Чайный Мастер. Том 2 (СИ), стр. 16

Я распахнул окно, впуская лунный свет, налил воды из кувшина и сел рядом.

— Тихо, дорогая, — сказал я, подхватывая ее затылок. — Выпей, потихоньку…

Лира мотнула головой, и вода пролилась ей на подбородок и мне на рукав.

— Не… — выдохнула она, не открывая глаз.

— Надо, моя хорошая, надо, — я буквально заставил ее выпить немного воды. Она сделала несколько глотков и закашлялась.

Теперь лекарство. Я дернул пробку, но та не поддавалась, пальцы скользили, пришлось выдернуть ее зубами.

Кожа у Лиры была настолько горячая, что ладонь сразу стало печь. И все равно я прижал баночку к ее губам и стал вливать лекарство понемногу, пережидая кашель и не давая ей отвернуться. Небольшая часть пролилась на рубаху, но основную она проглотила. Рау забрался ей на грудь и тихо запищал, прижимаясь всем телом, будто не ощущал от нее жара.

Через Связку пришел его страх. Резкий, неприятный, сбивающий дыхание.

— Не мешай, — велел я.

Он прижался сильнее, но пищать не перестал.

Я намочил тряпку, положил Лире на лоб. Через минуту она стала теплой и быстро высохла. Сменил раз, другой, третий. Жар спадал плохо, дыхание оставалось тяжелым.

— Следи за ней, — приказал я Рау, а сам выскочил из комнаты в кухню. Нужен был чай. Хоть немного стабилизирующий энергию.

Там я раздул угли, подкинул щепки, следом дрова и поставил котелок с колодезной водой на донышке — лишь бы хватило на порцию. Руки сами достали ферментированную цедру, Спиральку, нарезали тонкими слайсами лесной женьшень с помощью новых ножей и разломили веточку золотарника.

Спокойная гладь. Нужна Спокойная гладь.

Вода почти закипела. Я снял котелок, прогрел гайвань и залил сбор.

Обхватил ладонями емкость.

Из комнаты снова донесся кашель, но я постарался сосредоточиться на биении Родника, на энергии. Получилось не сразу, не быстро, но получилось. На лбу от напряжения проступила испарина.

Я сильнее сжал ладони гайвани, зачерпнул из Родника совсем немного сил, тончайшую нить, стараясь не давить на каналы. Повел ее по ним. Через плечи, через локти, через кисти… А потом будто окунул ладони в кипяток. Так их прижгло, что я зашипел, едва не выронив гайвань. Боль прошла через обе руки раскаленным железом и затухла где-то в плечах.

Руки задрожали, я оперся на стену, а перед глазами уже полыхали алые строки.

[Внимание: Дыхание Ночи]

[Использование внутренней энергии опасно]

[Степень перегрузки каналов: низкая]

[Риск повреждения при продолжении: высокий]

Я уже оборвал поток, едва удержав крышку гайвани.

— Идиот, — выдохнул я.

Забыл, что нельзя ночью использовать энергию. Чуть не выжег каналы. Взял бы больше энергии и точно повредил бы их. Повезло…

Но чай все равно получился, даже без нормальной балансировки. Колодезная вода, верная температура и… полезные травы. Это было уже что-то. Эффект будет слабее, но должен быть. Слив чай в пиалу, остудил его, дуя на него, и вернулся к Лире.

Жар стал меньше, но не ушел до конца. Девочка сжимала одеяло в кулаках и мотала головой из стороны в сторону, но уже не так яростно. Лекарство Марвина начало работать, хотя лицо у Лиры оставалось бледным. Я сел рядом, подложил руку под затылок и стал поить ее маленькими глотками.

— Еще немного. Вот так. Пей, дорогая, пей.

Лира хмурилась во сне, что-то бормотала, иногда цеплялась пальцами за мой рукав. Один раз мне почудилось слово «мама», но я не стал вслушиваться.

Затем в лунном свете стал менять компресс раз за разом, смачивая тряпку в воде, пока Рау тихо пищал у нее на груди, а сам я обливался потом.

К рассвету дыхание Лиры более-менее выровнялось. Больше не слышалось хрипов, и головой она не мотала. Пальцы перестали сжимать одеяло. Тот страшный жар почти спал, но температура еще была. Я сидел рядом, пока за окном не посерело.

— Выкарабкались, — сказал я тихо, убирая пряди светлых волос со лба Лиры и меняя очередной компресс.

Рау тоже затих, уткнувшись мордой ей в шею.

