Чайный Мастер. Том 2 (СИ), стр. 19

Лицо у нее было бледное, но взгляд цепкий. Мне не хотелось ее об этом просить и вообще как-то нагружать, но я понимал, что без дела ей станет только хуже. Нельзя ее оставлять одну со своей болезнью. А так и она о деле думать будет, и Минку сможет помочь, а он за ней приглядит. Девочка бросила быстрый взгляд на Минка и сказала:

— Помогу.

— Как это вообще можно запомнить? — протянул парень, листая страницы.

— Не зли меня, Минк, — дернула щекой Лира.

И тут парень снова преобразился. Он увидел, как серьезна девочка, и его собственную растерянность как ветром сдуло. Черты его лица загрубели, словно став каменными, на скулах заиграли желваки, а сам он уверенно произнес:

— Понял. Сделаю.

Когда надо было, Минк становился серьезнее кого бы то ни было. Знал, когда можно давать заднюю, а когда идти только вперед.

— Отлично, — похлопал я его по плечу. — Рассчитываю на тебя. Но сначала надо поесть.

Я на скорую руку собрал нехитрый завтрак из подсохшего хлеба, остатков сыра и отваренных яиц. Заварил Двойной пролив, и мы быстро позавтракали.

И пока Лира с Минком допивали чай, я стал готовить сборы для заварки. Пока Минк здесь, я мог быстро сбегать в город. К Нагии решил идти только после Хорка. У нее обоз, люди, охрана, чужие уши и прочее, с чем возиться придется дольше. А вот Хорк проще. Скупщик, пусть и старый ватажник. Человек, который всю жизнь смотрел на травы, звериные шкуры, корни, ножи и мешки.

С таким хотя бы понятно, о чем говорить. Хотя меня и напрягли слова, брошенные хромым ватажником о том, что старый ватажник — ублюдок. Может, это у него личное, а может и нет.

Марвин в прошлый раз объяснил, где искать: мастеровые районы возле стены, там, где кожевники, плотники, кузнецы и всякие лавки. Если Хорк скупает травы, значит, и у него есть лавка своя. Придется немного поискать, однако травника среди кожевников найти должно быть несложно.

Я достал одну новую пиалу и две гайвани. В одну собрал Лесной мотив: темный лист, немного серебристой цедры, терпкоцвет, золотарник и тонкие слайсы женьшеня, которого становилось все меньше, да и сам по себе он подсыхал. Во вторую уложил основу для Спокойной глади.

Пальцы еще ныли, поэтому я работал медленно, не торопясь, чтобы не просыпать лишнего. Обмотал обе гайвани чистыми тряпками, чтобы не рассыпать это дело. И уложил в сумку так.

Задумался. Продуктов маловато. Можно будет зайти на рынок, прикупить крупы и овощей. Поэтому в карман легли три монеты среднего качества из тайника.

А в зал я вернулся уже с лекарством для Лиры. Оставалось две порции. Эта — от Марвина, и вторая — Настой Укрепления за очагом.

Ребята уже допили чай и обсуждали растение, рассматривая закорючки и перебирая мои записи на дощечках.

— Рау, — я глянул на зверька, играющего с пылинками в солнечных лучах. — Ты остаешься дома. Никакого Леса, пока я не вернусь.

Тот согласно пискнул. А я хмыкнул. Какой послушный, однако. Или только притворяется?

— Минк, — я положил руку парню на плечо и сунул баночку. — Если моей сестре станет хуже, лекарство вот.

Лира, услышав это, нахмурилась.

А Минк поднял взгляд с баночки на меня.

— А ты куда?

— К одному старому знакомому Марвина по имени Хорк. Слышал о таком?

— Хорк? — Минк задумался. — Вроде старый ватажник. О нем много слухов ходит.

Я кивнул, принимая ответ. Значит, буду внимательнее. Да и в целом нужно постараться меньше на глаза всяким важным людям попадаться. Ведь не стоит забывать про ищеек. Сомневаюсь, что они разгуливают по городу просто так, но кто их знает?

Лира, как обычно, когда я куда-то собирался, посмотрела на меня со строгостью и одновременно с сестринской заботой.

— Будь осторожен, брат.

Медленно кивнул, а у двери вспомнил еще кое о чем.

— Сегодня может ватажник зайти. Денег должен занести. Две средние.

