Бесконечный лес: Под хвостом у кролика (СИ), стр. 94
— М-мам? Мама, ты мне сейчас позвоночник сломаешь.
— Ой, п-правда? — крольчиха снова отстранилась и с улыбкой сквозь слёзы взглянула на лицо своей дочери. Но руки не разжала. — Просто я соскучилась. И… и тебе надо сказать спасибо, потому что… Мне сейчас ОЧЕНЬ ХОЧЕТСЯ ОБНЯТЬ ТВОЮ ШЕЮ!
— Эм… Мам, да я же… Я всё могу объяснить!
— Ко-о-нечно, ты всё объяснишь! — тон женщины изменился с радостного на возмущённый с примесью материнского гнева в соотношении примерно семьдесят на тридцать. — Сперва я тебя убью, дрянь ты такая!
У меня бровь приподнялась. Стою, не отсвечиваю.
— Ай! — Ако едва увернулась от летящей в её голову руки с платочком. — Мам, ты чего?!
— Я чего?! Я ЧЕГО?! Скотина! — мать кинулась следом и предприняла ещё одну, две, три, четыре попытки треснуть по лбу свою дочурку. — Все ноги сбила, пока её искала! А она говорит: «Ты чего»? Коза сидорова! Дрянь такая! А ну иди сюда!
Ако поняла, что пахнет жареным, и в пару прыжков разорвала дистанцию. Однако мать у неё тоже не лыком шита. Прыг-прыг-прыг — и вот кулачок с платочком снова летает вокруг головы кролика.
— Ай! Ай-яй-яй! Мама! Я всё могу объяснить! Дай мне объяснить!
— Я тебе сейчас сама всё объясню!
Мать снова замахнулась, Ако увернулась и спряталась за мою спину, едва не получив мощный материнский поджопник.
— Иди сюда!
— Давай п-погово… Ай! Давай поговорим!
— Так мы и так!.. — Фить-фить-фить-хтыщ! — Раз… — Шлёп! — …говариваем!
Я стоял как вкопанный, чувствуя, как за моей спиной пыхтит и вертится Ако, а передо мной разъярённая крольчиха с платочком на изготовке делает очередной заход.
Ако налево — мать налево. Ако направо — мать направо. А затем они вообще принялись бегать вокруг меня, будто я дерево новогоднее.
— Десять! — Тыц! — Лет! Домашнего ареста!
— Ай!
— Без корешков!
Тыц!
Ту-ту-у-у-у-у-у! — донеслось из-за забора.
— Мама, хватит!
— Я вместе с тётей Лизой и дядей Алертом, и отцом твоим все свои ноги стёрла, пока тебя, бестолочь, — Бум! — по всему лесу разыскивала!
— Но я же нашлась!
— Похоронила уже! — Фить! — Десять раз! — Бум! — Оплакала!
Бам! Ако прилетел ещё один поджопник.
Судя по тому, как у неё после каждого раза ноги отрывались от земли, удар с ноги у её мамки был неслабый. Вообще, стоит отметить: она была ниже Ако, но, несмотря на немногочисленные морщинки на лице и седые пряди в серых волосах, фигура у неё была очень даже ничего.
Я не заглядываюсь, нет. Просто подметил, от кого у Ако такие качества.
Между тем, пока ушастая мать-крольчиха гоняла свою провинившуюся не менее ушастую дочь вокруг меня, на шум сбежалась остальная часть семейства. Заметил, как ворота приоткрылись, и оттуда высунулось ещё пара ушастых головёшек с абсолютно бестолковыми глазами. Ещё четыре материализовались над стеной с одной стороны и парочка — с другой.
— Разойдись! Все в дом! — послышался мужской голос.
Ворота распахнулись, и на улицу выбежал, как я понял, отец семейства — усатый кроль. Сухонький мужичок невысокого роста, ещё ниже матери Ако, но зато с богатыми, прямо-таки шикарными усами, которые топорщились в разные стороны.
— Ох, мать! Ако! — охнул кроль, увидев, как эта парочка носится вокруг меня. Одна пытается укрыться от лечебных пиздюлей, а вторая яростно желает их вручить. — Прекратите немедленно! Дорогая! Золотце! Ох, да что же это… Ну-ка перестань!
А я стою… Продолжаю не отсвечивать. Я ж незаметный. Абсолютно неприметный мужчина средней свежести.
Тем временем отец-кроль каким-то чудом умудрился схватить мать-крольчиху и начал оттаскивать её от меня подальше. Ако, сообразив, что в неё больше ничего не летит, опять спряталась за мою спину, откуда принялась опасливо выглядывать.
