Бывает и хуже? Том 9 (СИ), стр. 3
Вечер прошёл весело. К его концу Бумагин и думать забыл о не задавшемся начале. А ещё начал заинтересованно посматривать на Лену. Интересно…
Вечер закончился, Лена отправилась домой, а Лиля решила остаться у меня.
Утро воскресенья я начал с визита в администрацию. Решил сделать дело, которое откладывал довольно долго.
Шмелёв принимал и по выходным, если дело срочное, а у меня было как раз такое.
— Агапов, — мэр кивнул мне на стул. — С чем пожаловали в выходной?
Я не стал ходить вокруг да около.
— Вячеслав Егорович, — сказал я. — Я в своё время помог вам с Коршуновой. Серьёзно помог, сами знаете. Теперь мне нужна ваша помощь.
Шмелёв чуть нахмурился, но кивнул, давая понять, что слушает.
Я рассказал ему про тренера из ФОКа. Про того самого равнодушного типа, которому плевать на посетителей. Который не следит за техникой, не поправляет новичков и по чьей вине уже случались травмы. И про то, что директор ФОКа не может его уволить, потому что тренер приходится кому-то там племянником.
— Так что вы от меня хотите? — развёл руками Шмелёв. — Я в чужие дела лезть не привык. ФОК, тренеры — это не моя епархия.
— Вячеслав Егорович, — мягко напомнил я. — А история с Коршуновой, где я вашу репутацию, можно сказать, спас? Я ведь тогда не отказал. Так что сейчас прошу вашей помощи.
Шмелёв долго смотрел на меня. Потом тяжело вздохнул.
— Умеете вы убеждать, Агапов, — проворчал он. — Ладно, я разберусь. Позвоню кому надо. Из-за одного нерадивого племянника люди калечатся, это никуда не годится.
— Спасибо, — искренне сказал я.
— И это всё? — прищурился мэр.
— Почти, — ответил я. — Есть ещё один вопрос. Надписи на стенах. Вы же видели, по всему городу появляться стали. Заборы, стены домов — всё разрисовано. Город от этого выглядит запущенным.
Шмелёв поморщился.
— Видел, — признал он. — Безобразие, согласен. Дам указание коммунальщикам, пусть закрасят. И Росгвардейцы вечером уже начали патрулировать город, может, поймают этих художников.
К этим надписям у меня был свой, особый интерес. Но об этом мэру знать было незачем.
В конце разговора Шмелёв вдруг откинулся в кресле и с любопытством меня оглядел.
— Знаете, Агапов, странный вы человек, — сказал он. — Другой бы на вашем месте что-то для себя бы просил. А вы всё за кого-то просите. То за город, то за людей. Зачем вам это?
Я пожал плечами.
— Просто не могу по-другому, — ответил я.
Шмелёв хмыкнул. Но больше ничего не сказал.
Большую часть воскресенья я вновь посвятил тренировке и домашним делам. А к вечеру облачился в свой вампирский наряд и поспешил на новую вечеринку.
Добрался до нужного дома. Пустили меня на этот раз без проблем. Внутри было гораздо больше людей, чем неделю назад. Вампирская мода распространялась с удивительной скоростью.
«Арнольдиха» стояла на своём привычном месте, в центре. Её лица снова было не видно, но я знал, что это она. Стоило мне войти, как она вскинула руку, и в зале повисла тишина.
— Эдвард пришёл, — раздался таинственный голос из-под потолка. — Он принёс кровь.
По залу пробежал шёпот. Десятки глаз устремились на меня. Я держался спокойно, как и подобает уважаемому члену клана.
«Арнольдиха» неспешно приблизилась ко мне и протянула руку. Я отдал ей кувшин, в который успел перелить «кровь» из бутылки.
— Хорошо, — проговорила она, оглядывая меня. — Ты справился, Эдвард. Я знала, что ты не подведёшь.
И в этот самый момент за моей спиной раздался голос. Голос Эдгара, который, оказывается, всё это время стоял прямо позади меня.
— Эдвард, — произнёс он медленно. — Я знаю, кто ты.
Я обернулся.
В руке Эдгара тускло поблёскивал ритуальный кинжал.
Ну, приехали.
Глава 2
Эдгар стоял напротив меня и держал в руке острый кинжал. И что-то мне подсказывало, что он не сыр им решил порезать.
Десятки глаз «вампиров» смотрели на нас со всех сторон, и в помещении повисла тишина.