— Ватажник? — удивился Минк.

— Не отвлекайся, — стукнула его по голове тетрадкой Лира и уже мне добавила: — Мы поняли, брат. Иди уже.

По тракту я шел торопясь и по сторонам почти не глазел. Но не заметить, что к Сумеречному Лесу ватажников шло на порядок больше, чем обычно, я не мог. Они все двигались группами от трех до семи человек. С копьями, кинжалами, мешками, крючьями для трав. На поясах сборщиков висели различные инструменты, которые я уже видел как-то. Там и ножницы были, и разные виды ножей, и ухватки. У некоторых висели сумки, у других — запасные ножи и веревки. При этом лица у всех хмурые, напряженные. Но на меня почти никто не обращал внимания.

Слух о сдвиге Границ разошелся быстро.

Я шел к городу, держась края тракта, чтобы меньше глотать пыль от телег, которых, к моему удивлению, мимо меня проехало штук пять за время всего пути. Каждая была чем-то да нагружена: ткани, мешки с зерном, какие-то ящики. Тракт, как и сам город в целом, оживился. Видимо, сюда в это время начали стягиваться торговцы с окрестных земель. Память Тинга подсказала в кои-то веки, что скоро близилась осень и начало ярмарок.

Трущобы встретили меня привычным запахом дыма, нечистот и конского навоза. И даже здесь стало оживленнее. Дети носились между хижинами, несколько женщин ругались у корыта с бельем, в стороне какой-то старик ремонтировал стену дома. Сами улицы стали чище, а местами даже открылись старые лавки.

Дальше пошли кривые улочки. Я свернул к малым воротам, ведущим в мастеровые районы. В прошлый раз стража выглядела сонной и даже унизила меня, заставив упасть в навоз. Но сегодня стражники стояли прямо, проверяли мешки, один из них ругался с возчиком, у которого из телеги торчали свежие стебли.

Людей здесь было в избытке, поэтому я прошел быстро. Все были заняты собой, и никому в этот раз не было дела до меня.

За воротами город сразу стал другим. Я свернул налево вдоль стены. Запахи стали меняться. Пахнуло кожей, мокрой известью и клеем. Справа раздавались удары молотобойцев, а чуть дальше по широкой дороге подмастерья плотника таскали доски. Вывески висели почти на каждом углу и перекрестке. Ткани. Инструменты. Сапожник.

Я шел и вглядывался в вывески, надеясь, что Хорк расположился где-то здесь. Обошел, наверное, с десяток перекрестков, пока не сообразил спросить у местных.

— Хорк? — переспросил огромный кузнец, смотря на меня, как на букашку, пока два его подмастерья выбивали искры и шлак из куска железа.

— Да! — крикнул я в ответ, потому что уши быстро заложило от грохота молотов. — Не знаете, где его найти?

— Дык. Иди дале, там и увидишь, — указал он бугрящейся мышцами рукой.

— Благодарю, — бросил я и припустил подальше от этого шума по улице.

И на очередном повороте заметил то, что и искал.

Вывеска с нарисованным пучком трав висела прямо у серой стены. Дерево потемнело от дождей, краска облупилась.

Вот оно.

Я забежал по каменной лестнице и толкнул тяжелую дверь.

И сразу ощутил букет запахов: сушеные коренья, пыль, смола и старая кожа. А перед глазами распростерлись десятки полок. На них стояли коробки, мешочки, банки, связки трав, кости мелких зверей, куски янтарной смолы, мотки веревки, ножи в простых ножнах, старые амулеты без блеска. Лавка торговала всем, что могло пригодиться человеку, который идет в Лес или возвращается из него. У меня, как у мальчишки, глаза разбежались в разные стороны.

За прилавком стоял щуплый, неприятный на вид старик. Сухой, жилистый, с острым носом и руками с кривыми пальцами. Он перебирал маленькие свертки на полке и, даже не посмотрев на меня, спросил:

— Чего тебе, парень?

Голос был скрипучий и такой противный, что меня передернуло.

Я поправил сумку сбоку и сам спросил:

— Это вы, господин Хорк?

Старик вдруг вздрогнул всем телом. Да и я сам тоже, ощутив странный невидимый толчок с его стороны. Родник гулко ударил раз, другой, а из-под прилавка у старика раздалось знакомое, вибрирующее рычание, от которого внутри все сжалось в тугой комок: