Таксист из Forbes 6 (СИ), стр. 39

В доме я собирался для начала сказать что-нибудь умное и, может, даже помочь с ужином. Ничего из этого не вышло. Едва хлопнула входная дверь, я развернул Леру к себе — и по тому, как она вцепилась в мою куртку, стало ясно, что речей от меня сегодня никто и не ждал. Куртка осталась в прихожей. До спальни мы добирались долго и бестолково, как будто нам обоим было по двадцать и родители уехали на дачу.

Хорошо, что повар у неё по вечерам не дежурит.

Через час Лера лежала у меня на груди и водила пальцем по моей ключице, вычерчивая какие-то свои узоры. За окном стемнело, в спальне мы так и не включили свет, и от этого полумрака всё казалось проще и правильнее. Интерфейс молчал — рядом с ней, вот такой, мне давно уже не требовалось ничего считывать. Я гладил её по спине и чувствовал себя человеком, у которого в жизни всё получилось. Ощущение, прямо скажем, редкое для мужика, на которого с утра объявили охоту по целому городу.

— Всегда бы так с работы возвращаться, — сказала она слегка мечтательно.

— Могу оформить абонемент.

— Болтун. — Она ткнула меня пальцем в бок и села. — Всё, подъём. Я есть хочу, между прочим. У меня обед был в час дня, и тот деловой.

В душ пошли вместе, и я, признаться, рассчитывал на развитие сюжета. Сюжет не развился: Лера деловито отобрала у меня лейку, вымыла голову и выставила меня к полотенцам.

— Видишь, — сказала она с явным удовольствием, — не каждый душ заканчивается постелью. Учись управлять ожиданиями.

— А ты вообще готова ко второму раунду?

Она обернулась в дверях и улыбнулась так хитро, что ответа уже не требовалось.

— Пошли ужин готовить, спортсмен.

Ужин сообразили из того, что нашлось: я резал овощи и говядину, Лера командовала сковородками и параллельно рассказывала про свой день. Отгрузка в Ташкент задерживалась на неделю, кто-то новенький появился в юротделе и пока путался в бумагах, но старался.

Я подкинул лук на сковородку и подумал, что резать овощи в её кухне под её рабочие новости мне почему-то приятнее, чем весь мой прошлый Мишлен вместе взятый.

После ужина перебрались в гостиную. Разжигая камин, сказал:

— Возьми ноут.

Лера принесла ноутбук и я устроил его на коленях.

— Ну что, — сказал я. — Паспорт у меня в кармане. Можно выкупать.

— Покажи.

Она требовательно протянула руку, полистала бордовую книжицу и хмыкнула:

— Надо же, фото приличное. У меня в загране всегда лицо, как будто меня взяли при попытке пересечь границу в багажнике.

Мы ещё раз открыли страницу виллы и пробежались по отзывам — на всякий случай, вдруг за неделю там что-то рухнуло. Отзывы стояли на месте: бассейн хвалили, море в ста метрах подтверждали, из минусов честно писали про комаров на закате и соседского петуха, начинающего смену в пять утра. Петух нас с Лерой не испугал.

— Берём, — сказала она, положив подбородок мне на плечо.

Я выкупил бронь. Восемь ночей — больше вилла не давала, сразу после нас заезжали следующие постояльцы. Хотелось десять, но восемь ночей у моря против нуля ночей у моря — арифметика несложная. Полетим на майские: у Леры там окно между отгрузками, у меня… ну, скажем так, у меня там окно между всем.

— Восемь ночей, — повторила Лера, будто пробуя цифру на вкус. — Знаешь, я последний раз была в отпуске, когда ещё была замужем. И тот отпуск состоял из его и моих звонков по работе. Мы с ним, кажется, ни разу вместе до пляжа не дошли.

— Значит, введём правило. Телефоны утром на час, вечером на час. Остальное время они лежат в сейфе и думают о своём поведении.

— А если у тебя на сервисе чего случится? — Она осеклась и прикусила губу. — Ну мало ли.

— Да ладно тебе. — Я усмехнулся. — Сервис у меня теперь под камерами, под ЧОПом и под Толяном. Из этих троих самый страшный — Толян.

