Чайный Мастер. Том 2 (СИ), стр. 39

— Хранится сколько? — уточнил он.

— Пока не выдохнется, — произнес я уверенно.

— Парень, — нахмурился Догл. — Ты понимаешь, что предлагаешь сырой товар?

— Товар рабочий, а вот как вы его будете использовать и хранить — это вопрос отдельный.

Догл с минуту буравил меня взглядом, а потом хмыкнул.

— На ночь твой чай пить можно? Второй который. Не замерзнет часовой на посту от него? — прищурился он.

— Вы ведь сами чувствуете, как ваши мышцы сейчас работают, — заметил я с легкой усмешкой, — так что нет, он не даст замерзнуть. Но в одном вы правы, господин Догл. Его лучше пить именно днем, когда солнце жарит, а на вечер…

Я не стал договаривать, потому что понимал, что пока не могу предложить им готовый горячий сбор, который они смогли бы заварить сами в походных условиях, ведь мой метод требует колодезной воды и моего личного участия. Догл по-своему понял мою заминку, он поскреб щетину на подбородке и снова вперил в меня свой пронзительный взгляд.

— У всякой алхимии есть свой негативный эффект, своя цена, которую приходится платить телу. У твоего напитка она тоже есть? — спросил он прямо.

У меня сама собой дернулась щека.

— Да, цена есть, но это не алхимия в привычном вам понимании, — признался я, глядя ему в глаза. — У моего чая негативный эффект проявляется гораздо мягче, и то он наступает только в том случае, если человек решит переборщить с дозировкой.

— Переборщить — это сколько? — Догл подался вперед, а глаза его стали будто бы ярче.

— Не проверял, — честно ответил я, слегка поежившись под его взглядом, — но думаю, что три или четыре пиалы подряд для обычного человека будет уже слишком много. Могут начаться судороги, чувствительность пропадет, и можно отморозить себе что-нибудь внутри. Но если пить понемногу в течение всего дня, то организм справится. А вот для вас…

Я наклонил голову, осматривая сухую фигуру Догла. Тот как-то неопределенно хмыкнул, но промолчал. А я добавил:

— Для вас я даже не знаю, где этот предел.

— Мне и двух твоих бурдюков мало будет. Любому восходящему от четвертого ранга, как я, заемная сила вовсе без надобности, — Догл самодовольно усмехнулся.

— И всё равно освежиться в полдень будет рад всякий, даже самый сильный восходящий, — заметил я, и эти слова вызвали у командира короткий, уважительный кивок.

— Продавать ты себя умеешь, парень, этого не отнять, — поднялся он со стола и заложил руки за спину. — Но грош цена твоим словам, если ты не сможешь обеспечивать нас этим чаем в нужных объемах. Так ответь мне на главный вопрос, Тинг: сможешь сделать хотя бы десяток таких бурдюков за один день, если мы ударим по рукам?

Я не стал отвечать сразу: я представил, сколько энергии это потребует от моего Родника и сколько времени придется провести в мастерской, балансируя элементы льда и дерева.

— Всё зависит от цены, которую вы готовы предложить за мой товар, за мои руки и за мои уникальные рецепты, господин Догл, — ответил я, глядя ему прямо в глаза.

— Наглости тебе не занимать, а она таких любит, — протянул он непонятное.

— Что? — не понял я его.

Но Догл вдруг ушел в себя, задумавшись. И я не стал ему мешать, переспрашивая, что он имел в виду. Пусть думает. Мне бы и самому не помешал подумать, что говорить дальше и что предлагать, потому что я ходил буквально по краю. Но выбора не было. Времени не было. Вчерашний приход Варга и едва не повторившийся приступ Лиры гнали меня действовать.

Командир медленно перевел взгляд на пустые пиалы, потом снова посмотрел на меня, будто я зверушка какая.

— Как, говоришь, чаи твои называются? И что у них за эффекты? — спросил он глухо, все еще о чем-то размышляя.

Одного этого вопроса мне хватило, чтобы понять, что на таких сильных восходящих, как он, мои чаи действительно действуют очень слабо. Видимо, дело в том, что они приготовлены из трав всего лишь первого ранга, а его организм привык к куда более мощным алхимическим стимуляторам. Но даже так он явно ощутил разницу, раз продолжал этот разговор.

