Стражи магического (не) вмешательства 2 (СИ), стр. 17

— Всё нормально, Ник, — берёт слово Ярик, — сейчас всё расскажу. Почему-то не подумал, что надо было сразу предупредить. Это волшебное зеркало…

— Как в сказке? А оно ответит, если я спрошу «кто на свете всех милее»?

— Нет, Ника. Оно просто болтливое старое зеркало, — косится эльф на зеркало, радостно улыбаясь.

— Ма-аладой человек! — возмущается зеркало, — я па-апрашу!

— Понял, исправлюсь, — смеётся Ярик, а Глеб корчит забавную рожицу, — очень исполнительное и внимательное старое зеркало, которое работает в нашей клинике консьержкой. А также следит, чтобы все входящие использовали бахилы и проходили обязательную санобработку. Маги заняты другой работой, а обычного человека сюда не нанять. Секретность, сама понимаешь, — разводит он руками.

— Я ещё нарушителей записываю, — голосом, исполненным достоинства, добавляет зеркало, — на карандашик беру.

— Полезная вещь! — восхищаюсь я, притрагиваясь ладонью к раме и заглядывая в зеркало.

В нём ничего не отражается, только муть и плывущие в синем небе облака. Откуда оно берёт изображение?! Вот бы поэкспериментировать… но мы сюда не для этого пришли. Поэтому вздыхаю и отхожу.

— Что? — спрашиваю парней, которые смотрят на меня как на неразумное дитя.

— Ничего, просто интересная у тебя реакция, — улыбается Глеб

— Посмотрела бы я на вас, если бы в двадцать лет в принципе узнали, что магия существует, — бурчу я. — Где бахилы?

— Так вот же, — скрипит зеркало, — тумбочку видишь, а в нём окошечко? Вот суй ногу в окошечко, и будет тебе счастье.

Выполняю требования болтливого зеркала, отхожу в сторонку и жду парней.

— Не обижайся, Ник, — говорит Яр, — мы же не смеялись. Просто интересен взгляд со стороны. Уверен, у нас такая же была реакция, когда мы впервые увидели зеркало.

— Могу показать, — уверена, сейчас будет что-нибудь интересное.

Но мы здесь не за этим.

— Может в следующий раз. А куда за санобработкой? — оглядываюсь, вдруг указатели есть.

— Никуда, — объясняет Глеб, берёт меня за руку и ведёт дальше, — вот здесь рамка специальная. Когда через неё проходишь, то происходит санобработка.

Мы вместе проходим в рамку, установленную в проходе, и нас окутывает облако прохладного пара, наполненное ароматом трав.

— Оригинально, — передёргиваю я плечами, — только холодно.

— Это временный эффект. Скоро отпустит.

Мы подходим к регистратуре, где дежурит медсестра в зелёной спецодежде. Приглядываюсь, ага точно — вампирша с острыми зубками и миндалевидными глазами необычного янтарного оттенка. Очень симпатичная.

— Добрый день. Мы стажёры. Куратор должен был предупредить. Глеб Ветров, — представляется вампир.

— Добрый. Да, Саша звонил, — без улыбки, но довольно приветливо отвечает она, — напишите здесь свои фамилии и я вас провожу.

Мы пишем свои данные, медсестра проверяет и задерживается взглядом на моей фамилии. Кидает на меня быстрый взгляд, но ничего не говорит, а просто захлопывает журнал.

— Пойдёмте.

Мы идём по светлому коридору, шаги отражаются от стен и гулко разносятся по сторонам. Мандраж, который отпустил после встречи с зеркалом, вновь набирает обороты. Сердце гулко стучит, во рту пересохло, а в голове бьётся только одна мысль: «Куда ты лезешь, Ника?!»

Медсестра останавливается у двери, оглядывает нас.

— Ваш куратор просил показать вам этих пострадавших. Входите и постарайтесь ни к чему не прикасаться. Только проверка аур.

В палате стоит шесть кроватей, на которых лежат люди с одинаковым серым цветом лица. Они похожи на высохшие цветы, словно жизнь давно покинула их тела.

Неподвижные, даже грудная клетка не двигается.

Я никогда такого не видела. По коже проходит мороз.

— Ник, приступай, — негромко просит Глеб.

Я перестраиваю зрение и вскрикиваю от страха. Ауры этих людей наполнены непроницаемой тьмой, которая словно впилась в энергетические центры.

— Что? Что ты видишь? — одновременно спрашивают парни.

