Бесконечный лес: Под хвостом у кролика (СИ), стр. 92

«Может, её клещ какой волшебный укусил? Может, это не Ако вовсе? Может, её подменили, пока я спал? А она сейчас связанная лежит неподалёку, ждёт, пока я перевёртыша разгадаю…»

Я покосился на кролика, которая опять что-то напевала под нос, покачивая ножкой. Выглядела она совершенно счастливой и умиротворённой.

«Бред», — решил я, сделав ещё один глоток. — «А может, всё как она сказала? Мол, кролики звереют без утех любовных, и сейчас это её нормальное состояние?»

— Вкусно, правда? — подсела она поближе и положила мне руку на колено.

— Очень, — скромно ответил я, стараясь не дёргаться.

Удивительно, но приставать Ако не стала. Мы действительно просто собрались и двинулись в путь. Я на всякий случай прислушался к своему внутреннему проклятью, но оно молчало. Значит, идею с перевёртышем можно было отмести.

А ещё через пару часов Ако окончательно развеяла мои сомнения на этот счёт.

— Ты куда? — спросил я, глядя, как кролик сворачивает с тропинки и подходит к какому-то деревцу.

Вместо ответа она стянула с себя трусики и нагнулась вперёд, держась за ствол и при этом выгибая спинку максимально соблазнительно. Хвостик тут же выпрыгнул из-под подола, оголяя аппетитные ягодицы и всё, что между ними.

Я открыл рот, чтобы сказать, что мы торопимся и надо идти, но-о-о… Чёрт его дери, вид был просто умопомрачительным.

— Ладно, — хмыкнул я, сдаваясь без боя. — Уговорила.

Ако самодовольно ухмыльнулась через плечо и пару раз вильнула попой, видимо, чтобы рыбка с крючка не сорвалась.

Неугомонная засранка. Но мне, кажется, начинает это нравиться.

***

Следующие несколько дней фактически ничем не отличались от предыдущих. Мы охотились, ели, шли, спали и между всем этим умудрялись очень много трахаться. Я катастрофически не высыпался и вообще не понимал, как у меня сердце не остановилось от такого бешеного темпа.

Кажется, даже похудел немного… Стал более рельефным.

Ако же цвела и пахла. Буквально. От неё теперь постоянно пахло какими-то цветами, она чаще улыбалась и даже перестала огрызаться на каждое моё слово. Почти перестала.

Ночью с четвёртого на пятый день случился казус.

Мы как обычно остановились на ночлег, разожгли костёр, перекусили. Ако, как обычно, захотела любви и ласки. Я, в свою очередь, отказываться не стал — и процесс пошёл. Хорошо прям пошёл, можно сказать, побежал.

И вот, когда Ако стояла на четвереньках, душевно постанывала и быстро приближалась к финалу, я повернул голову и понял, что мы тут не одни.

Я аж с ритма сбился, что естественно не укрылось от внимания кролика.

— Что… Что случилось? П-продолжай, — с придыханием произнесла она, не открывая глаз.

— Ако…

— П-продолжай, пожалуйста, — она даже бёдрами качнула назад, насаживаясь поглубже.

— Ако, поверни голову налево.

Кролик что-то недовольно пробухтела, но сделала, как я сказал.

И замерла.

А дело было в том, что пока мы тут миловались, у костра каким-то образом материализовалось пятеро мотыльков. Точно таких же, как и в прошлый раз. Сидят рядком, руки к костру тянут, глазищами чёрными хлопают и в ужасе трясутся. Но рук не убирают. Крылышки подрагивают, гудят тихонько.

— Э-э… — невольно заскрипел я, чувствуя, как вся романтика уходит в пятки.

Мотыльки в ответ задёргали крылышками интенсивнее и загудели громче. Тоже в ужасе. От меня. Или от происходящего. Или просто так — у них на лице всегда ужас.

Ушки Ако медленно поднялись, хвостик встрепенулся. Она тоже какое-то время молчала, переваривая ситуацию. А затем выдала:

— А плевать! Продолжаем!

— Ты серьёзно?

— Абсолютно, — она снова вильнула задом, напоминая, что мы тут вообще-то не закончили.

— Но они же смотрят…

— И что? Пусть смотрят. Может, научатся чему полезному.

Я хотел возразить, но, глядя на мотыльков, понял, что они с таким же успехом могут смотреть на стену. С их интеллектом и вечным ужасом в глазах они вряд ли осознают, что именно происходит.