— Первый — Освежающий сбор, — ответил я, поправляя лямку сумки на плече. — Он охлаждает, хорошо бодрит и отлично утоляет жажду в жару. А вот второй — Ледяная крепь. Это уже серьезный чай, господин Догл. Обычным торговцам в обозе он без надобности, а вот вашим воинам, как редкая замена алхимии, вполне может пригодиться. Они ведь у вас все восходящие?

Догл вдруг резко изменился в лице, его глаза недобро блеснули, и он сделал полшага в мою сторону, отчего воздух в шатре мгновенно стал плотным и тяжелым.

— Восходящие, — кивнул он, и я почувствовал, как от него ударила тугая волна силы, которая сбила мне дыхание и заставила сделать невольный шаг назад. — Только ты, парень, не вздумай учить меня, как мне дела вести и кому что давать. Не люблю я этого, понял?

Я сглотнул, чувствуя, как сердце забилось чаще, а устоял на ногах только благодаря Ледяной крепи, которая всё еще действовала, наполняя мышцы силой и не давая коленям подогнуться под этим давлением. Если бы не мой чай, я бы сейчас точно не удержался и позорно осел на задницу. Догл, заметив, что я еще держусь, удовлетворенно кивнул и медленно убрал ауру, так что дышать сразу стало легче.

— Давай сюда свои сборы, — потребовал он, протягивая руку.

Я на мгновение замешкался, потому что отдавать всё сразу без задатка было рискованно, но Догл наградил меня таким гневным взглядом, что я решил не испытывать судьбу. Медленно вытащил из сумки оба прохладных бурдюка, которые за последние пару часов таскания под палящим солнцем ни капли не нагрелись, и передал их командиру.

Догл взял их, подкинул на руке.

— И чего это я сам голову ломаю, — бросил он, направляясь к выходу из шатра. — Жди здесь и не трогай ничего, если не хочешь лишиться своих драгоценных рук, мастер.

Он вышел наружу, и полог шатра еще долго колыхался после его ухода. Я остался один в тишине, которую нарушал только далекий шум лагеря и крики погонщиков. Было ясно, что Догл решил проверить мои чаи на своих подчиненных прямо сейчас, но почему он не позвал меня с собой, я так и не понял, хотя это было бы логично, если он хотел убедиться в моей честности.

Я осторожно осмотрелся, стараясь не сходить с места. Да, типичное обустройство жилья походного человека.

Но тут мой взгляд упал на массивный стол, заваленный бумагами. Прямо посередине лежала развернутая карта местности, нарисованная на грубом пергаменте. Я не удержался и сделал шаг ближе, чтобы рассмотреть её, потому что до этого момента имел лишь смутное представление о географии этого мира.

На карте сплошной темной полосой тянулся Лес, и я с удивлением осознал, что он идет не только с одной стороны. Оказалось, что люди живут на длинной и сравнительно узкой полосе земли, тянущейся с юга на север, которая зажата Сумеречным Лесом с двух сторон.

На пергаменте были отмечены города, крупные деревни и между ними пролегало множество извилистых путей. Город, в котором я сейчас находился, жался почти впритык к зеленой стене и был помечен особым значком, как место, богатое на редкие травы и звериные шкуры. Сам Лес был расчерчен на пять четких границ, и я насчитал там множество рек и даже несколько крупных озер, скрытых в его глубине. А вот «жилая» полоса оказалась во многом усыпана горами и реками…

— Интересно? — раздался из-за спины усталый и грубый женский голос, от которого я невольно вздрогнул всем телом.

Я резко развернулся, едва не задев подсвечник, и увидел высокую, статную женщину, которая уже проходила мимо меня. Над левой бровью у нее тянулся тонкий темный шрам, а через плечо была перекинута длинная седая коса. Одета эта женщина была в простую, запыленную дорожную одежду, которая ничем не выдавала её высокого положения. На поясе меч и кинжал. Она обошла стол, уперлась в него ладонями и склонилась над картой.

Нагия — а я уверен, что это была она — опустила аккуратный палец на карту, прямо на наш город, медленно повела его по одной из извилистых линий и заговорила так, будто объясняла мне свою затею.