— Глеб…посмотри ты, пожалуйста. И Ярик тоже… — шепчу, а сама с ужасом вглядываюсь в щупальца тьмы, присосавшиеся к людям.

Я перестраиваю зрение, глубоко вздыхая, и вскрикиваю от страха. Ауры этих незнакомых мне проклятых людей — это нечто, что я никогда не встречала. Они наполнены непроницаемой тьмой, которая, как холодные щупальца, впилась в энергетические центры каждого из них. Здесь, в больнице, находятся уже около сотни таких. Все они — сломленные, потерянные, их состояние не про физическое тело, а, скорее, про духовное. Болен дух, сама душа, от того страдает и физическое тело.

— Что? Что ты видишь? — одновременно спрашивают меня парни, их голоса звучат напряженно и с тревогой.

— Глеб… посмотри ты, пожалуйста. И Ярик тоже… — шепчу я, почти в отчаянии.

Я не могу сбросить с себя этот ужас, ощущая, как страх заполняет меня до краев, момент за моментом. Я вглядываюсь в эти тёмные щупальца, крепко взявшиеся за людей, и понимаю: это действительно не болезнь. Они попали в ловушку, и, кажется, я единственная, из присутствующих здесь, кто может это видеть.

— Ника, я вижу немного истончившиеся ауры. Края ауры рванные, энергетические потоки ослабевшие до минимума. И цвет у аур странный. Как молоко, — начинает перечислять Глеб.

— Ты ведьма, Видящая! Ты видишь больше, чем мы. Соберись Ника, мы понимаем как тебе страшно, прежде всего страшно не справится. Опиши, что конкретно увидела ты. Тебе дано больше, чем нам, — подбадривает Ярик.

Они с сестрой всегда казались мне холодными и почти безразличными к окружающим. Но от них я получила столько поддержки, сколько не получала ни от кого. Естественно, за исключением Глеба! И сейчас я ему искренне благодарна.

Киваю на слова эльфа. От отчаяния впиваюсь ногтями в ладони, хочется бежать отсюда подальше, но я как вкопанная стою на месте.

— Они словно в оковах из тьмы, и щупальца этой тьмы намертво вцепились во все энергетические центры. Они как пиявки, — я пытаюсь описать то, что вижу, меня передёргивает от отвращения. Оборачиваюсь к медсестре, — простите, их осматривал кто-нибудь из Видящих?

Медсестра внимательно смотрит на меня. В её взгляде скользит заинтересованность и…уважение?

— Конечно, так положено по протоколу. Конкретно этих людей осматривала Майская Аглая Валерьевна. Вы слово в слово повторили её слова.

Мама. Она тоже Видящая. Мой дар наследственный. Сердце сжимается от воспоминаний. С того дня, как мы впервые увиделись, я тщательно избегаю встреч с ней. Почему? Не знаю… то ли обида гложет, то ли страх, что стоит поверить в то, что мама вернулась, как она тотчас же исчезнет. Растворится, как утренний туман, оставив мне только боль. Я даже папе ещё ничего не сказала, потому что не представляю, как вывалить на него эту информацию.

— Позвольте нескромный вопрос, — снова говорит медсестра, — у вас одна фамилия с министром. Вы родственники?

— Родственники, — подтверждаю я, снова поворачиваясь к больным, — дальние.

Выдыхаю. Даю себе чёткое обещание увидеться с мамой. Пора прекращать бегать от своего прошлого и принять то, что есть.

Снова концентрируюсь и уже без страха смотрю на больных в надежде выяснить, что за хрень их пожирает. Всматриваюсь до боли в глазах, до онемения в мышцах шеи. Пытаюсь распутать эти зловещие клубки щупалец. И вижу маленькую искру надежды.

— Ребят, — радостно восклицаю я, — в районе солнечного сплетения есть слабый отблеск света. Она как искорка. Блин, не знаю, как описать правильно, но там ещё теплится жизнь. Их можно спасти!

— Значит борьба идет на уровне духа. Тьма крепка, но не непобедима, — рассуждает Ярик, — то, что ты описываешь, очень похоже на кладбищенскую магию, но невероятной силы. Честно говоря, такого в жизни я не встречал, только в учебниках.

— Нам бы сюда Снежу, понять эмоции тех, кто еще борется…

— Мы должны действовать, — хмурится Ярик, его руки сжаты в кулаки. — Если это продолжится, они потеряют свои души. Так было во времена охоты на ведьм. Инквизиция не с пустого места возникла. Тогда ведьмы объединились в мощные магические ковены. А силу они обрели заключив сделку с могущественным демоном.