Стражи магического (не) вмешательства 2 (СИ), стр. 28

— Ладно, — хриплю я и прокашливаюсь. — Можно воды?

— Может чаю? Или может проголодалась? — суетится мама, ставит чайник. Что-то достает с холодильника.

— Ничего не надо. Только воды! У меня мало времени, мама. Папа один дома, хочу вернуться пораньше.

На мои слова плечи моей родительницы деревенеют. Она, не оборачиваясь, просто наливает воду, а после ставит ее передо мной.

— Спасибо, — делаю пару глотков воды.

Некоторое время сидим в тишине. Нам обоим надо собраться с силами. Ей чтобы рассказать правду, мне чтобы выдержать эту правду.

— Я не знаю, помнишь ли ты некоторые нелепые случаи в детстве?

— Я видела женщину призрака, уток…

— Да. Но это не все. В какой-то момент времени, за мной началась охота демонов. Они решили, что у меня есть один очень мощный артефакт….

— Какой?

— Это не важно. Я не могу тебе это сказать. Так вот, меня стали шантажировать тобой. И тогда Министерством было принято решение, похоронить меня. И таким образом обезопасить тебя.

— И артефакт? — понимаю я, главное.

Видимо мощь, заключенная в этом предмете действительно намного важнее, чем наши жизни, наша судьба.

— Если бы я не погибла в той аварии, то убили бы тебя, потом Сергея на моих глазах. Меня бы пытали так… Убивали бы вас медленно…

— А после твоей якобы смерти… Где уверенность была, что нас не убили?

— Ты была ребенком, а Сережа не магом. Демоны понимают, что вы не можете быть их хранителями.

Вскакиваю со стула, сжимаю кулаки от бессилия.

— И? Ты умерла, мы с папой горевали. Он все эти года считал себя виновным в твоей смерти! А чем занималась ты? — обвожу руками роскошную кухню. — Жила и любила судя по всему? Ни в чем не нуждалась? В то время как папа пахал, чтобы прокормить нас!

В груди такая горечь, жжёт меня, разъедает сердце и душу. Разрастается, ещё немного и, кажется, я взорвусь!

Как ни странно, на мой крик в кухне появляется Адам.

— Не смей! — кричит он на меня.

— Ты!

— Ника… — уже сквозь шум в ушах доносится голос Глеба. Я оборачиваюсь на него, разрываю пространство и проваливаюсь.

40

40

Падаю на жесткий пол, а сверху на меня падает целая тонна чего-то твердого.

Пытаюсь сделать вдох, и эта тяжесть перекатывается с меня рядом.

— Как ты? — хрипит от испуга родной голос.

— Глеб? Я не понимаю, где мы? Что случилось?

— Ты перенесла нас. Вернее, себя, но я успел в последнюю секунду вцепиться в тебя. Мы у меня дома.

— Но почему?

— Наверное, ты считаешь это самым безопасным местом?

Откидываюсь обратно на пол, смотрю на потолок.

— Почему там был Адам?

— Я рассчитывал, что будет всё по-другому, — Глеб поворачивается на бок, облокачивается головой о свою руку.

— Я тоже… Не знаю, что на меня нашло, хотела же без обвинений спокойно выслушать. Устрой моим родителям встречу, Глеб. Я не хочу во все это вникать.

— Иди сюда, — Глеб быстро встает, подхватывает меня на руки и несет в спальню.

Кладет прямо в одежде на кровать, поверх покрывала, устраивается сам поудобнее и притягивает меня к себе.

— Давай сегодня оставим все разговоры, не будем сейчас о чем-то договариваться и принимать решения. Закажем твои любимые суши и просто посмотрим какое-нибудь кино, лучше комедию.

— Ты не хочешь отвечать на мои вопросы?

— Я не готов сейчас отвечать на твои вопросы, малыш, — целует меня в губы. И я отбрасываю всё, сейчас есть только мы. Я и он. Остальные вопросы подождут! Десять лет ждали, еще один день ничего не изменит!

Но надолго меня не хватило, как только Глеб разорвал наш поцелуй и встал с кровати, я поняла, что пока не узнаю, не успокоюсь.

— Глеб?

Смотрю на него, складываю руки на груди.

