Бывает и хуже? Том 9 (СИ), стр. 6
— Только хуже стало, — встревоженно заявила она. — Он там… на непонятном языке говорит!
Интересно. Я прошёл в комнату и увидел пожилого мужчину, который сидел в кресле.
— Musculus sternocleidomastoideus, — громко произнёс он. — Origo, insertio…
Что ж, всё понятно.
Глава 3
Я с интересом слушал, как пожилой мужчина повторял латинские термины. Узнал их почти сразу, любому врачу знакомы эти слова. Хотя со стороны звучат действительно жутко.
— Functio — поворот головы в противоположную сторону и наклон в свою, — закончил я за него, когда он замялся.
Мужчина повернул на меня голову. Его глаза за толстыми стёклами очков округлились.
— А вы меня поняли? — уточнил он.
— Я же всё-таки врач, — улыбнулся я. — Агапов Александр Александрович, меня ваша соцработница вызвала. Вы её здорово напугали своей латынью.
— Ох, не видел, как она пришла, — покачал головой мужчина. — Матюхин Роман Ильич. Я бывший преподаватель анатомии с сестринского колледжа в Аркадаке, сейчас на пенсии.
— Очень приятно, — кивнул я. — Так что же вы за повторение терминов тут устроили?
Роман Ильич тяжело вздохнул. Я тем временем оглядел его комнату. Опрятная, небольшая, в которой повсюду стопками стояли книги. Интересно.
— Я на пенсии уже десять лет, — признался он. — Жена умерла три года назад, дети в Саратове живут. И тут я понял, что начал потихоньку забывать то, что преподавал все эти годы. И так страшно мне стало, молодой человек. Всю жизнь только этим и занимался, а тут раз — и начал забывать. Вот и решил освежить в памяти основные термины. Стал каждое утро брать учебник и повторять. Обычно когда один дома. А сегодня вот не заметил, что Светочка пришла, и напугал её.
— Простите, Роман Ильич, что даже с вами не поговорила, — смущённо сказала соцработница. — Я что-то так испугалась, что сразу стала врача вызывать.
— Не злюсь я, Светочка, — улыбнулся тот. — Сам понимаю, напугал тебя своим бормотанием.
— Доктор, и вы извините за вызов, пожалуйста, — обратилась ко мне соцработница. — Я не подумала совсем.
— Всё хорошо, — кивнул я.
Этот пожилой мужчина не болен, он просто одинок. А одиночество таблетками не вылечишь.
Однако у меня в голове родилась одна хорошая мысль.
— Роман Ильич, — сказал я. — А ведь у меня к вам предложение есть. У нас при поликлинике работает школа здоровья. И там мы читаем лекции на разные темы для обычных жителей города. И есть отличная тема, как раз для вас. «Как устроено наше тело — просто о сложном». О костях, о мышцах, об органах. О том, что каждый человек обязан знать про собственный организм и что в нём нет ничего сложного. Скажите, готовы вы за неё взяться?
Он растерянно заморгал.
— Я? Лекцию? — он покачал головой. — Да я ведь только студентам читал, всю жизнь. Тем, кто термины понимает. А тут простые люди… Вдруг им непонятно будет? Засмеют старика.
— Не засмеют, — заверил я. — Знаете, Роман Ильич, объяснить сложное простыми словами — это не каждому профессору под силу. Это редкий дар. А у вас он есть, я уверен. Студент всё равно вызубрит материал, ему деваться некуда. А вот когда обычный человек после вашей лекции вдруг поймёт, как у него внутри всё устроено и почему спину беречь надо — вот это и есть высший пилотаж. Аудитория у нас благодарная. И будет слушать вас с интересом, я уверен.
Роман Ильич немного помолчал, раздумывая над предложением. Глаза его за толстыми стёклами заблестели. Идея ему явно понравилась.
— А что… — проговорил он. — А давайте попробую. Чего уж терять-то старику.
— Вот и славно, — обрадовался я и написал ему номер телефона Вики. — Вот, позвоните этой девушке, она вам всё объяснит. Лекцию читать будете в четверг, успеете подготовиться?
— Успею, — тот засуетился. — Тогда начинать уже надо! Спасибо вам большое!
Он тут же потянулся к полке, выудил толстый потрёпанный атлас и принялся его листать, бормоча под нос про опорно-двигательный аппарат. Соцработница едва заметно улыбнулась.
Я попрощался с ней и поехал дальше на вызовы.
