Стражи магического (не) вмешательства 2 (СИ), стр. 33

— Но зачем им Ника? — интересуется Снежа. — Без обид только. Ника довольно молодая Видящая, еще все ее возможности не раскрыты…

— Все верно! Но тем не менее, — кивает Саша головой в мою сторону, — может делать разрывы в пространстве, окутывать тех, кто ей дорог слоями реальности… И может…

— Хватит! — зло смотрит на куратора Адам. — Мы поняли.

Чувствую, как Глеб усмехается куда-то мне в макушку. Тоже понял, что Адам явно не хочет, чтобы остальные в группе узнали, что какая-то молодая ведьма заблокировала его дар. То, что дано от рождения, то, на что магия не должна влиять.

— И также не будем забывать кто ее мать, возможно ноги растут оттуда. Аглая воскрешена. Это больше не секрет. Знают и демоны, я уверен.

— Эм… — Я не знаю, что сказать. Не думала, что ноги растут отсюда.

— Так! О чём это я? — продолжает куратор. — Пришла пора всем вам узнать правду!

Смотрю на куратора и качаю головой из стороны в сторону, рукой хватаюсь за Глеба так, что мои ногти впиваются в его кожу, хорошо не до крови.

— Итак, личная история семьи Майских, — цинично говорит Саша, смотря прямо мне в глаза. — Аглая Валерьевна не просто министр магии, она мощный артефактор, в прошлом, правда. Но ведь бывших не бывает? Она произвела на свет артефакт такой мощности, что демоны устроили за ней охоту. Каким образом узнали? Пока не очень понятно, но, кажется, тут наш старый знакомый «библиотекарь МГУ», которого вы вычислили еще в начале осени, постарался. Министерство понимало, если возьмут в заложники дочь Аглаи, ее реакция непредсказуема, поэтому для всех ей пришлось умереть. Сохранить артефакт и Аглаю было чрезвычайно важно.

По мере того как куратор продолжает, я словно наяву вижу картинки прошлого.

— А что за артефакт? — интересуется Яра.

— Хм, пока промолчу. Но сохранение артефакта в руках министерства, как вы понимаете, важнее, чем жизнь одной маленькой семьи!

Я громко всхлипываю, вижу сочувствующие взгляды. Вижу, что Адаму тоже жаль…

— Отвлеклись маленько… Так вот! За Вероникой всегда наблюдали со стороны и силы зла — демоны, и мы. Как ты понимаешь, Вероника, не просто так ты устроилась в то кафе. Не просто так я прислал туда ребят. Не просто так, у твоей матери было видение… прорыва в “Пушкинъ”.

— Вся многоходовка была продумана заранее обеими сторонами, — констатирует Адам.

— Конечно, на каждое действие со стороны демонов, казалось бы, неочевидное действие, было противодействие. Мы не знали, что Максим демон, так как библиотекарь хороший артефактор, думаю, он снабдил его хорошей маскировкой. Видящие его не проверяли, потому что не было сомнений, что он человек. Просто на всякий случай наблюдали за кафе, в котором работала потенциальная Видящая.

— Вся моя жизнь была под микроскопом! — кричу я. Меня охватывает такая злость, что кажется, я сейчас взорвусь.

— Быстро успокоилась, Майская! Работать надо! А не себя, такую маленькую и бедненькую, жалеть! Прежде всего ты Страж! Который должен защищать смертных! А уж потом молоденькая девочка, к которой жизнь оказалась несправедливой. Я знаю, ты не мечтала о такой жизни! Но есть же и светлая сторона медали? У тебя есть Глеб. Не так ли?

Вот как он всё вывернул?

Смотрю на ребят… Я знаю историю Глеба и чуть-чуть Адама. А у них, что произошло у них? Или они здесь, чтобы быть Стражем. Знаю, в мире магии это очень почетно!

Какой же я друг, если ничего не знаю о них?

— Да куратор. Здесь я обрела Глеба и друзей.

Сейчас даже Адам меня не раздражает, я просто на всё взглянула под другим углом. И, кажется, чуть лучше понимаю маму. Тогда она была лишь пешка, выполняла то, что приказано. Не подчинится в такой ситуации, просто нельзя.

Я поняла наконец-то, что поступки не могут делиться на (условно) черное и белое. Есть множество их оттенков!