— Адама с десяти или двенадцати лет воспитывала Аглая Валерьевна. Он очень любит ее, как мать, — слушаю своего вампира, а мое сердце плачет кровавыми слезами. — Адам сказал, что она была разбита и потеряна и очень-очень тосковала по тебе. А он был озлоблен на весь мир. У оборотней и так трудный переходный возраст, и Аглая отдала ему всю свою любовь, но при этом ни дня не забывала о тебе. Рассказывала о тебе много, и, с одной стороны, Адам считает тебя своей сводной сестрой и пытается защитить, но, с другой, мне кажется, что ты нравишься ему как девушка!

Я сижу молча, не перебиваю Глеба, чтобы он высказал всё, что ему известно. А то снова закроется, скажет, что должна узнать по-другому всё.

— И?

— Ника, мне больше нечего добавить. Я коротко переговорил с Адамом. Он попросил меня молчать и передать тебе, что нужно напрямую поговорить с Аглаей Валерьевной, чтобы у тебя был шанс наладить отношения с мамой.

Переодеваюсь в футболку Глеба, пока он заказывает суши, и думаю, думаю.

Как найти в себе силы, чтобы хотя бы просто поговорить и выслушать. Умом я вроде понимаю, что она сделала всё как лучше, чтобы защитить нас с отцом. А принять не могу.

— Ммм, мне нравится когда ты в моей футболке ходишь, — Глеб притягивает меня к себе, пальцем разглаживает морщинки между бровей.

— Мне тоже нравится ходить в твоей футболке, — перестаю хмуриться и обнимаю Глеба в ответ.

Смотрим друг другу в глаза, и нам не нужны слова, мы чувствуем друг друга на каком-то другом уровне. Вспоминаю, как первый раз залипла на нем, а потом ругала себя, ведь у меня «был» Пашка. Вспоминаю, как мой вампир после сражения с Пашкой лежал в луже крови, с разорванным боком, как кровь не хотела останавливаться, как я сама была перемазана его кровью. Я тогда его чуть не потеряла!

— Все-таки есть польза от магии, я встретила тебя, — улыбаюсь я.

— Магия — это часть твоей жизни, от нее никуда не денешься. Ты можешь не работать в стражах, но магия останется частью тебя. Так ладно, отставить разговоры. Выбирай фильм, я пока накрою нам ужин.

41

41

Ужин с морепродуктами и вином настроил меня на мирный лад. Отогнал проблемы, заботы. Даже мысли о маме и её поступках стали не такими гнетущими.

Покачивая бокал в руке и прислонившись к тёплому плечу Глеба, я смотрела в экран телевизора, где весело шутили герои, и думала о своём. Точнее пыталась найти оправдание для мамы.

В принципе, все мы люди, все мы человеки и имеем право на личную жизнь. Бывает же так, что люди разводятся, строят новые семьи… Пф! нет! Ситуация совсем не похожая. Мама жила себе спокойно, строила жизнь, а мы с папой страдали, не в силах забыть потерю!

Всё–таки поступок мамы нельзя ничем оправдать. Даже её трепетной заботой о наших с папой жизнях. Ведь можно было за столько лет дать о себе знать?! Хотя бы намёк какой–то кинуть, чтобы папа мог отпустить прошлое! Чтобы просто мог начать жить. Сама она очень неплохо устроилась. Богатый дом, новый муж! Всех заменила… даже меня…

Папа! Он же не знает, где я сейчас и чем встреча закончилась!

— Чёрт! — я так резко дёргаюсь, что расплёскиваю вино на футболку, — прости, Глеб, куплю новую!

По белой ткани расползалось пятно, уродливое, длинное. Ярко красное, как кровь. Пятно идёт от самого воротника и до середины груди. Словно кто-то кровожадный пытался вспороть мою грудную клетку, чтобы растерзать сердце.

— Забей, — Глеб забирает из моих пальцев бокал, ставит его на столик, — она мне никогда не нравилась.

— Дашь другую? — заискивающе смотрю в его глаза, — мокро…

— Ммм, — хитро улыбается мой вампир, наклоняясь к моим губам, — нет. Так я совсем без одежды останусь. Хотя…

— Что «хотя»? — чувствую его дыхание на губах и медленно проваливаюсь в тёплый омут его глаз.

— Хотя, если и ты останешься без одежды, мы будем квиты, — двусмысленно шепчет Глеб и накрывает мои губы своими.

Поцелуй длится долго, уносит меня в райские кущи, но я усилием воли возвращаю себя на бренную землю. Обратно к проблемам, заботам и к жизни.