С билетами на майские пришлось повозиться. Даты у половины страны совпали, стыковки предлагались одна другой веселее — то сорок минут на пересадку бегом через весь терминал, то восемнадцать часов в аэропорту, где из развлечений автомат с кофе. Мы минут двадцать гоняли фильтры туда-сюда, Лера успела обозвать один лоукостер «летающей маршруткой», и в итоге нашёлся человеческий вариант у приличной авиакомпании. Я не раздумывая ткнул в бизнес-класс.

— Гена. — Лера подняла бровь. — Это дорого.

— Это девять часов только до пересадки, — сказал я. — Девять часов коленками в чужую спинку — удовольствие на любителя. Считай, что я жадный до комфорта.

— Интересный у меня таксист, — задумчиво сказала она, глядя, как я оплачиваю. — Ладно. Тогда экскурсии с меня.

Билеты упали на почту, и деловая часть вечера на этом закончилась. Лера подобрала под себя ноги, устроилась у меня под боком с бокалом, и какое-то время мы просто смотрели на огонь. Потом она повернула голову.

— Так что там у тебя за шпионские игры? — спросила она. — Только не говори «потом расскажу». Потом — это сейчас.

Я отпил вина и рассказал. Вкратце, без лишних имён и без подробностей, от которых спокойнее не становится. Помнишь депутата, который сжёг мой первый сервис? Так вот, у депутата есть жена и двое детей. Вчера ночью он, пьяный, устроил дома такое, что жена заперла его в туалете и позвонила мне — больше ей звонить было некому. Я вывез её с детьми ночью в Москву, к Ройтману. Утром были травмпункт и заявление. Теперь будут развод и раздел, и от депутата, по всем прикидкам, останется примерно половина.

Про ориентировку я промолчал. Этот пункт программы ей знать было незачем — по крайней мере, сегодня. Она и так однажды сказала мне «во что ты меня втянул», и второй раз слышать эту фразу мне не хотелось.

Лера слушала молча, глядя в камин. Потом повернулась и несколько минут просто смотрела на меня — изучающе, как на переговорах, где цифры сходятся, но что-то всё равно не даёт покоя. В ауре её медленно перетекало: янтарь, поверх него лёгкая сизая рябь, а на дне — тонкая тёплая зелень.

— Знаешь, — сказала она наконец, — если бы я тебя не знала, я бы, наверное, приревновала к этой твоей Елене.

— Она не моя.

— Среди ночи звонит женщина — и ты срываешься, везёшь её через пол-области, будишь адвокатов, всё устраиваешь… — Мою реплику она пропустила мимо ушей, как будто её и не было. — Но то, что ты ей помог, — это хороший поступок, Ген. Правда. Ты молодец.

Она сказала это просто, без торжественности, и от этого простого «ты молодец» мне стало теплее, чем от камина. В прошлой жизни меня хвалили люди, чьи подписи стояли под миллиардными контрактами, и я не помню, чтобы от их похвалы во мне хоть раз что-то щёлкнуло. А тут щёлкнуло.

Дрова потрескивали. Лера пригрелась у меня под боком, дыхание её постепенно выравнивалось, и я сидел тихо, боясь спугнуть. Где-то в Серпухове по сменам гуляла устная ориентировка на белую «Киа», Дроздов пил рассол и названивал своему адвокату за пятьдесят тысяч в час, Ройтман подбирал квартиру для его жены. Елена с детьми засыпала в чужих комнатах на Тверской, и я надеялся, что сегодня им приснится что-нибудь получше вчерашнего. Всё это никуда не делось и терпеливо ждало меня завтра.

А сегодня у меня были паспорт в кармане и билеты на майские. И женщина, уснувшая у меня на плече раньше, чем я успел сказать ей что-нибудь умное.

Умное подождёт до отпуска.

Глава 18

Проснулся я оттого, что рядом стало пусто.

Лерина половина кровати уже остыла, подушка ещё держала вмятину, а снизу доносилось звяканье посуды и её приглушённый голос — она с кем-то говорила по громкой связи про отгрузку. Восьмой час утра. Человек халат снять не успел, а уже разруливает логистику на две тысячи километров. Я полежал минуту, глядя в потолок, и признался себе, что мне это в ней нравится до неприличия.

Вниз я спустился в брюках и вчерашней футболке. Лера стояла у плиты спиной ко мне, в сером халате, волосы собраны в пучок на скорую руку. На сковородке шкворчало, рядом на доске лежал располовиненный авокадо. Телефон она уже отложила экраном вниз — значит, отгрузку дожала.