48

48

Куратор раздаёт задания, а нашу троицу приглашает в кабинет. Мы выходим под сочувствующими взглядами и слегка насмешливыми пожеланиями удачи. Всем понятно, что ждёт нас очередной разнос, втык и воспитательная ругань от Саши. В гневе он резок, язвителен, но справедлив. Наверное.

Мне только и остаётся, что надеяться на лучшее. Выбора особого нет.

Куратор входит в кабинет последним. Я слышу, как щёлкает замок и морщусь. Как сейчас начнётся…

Саша садится за стол, откидывается на спинку стула и обводит нас тяжёлым взглядом.

Я крепко обхватываю ладонь Глеба и думаю, что хорошо бы сейчас оказаться гду-нибудь по-дальше, например…

— Даже не пытайся, Майская, — вдруг резко бросает Саша, — тут защита. Портал тебе не открыть и даже мгновенного перемещения в неизвестность не организовать. Я позаботился. Я умный и предусмотрительный.

Он смотрит на меня, а я краснею. Вот ведь, как спалилась!

— Я и не планировала, — мямлю я, опускаю голову, — вообще ничего такого.

— Мне-то не рассказывай, — гремит голос куратора, но внезапно он начинает хохотать. И хохот такой издевательский. — Ты посмотри, какая прыткая Видящая! Два дня, как овладела навыком, и теперь норовит улизнуть при любой неприятности! Фигушки ты от меня смотаешься!

Глеб дёргается вперёд, чтобы снова встать на мою защиту, но смех куратора обрывается.

— Так, ребятишки, — голос Саши серьёзней некуда, — сели и начали слушать. Ваши межличностные отношения меня больше не волнуют. Если вы решили, что я тут за семейного психолога, то вы крупно ошиблись. Разбирайтесь сами, кто кому и кем приходится. И сделайте это быстро. Ваши тёрки уже влияют на работу отряда, а вы, надеюсь, ещё помните, что за косяки тут увольняют с волчьим билетом. Нет, Адам, кривиться не надо. Волчий билет это просто выражение, а не порицание твоего вида. Короче, сели.

Команда куратора действует на нас магнетически. Скрипят стулья и мы уже сидим, внимая словам начальства.

— Дело-то у нас вышло скверное. Высшее начальство дало добро и вы трое посвящаетесь в государственную тайну, — Саша вытягивает руки вперёд. — Теперь внимательно слушаем: вы трое — Майская, Ветров и Волконский обязуетесь сохранять в тайне всё то, что сейчас услышите, узнаете, прочитаете или осознаете по косвенным данным. Разглашать всю информацию, связанную с данными, полученными в моём присутствии вы не имеете права. Все вновь полученные данные, связанные с данной информацией, вы обязаны сообщать мне и только мне. Обсуждать возникающие теории можете только между и, в обязательном порядке, приносите мне.

С ладоней Саши слетает мутная дымка, впечатывается в наши удивлённые лица и исчезает, оставляя после себя лёгкое пощипывание, которое почти сразу исчезает.

— Запечатывающее заклинание, — поясняет куратор на наши недоумённые взгляды, — если проболтаетесь, то у вас прыщ на лбу вылезет. Сегодня мы основательно потыкали палочкой в муравейнике жизни нашей драгоценной Майской, но…

— Куратор! — возмущаюсь я.

Саша криво усмехается, чуть подаётся вперёд и голосом не терпящим возражения, обрывает моё возмущение.

— Что? Родилась в такой семье, а значит из личного у тебя только анализы. Ясно? — он суёт руку в стол и вынимает на свет толстую серую папку. — Ознакомьтесь, стажёры.

Папка падает на стол с глухим стуком. Бумажная, серая, ветхая. Вверх летит пыль, застарелая, какая бывает в старых библиотеках или архивах. Я провожу пальцем по рукописному тексту: «Майская. Артефакт прорыва».

— Открывай, открывай. Начальство разрешило, — принуждает Саша к действию. — Можете почитать сейчас, но лучше отложите на потом. Иначе можно подробности упустить. Вкратце я вам и так всё расскажу. Только палкой поковыряться придётся ещё и в жизни Ветрова нашего, Глеба. Ты как, стажёр? Истерить будешь или потерпишь? Там кое-что интересное будет.

Глеб напрягается. Я вижу, как на его виске нервно бьётся синяя жилка. Но отвечает он совершенно спокойно. И я чувствую, что это спокойствие не наигранное.

— Я уже переболел, куратор. Спасибо вашим плюшкам.