В общем, я решил не останавливаться.

И мы любились. А мотыльки на это в ужасе смотрели, грея ладошки у костра. Сидели рядком, тряслись и хлопали глазами.

Могу со стопроцентной уверенностью заявить: это была самая странная ночь за всю мою долгую нелёгкую жизнь.

***

Итак, наше путешествие продолжалось.

Мы миновали все деревни, что встречались нам на пути, старались избегать других путников — нам так было спокойнее. Еда есть, вода есть, с ночлегом проблем нет. Я как-то спросил Ако, не мёрзнет ли она по ночам, на что кролик ответила, что нет. Мол, от меня жар идёт как от печки, да и лето на дворе.

Где-то спустя полторы недели дорога вильнула и вывела нас на пологий берег Росянки, где мы остановились на привал. Помылись, постирали вещи и даже суп с рыбой приготовили. К слову, Ако он не понравился.

— Слушай, — задумчиво проговорила кролик, стуча ложкой по дну котелка.

— М?

— А это там, — указала она на другой берег. — Не Тихолесье случайно?

Я пригляделся на знакомые тёмные силуэты елей с желтеющим ковром иголок у корней и лёгким туманом.

— И правда. Похоже на него.

А ещё мы оба заметили фигурку в белом сарафане на берегу. Она стояла неподвижно, как статуя, глядя в нашу сторону. Или не глядя — с такого расстояния не разобрать.

— Тогда это… — Ако сглотнула. — Та самая ведьма?

У меня внутри что-то напряглось. Потому что, как и в прошлый раз, белый сарафан выглядел чужеродно и абсолютно неуместно на фоне окружающего пейзажа. Пятно света среди зелени. Тем не менее, фигурка оставалась неподвижной.

— Слушай, — снова повторила Ако, но уже заговорщическим тоном. — А давай прямо здесь?

Я аж поперхнулся.

— С ума сошла?

— А что? — хохотнула девушка, и в глазах её заплясали бесенята. — Пусть смотрит! Пусть от зависти пополам треснет!

— Да не… Не могу так. Мотыльки ещё ладно, а тут…

Договорить не успел — кролик уже скинула свой халатик и полезла на меня.

Короче…

Мы трахнулись на глазах у ведьмы.

Чисто теоретически, она была слишком далеко и ничего не видела. Возможно, это была вообще не она, и тогда у нас просто был секс на берегу реки. Обычный, ничем не примечательный секс под летним солнышком.

Но что-то мне подсказывало…

А ладно.

Похер.

***

Прошло три недели, началась четвёртая. То есть наш график сбился аж на половину. Однако ни я, ни тем более Ако не жаловались. Было в этом что-то тёплое и счастливое. Странное приключение, напоминавшее сон. Бесцельный, но очень приятный.

Как бы там ни было, но на двадцать пятый день впереди появились первые очертания Грибной Шляпки.

— Я… Я узнаю это дерево! — неожиданно воскликнула Ако, указывая пальчиком на гиганта, который, на мой взгляд, ничем не отличался от других точно таких же гигантов вокруг. Да, чуть побольше, помассивнее, но не так чтобы уж критично.

— Тебе кажется.

— Да нет же! — она даже подпрыгнула от возбуждения. — Я точно его узнаю! Гриз! — Ако схватила меня за руку и заглянула в глаза. — Мы пришли! Мы почти пришли!

На моём лице возникла улыбка. Только вот теперь я не знал, отчего она. То ли от того, что наша связь скоро прервётся и моя жизнь вернётся в привычное спокойное русло, то ли потому, что Ако улыбалась…

— Значит, тут живёт твоя кумихо, к которой мы собираемся? — уточнил я.

— Да! Но сначала зайдём ко мне домой.

— А-э-э, может, сразу к ней? — я немного растерялся, потому как помнил, насколько у неё огромная семья. В моём представлении они все выглядели как Ако. То есть получалось: Ако плюс Ако-мама, плюс Ако-папа и — сколько там? — ещё четырнадцать маленьких Аконят. Тут от одной-то голова кругом, а там…

Я сглотнул.

— Мы не можем явиться к правительнице с просьбой в таком виде! — безапелляционно заявила кролик, обводя рукой наши походные одежды. — Сначала надо привести себя в порядок! Ничего страшного не случится, если сперва заскочим домой.