Чего только не бывает… Утром человек в страхе зубрил латынь, чтобы не потерять себя. А теперь уже готовится к вполне конкретной лекции.
Через пару часов вернулся в поликлинику. Меня в кабинете уже поджидал счастливый Ренгачёв.
— Саня, смотри! — он подскочил ко мне и широко, во весь рот, улыбнулся. — Как новенький, а? Измайлов постарался на совесть. Я уже и Вике сбегал похвастался! Она сказала, что теперь похож на стоматолога!
Сколько информации за раз!
— А был на кого похож? — уточнил я.
— А был похож на стоматолога, которому нужен стоматолог, — пояснил он. — Ну, скажи же шикарно!
— Шикарно, — согласился я. — Зуб как настоящий.
И ведь не поспоришь. Протез Измайлов и впрямь сделал на совесть.
Ренгачёв плюхнулся на стул для пациентов, помялся, повертел в руках свой телефон. Так, понятно, он пришёл не только своим зубом хвастаться.
И что-то мне подсказывает, что сейчас снова будет какая-то личная тайна. Ну вот лицо у меня, видимо… располагающее. Что всех так и располагает рассказать мне свои секреты или проблемы.
— Ой, краска в принтере закончилась, я за картриджем, — всплеснула руками Лена и вышла из кабинета.
Как обычно, сработано идеально. Лена будто чуяла эти моменты кожей и испарялась раньше, чем человек открывал рот. Цены ей нет. Я вопросительно посмотрел на Ренгачёва.
— Слушай, — начал он. — Я тут хотел совета спросить. По… деликатному вопросу.
Один раз со мной Никифоров делился своим деликатным вопросом. И это оказалась гонорея. С тех пор слово «деликатный» меня слегка настораживало.
— Слушаю, — кивнул я.
— Вика, — выпалил он и слегка покраснел. — Рыжая такая, с профилактики. Она такая… интересная девушка. Я что-то раньше с ней особо не пересекался, а тут со всей этой лекцией… Хочу ей что-то подарить, но не банальное. Не щипцы же стоматологические!
Да, не самый лучший подарок. Хотя оригинальный, этого не отнять.
Ёлки-иголки, ну почему я теперь стал Ларисой Гузеевой⁈ Сначала вампиры, теперь сваты. Где-то свернул не туда, видимо.
— Подари ей книгу, — сказал я. — Вика — девушка начитанная и любит красивые подарочные издания книг. Так что такой подарок она оценит.
— Саня, ты гений! — подскочил Ренгачёв. — Точно, это и подарю! Спасибо тебе огромное за подсказку!
Всегда пожалуйста. Обращайтесь, контора пишет.
— Кстати, тут ещё момент, — уже серьёзно сказал он. — По работе. В общем, Измайлов устаёт сильно. Нас на поликлинику всего двое стоматологов, и пациентов идёт очень много, мы не справляемся. Он не жалуется, но я же вижу. Я подумал, может, можно как-то ещё одного специалиста пригласить?
— Идея хорошая, — заметил я. — Но я тут ни при чём. Это вам надо к Кречетову.
Ренгачёв замялся.
— Да боюсь я к нему идти, — признался он. — Измайлов гордый, как узнает, что это я затеял — ещё обидится. А тебя он уважает, к тебе прислушается. Прошу тебя, подними ты вопрос!
Горе луковое. Точнее, стоматологическое.
— Хорошо, — вздохнул я. — Как Кречетов выйдет с больничного, сразу и поговорю. Нужен третий стоматолог, тут ты прав. Только давай ты мне это ещё и на бумаге набросаешь: сколько пациентов в день, какая запись, где затыки. С бумагой к начальству идти сподручнее.
— Сделаю! — обрадовался Ренгачёв. — Прямо сегодня и накидаю. Спасибо, Саня. Хорошо, что ты остался. С тобой можно любой вопрос решить!
Ага…
Вот это «хорошо, что ты остался» я за последние два дня слышал, наверное, в десятый раз. И каждый раз было приятно. Что-то в этом было правильное. Видно, не зря меня сюда забросило, в это тело и в этот город.
Ренгачёв ушёл, затем начался приём. Примерно через час меня вызвала к себе Савчук. Я поспешил к ней.
— Александр Александрович, проходите, садитесь, — кивнула Елизавета Михайловна. — Много дел накопилось.
Савчук выглядела собранной, но было видно, что она устала. Стол её успел заполниться стопками папок с документами, а под глазами красовались тёмные круги.