли во всей Поднебесной была еще одна девушка с двумя прозваниями!

Затем евнух перечислил императорские дары и передал отцу лакированную шкатулку с бумагами. На этот раз мне передали не купчие на лавки или мастерские, а право получать доходы с тысячи дворов. Я не могла продать эти дворы или заложить, зато каждый год мне полагалась часть налогов с них. Вряд ли во всей Поднебесной нашлась ещё одна девушка со столь же богатым приданым!

Когда главный евнух закончил, вперед вышел первый принц, плотно закутанный в теплый меховой плащ, а следом выступили слуги, один из которых нес огромного белого гуся.

Я в растерянности посмотрела на отца. Это что же? Разве это не сваты? Если сват — сам первый принц, тогда кто же жених?

Перед глазами промелькнул черный силуэт под ветвями ивы, тепло мужской ладони на моем лице, печальный взгляд. И мое сердце затрепетало, словно перепуганная куропатка. Неужели это он? Но ведь мне не позволено…

Отец! Он подал прошение об отставке ради меня. Теперь, когда он больше не правый министр, прежний запрет императора теряет смысл. Почетные прозвания, сколько бы их ни было, не играют большой роли. Скорее всего, с таким громким титулом отец станет негласным советником императора и соперником по шахматам, но никак не гирей на весах принцев.