Ёлки-иголки! Ну вот и угораздило же меня…
— Скажи это, — отозвался я. — Вслух.
Он громко сглотнул, а кинжал в его руке дрогнул.
— Ты… — голос у него сорвался, и он начал заново, почтительным шёпотом. — Ты высший вампир. Один из Первоначальных. Мне говорили, что ты врач. Я не понимал этого, но только высшие вампиры способны помогать людям. Значит, кровь в тебе древняя, кровь первоначального вампира. И если я изопью её…
Ага. Понятно. Тут мою кровь как бы испить желают. Вот так живёшь, лечишь людей, а потом тебя называют вампиром-прародителем и хотят кровь твою как компот выпить. Карьерный рост.
Внешне я сохранил полную невозмутимость и глянул на Эдгара устало и снисходительно.
Старейшина с моим кувшином в руках громко охнула.
— Так ты… — её голос, по-прежнему обработанный, снова донёсся с потолка. — Ты и вправду Первоначальный вампир?
Что ж, обернём ситуацию в свою пользу тогда, что уж делать.
— Первоначальный, — подтвердил я.
По залу пронёсся вздох. Почти все подростки начали смотреть на меня с видимым уважением. Но не все готовы были сразу же поверить в только что созданную мной теорию.
— А докажи, — выкрикнул кто-то осмелевший. — А то так любой может назвать себя Первоначальным вампиром!
— Да, докажи! — подхватил другой голос. — Чем ты лучше нас?
Толпа загудела. Эдгар растерянно завертел головой, кинжал в его руке заходил ходуном. Ещё немного, и весь мой авторитет рассыплется прямо тут, в этом подвале. Нет уж, так не пойдёт.
Будут им доказательства.
— Ты, — я указал на крикуна из задних рядов. — Подойди.
Вампир замялся, но под взглядами остальных вышел вперёд. Молодой совсем, ему вряд ли больше восемнадцати. Но желудок себе уже успел испортить, заработал хронический гастрит. И прямо сейчас у него как раз обострение, прана видит это хорошо.
— У тебя горит вот здесь, — я коснулся пальцем его живота, под рёбрами. — По ночам особенно. Кислый вкус во рту. И боли.
Он отшатнулся и вытаращился на меня.
— Откуда… откуда ты знаешь? — спросил он.
— Я Первоначальный, — спокойно ответил я и положил ладонь ему на живот. — Прими мою помощь.
Я влил ему немного праны, снимая симптомы. Совсем немного, но этого хватило.
— Не жжёт, — прошептал он. — Всё прошло!
Я выпрямился и обвёл вампиров взглядом.
— Я чувствую вашу боль, — произнёс я. — Чувствую ваши страхи и сомнения. Но я здесь не за тем, чтобы доказывать что-то.
Вампиры зашептались, и я понял, что поверили мне уже почти все.
— Среди вас, — продолжил я, — есть тот, кто использует ваш клан как ширму. Прикрытие. Один из вас прячется за вашими капюшонами, за вашей верой, а сам ворует. Ворует драгоценности, деньги и пользуется при этом добрым именем вампира!
Может, перебор? Хотя нет, после фокуса с праной они слушали меня, как завороженные.
— Это самое низшее поведение для вампира, которое только можно было представить, — взмахнул я руками. — И если в клане есть хоть один такой человек, то весь клан прогнил.
Тут зал взорвался, вампиры заговорили разом.
— Это не я!
— Я ничего не брал!
— Клянусь кровью, я чист!
Они заверяли меня наперебой, тянули ко мне руки. И в этом гуле невозможно было разобрать, кто врёт, а кто говорит правду.
Я поднял ладонь вверх. Шум сразу же стих, снова повисла тишина. О, прикольно.
— Я вам не верю, — заявил я. — Слова ничего не стоят. А вот поступок стоит многого. Как вы можете считать себя вампирским кланом, если тут происходит такое?
Кивнул в сторону боковой двери, ведущей в отдельную комнату. Именно там «Арнольдиха» и предлагала мне совершить ритуал.
— Если виновный придёт вон туда, для разговора со мной с глазу на глаз, я останусь, — заявил я. — Я разберусь, помогу вам. Но если он струсит и спрячется за спинами остальных… тогда я уйду. Навсегда. И заберу с собой всё, на что вы надеялись. Только учтите: я сразу почувствую обман. Туда должен зайти только истинно виновный.