Дав Лире выпить воды, я поднялся, но с трудом. Ладони жгло после ночной глупости, пальцы сгибались, и неприятно тянуло под кожей у запястий. Я посмотрел на покрасневшие ладони. Повезло, что остановился сразу. Еще немного, и кто знает, что бы случилось с каналами…

Спать было уже поздно, поэтому сходил на кухню, где лежала Марвинова тетрадь у циновки. Взял ее, вернулся в комнату Лиры и сел прямо на пол у двери, чтобы видеть ее лицо.

Света уже было больше, чем вечером, и в целом хватало. Поэтому стал читать. Первая строка на странице сложилась в слова.

«Росница малая. Ранг первый. Сбор — Дыхание Рассвета, до высыхания капель. Тип Дыхания: вода. Свойства: выравнивание баланса, слабое подавление огня…»

Я провел пальцем по строке, вчитываясь в буквы и всматриваясь в схематичный набросок.

[Получено новое знание] — неожиданно вспыхнуло сообщение перед глазами.

[Росница малая. Ранг 1]

[Вероятный тип Дыхания: Вода]

[Свойства: выравнивание баланса, слабое подавление огня, слабое охлаждение]

[Время сбора: Дыхание Рассвета, до испарения росы]

Я поднял взгляд, удерживая пальцем место, где читал, чтобы не потерять место.

— Даже так? — прошептал я одними губами, глядя на строки. — У тебя есть возможность запоминать то, что я читаю?

Глава 7

Система, конечно, не ответила на мой вопрос. Но и спросил я скорее для себя. Сам факт того, что она способна воспринимать информацию, меня не удивлял — такое уже было, но вот то, что она может ее фиксировать и выдавать это как новое знание, — вот это уже было необычно.

Я подвинулся ближе к слабому утреннему свету, падавшему из окна, и снова опустил взгляд в тетрадь. Росницу я кое-как разобрал. Дальше шла следующая запись.

Почерк Марвина надо было разбирать по кускам. Он будто бы писал так, как писали в моем мире врачи. К тому же с такими сокращениями, что половина строк выглядела как издевательство. То черта вместо слова. То значок. То пометка на полях, понятная только человеку, который сам ее и поставил.

Первое название начиналось с «Кисло…». Дальше буквы слипались. Кислолист? Кислокорень? Я прищурился, вгляделся в строчки. Да тут черт ногу сломит! Сконцентрировался на полустертом небольшом рисунке — длинный лист с зубчатым краем и тонким стеблем. Ниже Марвин оставил короткую пометку: «кис. выт. осв. вр. сб.» и стрелочку вверх.

— Кислая вытяжка? — беззвучно пробормотал я, шевеля губами. — А «осв» — это что? Освежение?

Я покивал головой. Похоже. А вот «вр. сб.» — это, скорее всего, время сбора, и стрелочка вверх… Потер переносицу. Подумал. Утро и день? Утро. Ведь в это время энергия идет вверх.

Система тут же подтвердила расшифрованное мной.

[Получено новое знание]

[Кислолист. Ранг 1]

[Вероятный тип Дыхания: Вода/Дерево]

[Время сбора: Дыхание Рассвета]

[Свойства: кислая вытяжка, слабое освежение, риск раздражения желудка при превышении дозы]

Я постучал пальцем по листу тетради и хмыкнул. Не все так просто, как мне только что думалось. Кодекс Дыхания запомнил только то, что я уже понял. Значит, не получится взять и просто пробежать по тексту глазами, чтобы все изучить. Так или иначе, но основная работа останется на мне. И почему Марвин не мог писать, как нормальный человек?

Следующая запись оказалась еще хуже. «Жарн…» — дальше черта, клякса и рисунок колючего цветка. Несколько минут мне потребовалось, чтобы его расшифровать.

[Получено новое знание]

[Жарница. Ранг 1]

[Вероятный тип Дыхания: Огонь]

…

Я перелистнул страницу. Вчитался в новый текст, разбирая построчно.

[Получено новое знание]

Пять минут и следующее растение. И еще. Потом еще.

Записей было еще полно. Травы Первой Границы, часть Второй, какие-то старые алхимические пометки, значки времени сбора, способы сушки, предупреждения на полях.

Постепенно я начинал понимать их, некоторые пометки повторялись, сокращения тоже. Дело пошло живее. Иногда на страницу уходило по десять минут, а иногда две-три. А страниц этих было много. Я разбирал строки, а система вносила их в базу данных, но я и сам пытался запоминать.