— Дай мне! Пусти!
— Успокойся, милая, — продолжал охать отец, пытаясь удержать брыкающуюся жену. — Перестань! Это же Ако! Она вернулась!
— А я вижу! Дай мне! Воспитательные меры провести!
— КХЭМ…
Я кашлянул в кулак.
И стало тихо.
Весь хаос моментально испарился, словно его и не было. Осталась только гробовая, абсолютная тишина. Все взгляды — мать, отец, десяток ушастых головёшек, выглядывающих из-за ворот и из-за забора, — устремились на меня.
Я стоял посреди этого безмолвия, чувствуя себя экспонатом в зоопарке. А за моей спиной тихо пыхтела Ако.
— Здравствуйте, — сказал я, потому что надо было что-то сказать.
Тишина стала ещё гуще.
Мать-крольчиха пару раз хлопнула глазами, уронила и тут же подняла ушки. Отец-кроль, продолжая держать жену, пробежался по мне взглядом, и по его глазам было видно, что он прекрасно понимает: вряд ли он со мной справится, и умирать ему вообще не хочется, но если придётся, то драться будет до самого конца.
— Это Гриз, — пискнула из-за спины Ако. — Мой… спутник.
Мать перевела взгляд с меня на свою дочь, затем снова на меня.
— Он помог мне добраться до дома, — добавила Ако, чувствуя, что пауза затягивается. — Он… друг.
Глаза крольчихи сузились. Она ещё раз окинула меня оценивающим взглядом — с ног до головы, задержавшись на топорах за спиной, потом на плечах, потом на лице. И вот у неё во взгляде, в отличие от отца-кроля, страха вообще не было. Только холодная, спокойная, материнская решимость.
Женщина убрала руки своего супруга, поднялась, выпрямилась и отряхнула подол платья. Движения её были неторопливыми, даже величественными, как у королевы, которая только что наводила порядок в королевстве и теперь переходит к дипломатии.
— Что ж, в таком случае, думаю, нам действительно стоит всё обсудить дома, — сказала она, и голос её звучал ровно и спокойно. — Проходите, Гриз, — она указала рукой на ворота. — Вы, должно быть, устали с дороги.
— Благодарю, — кивнул я и шагнул вперёд.
Взгляд матери резко переключился на Ако. Кролик, чувствуя угрозу, мгновенно отпустила мою руку и обошла мать по широкой дуге, стараясь держаться как можно дальше от зоны поражения. А затем и вовсе прибавила ходу, чтобы, видимо, не отхватить ещё один поджопник.
— Ако, — спокойно позвала мать.
Та замерла на месте, словно на невидимом поводке. Обернулась с видом нашкодившего котёнка.
— Да, мамочка?
— Домой, — коротко бросила женщина. — Живо.
Ако кивнула и, больше не рискуя испытывать судьбу, быстрым шагом направилась к воротам, юркнув в них, как мышка в норку.
Проводив её взглядом, я почувствовал, как внутри закрадывается тревога. Было ощущение, будто я плыву на маленькой рыбацкой лодке, а на меня надвигается десятибалльный шторм.
— Не волнуйтесь, молодой человек, — вдруг раздался голос отца-кроля. Он подошёл ко мне сбоку и, подмигнув, тихо добавил: — Она только кажется страшной. На самом деле добрейшей души. Просто Ако у нас… характерная. Вся в мать, кстати.
— Я слышу! — прозвучал строгий голос за нашими спинами.
— Я и не скрываю, дорогая! — крикнул в ответ отец, а потом снова обратился ко мне, понизив голос: — Главное не спорь с ней. А что потом, то потом.
— Спасибо за совет, — искренне сказал я.
— И не вздумайте сбегать, — добавил он, усмехнувшись в усы. — А то она вас быстрее найдёт, чем вы успеете до опушки добежать. Пойдёмте, я вас провожу.
***
За воротами оказалась небольшая огороженная территория с двумя хозяйственными постройками, колодцем, домом и одним раскидистым деревом. К слову, когда мы проходили мимо него, с ветки сорвалась какая-то девочка и шлёпнулась прямо на задницу. После столкновения с землёй у неё на лице на секунду наступило просветление, она пару раз хлопнула глазами, а потом заревела, чем немного, но всё же разрядила обстановку.
Дальше меня проводили в дом и усадили за стол. Внутри оказалась просторная горница с большим деревянным столом в центре, лавками вдоль стен, массивной печью в углу и множеством всякой утвари, развешанной по стенам. Пахло здесь свежей выпечкой, травами, овощами и чем-то неуловимо домашним.