Бесконечный лес: Под хвостом у кролика (СИ), стр. 78
Я осторожно уложил кролика на шкуру, позволил себе секунду полюбоваться её хмурой мордашкой, мгновение задержался на слегка приоткрытых губах, тяжело вздохнул и завалился рядом, укрыв обоих другой шкурой. Ночь поспит, завтра в себя придёт.
Однако!
Помним: когда Гризу слишком хорошо, вселенная щёлкает рубильником с табличкой «Поднасрать ему в тапки».
Ако резко очнулась и принялась яростно дёргать всеми конечностями.
— Гриз! Гриз, помоги! Я застряла!
— О-о-о, да боже ты мой! Угомонись уже!
Я с силой сдёрнул с её головы шкуру. На свободу тут же выпрыгнули два неугомонных кроличьих уха, а следом вредная моська Ако.
— Давай уже спать! Нам завтра идти до самого вечера, и это, поверь мне, охренеть какой повод прямо сейчас закрыть глаза и хотя бы притвориться спящим!
— Гриз… — прозвучал её тихий голосок.
— Что?!
— Подержи меня за хвостик.
Я резко открыл глаза и уставился в потолок. Сверчок на улице снова завёл свою незамысловатую мелодию, но теперь в ней отчётливо слышались вопросительные интонации.
— Что, прости? — с трудом произнёс я, когда дар речи наконец вернулся из самоволки.
— Ты слышал! — зло буркнула Ако. — Я сказала, чтобы ты поддержал меня за хвостик! Тебе трудно, что ли?!
— Это такая шутка у магозверей? — повернул голову и тут же встретился с её абсолютно, пугающе серьёзным взглядом. — Я сейчас возьму тебя за хвостик, а ты мне кулаком по яйцам зарядишь?
— Нет, — после короткой паузы ответила она. — Просто подержишь меня за хвостик. И всё.
И всё…
Я снова уставился в потолок. Долго думал. О жизни. О смерти. О том, где я свернул не туда.
— Зачем?
Сверчок затих. Видимо, тоже хотел послушать — нафига.
Кролик молчала. Сопела. Шевелила пальцами на одеяле.
— Надо, — наконец выдавила она.
— Кому?
— Мне.
— Зачем?
Опять пауза. Тягучая, как старая патока.
— Надо.
Ясно. Мы вошли в цикл.
Было в этом что-то капец какое неловкое. Часть меня утверждала, что хвостик — это всё-таки просто хвостик. То есть не то же самое, что девушку за титьку помять или ещё чего… пониже. И в то же время было в этом что-то до жути интимное.
Я мысленно согласился это сделать, но прежде чем успел озвучить своё решение, Ако гусеничкой повернулась ко мне спиной, прижимаясь своей пятой точкой к моему бедру. Я почувствовал, как к тыльной стороне ладони прижался её пушистик. Прижался и завибрировал. Прям дёрг-дёрг-дёрг из стороны в сторону.
Ладно.
Аккуратно обхватил его, слегка сжал, а затем провёл большим пальцем от основания до самого кончика.
Ако тихонько охнула и замерла. Всё тело её вдруг стало каким-то… напряжённым.
— Н-нежнее, Гриз. Он… очень чувствительный. Особенно в такие моменты.
Я сглотнул, продолжая пялиться в потолок. Что за «такие моменты» — уточнять не стал. Вместо этого ещё раз провёл большим пальцем по всей длине её миниатюрного пушистика, который наконец перестал дёргаться и замер в моей руке, словно доверился.
— Так?
Ако не ответила. Воспринял это как знак согласия.
“Чувствую себя каким-то кретином, если честно”.
И вот вроде ничего такого не делаю — ну гладишь хвост, подумаешь. Но почему-то это ощущается жесть как пошло. Прям что-то на извращенском уровне, хотя по факту — ноль криминала. Но тело, сука, не обманешь. Оно отзывалось иначе, чем голова.
К слову, мех у неё на хвосте был очень мягким и шелковистым. Как будто шиншиллу или песца гладишь. В теории это должно успокаивать, но что-то я нихрена не успокаивался, а как будто наоборот. Сердце долбило рёбра изнутри, в горле пересохло, а ладонь, кажется, вспотела.
Спустя минуту таких поглаживаний дыхание Ако стало громче — более тяжёлым и глубоким, с тихим, едва уловимым придыханием. Да и моё, пожалуй, тоже.
Спокойный до этого момента хвостик начал периодически вздрагивать. Ситуация накалялась. Тихие вздохи, дрожь, тепло — все эти мелочи накапливались и сбивались в один снежный ком, который, набирая скорость, куда-то катился. Только вот куда, кажется, никто из нас не знал.
Тем не менее, события продолжали набирать обороты.
— М-м… — послышался тихий, но чрезвычайно вызывающий стон.
Ако тут же заглушила его, прикрыв рот ладошкой, но я всё равно услышал.
Тем не менее, события продолжали набирать обороты. И в этот момент дверь в сарай снова скрипнула.
Это было настолько внезапно, что мы с кроликом оба замерли, будто нас едва не застукали за чем-то неприличным. Хотя, как мне кажется, так оно и было. Моя рука, всё ещё сжимающая её хвостик, превратилась в каменную статую. Ако так вообще дышать перестала.
— Ещё не спите? — прозвучал мурлыкающий голосок из темноты, а следом послышались мягкие, неслышные почти шаги.
— М… Нет, — выдавил я, старательно пытаясь звучать сонно и естественно. — Но почти.
— А ты чего не спишь? — заговорила Ако, причём с таким тоном, будто её только что грубо выдернули из глубокого сна, хотя секунду назад она издавала звуки, к сну не имеющие никакого отношения.
— Я подумала: а когда мы ещё с вами встретимся? — Катуси приблизилась, и в тусклом лунном свете блеснула полоска её улыбки. — И решила не упускать, мяв, такую замечтательную возможность!
— Какую ещё такую возможность? — нахмурилась Ако, и я почувствовал, как её хвостик нервно дёрнулся в моей ладони.
Вместо ответа Покс быстро стянула через голову свою ночнушку и, изящно изогнувшись, щучкой юркнула под шкуру.
— Поспать под тёплым бочком, разумеется! — промурлыкала она и начала карабкаться по моим ногам, цепляясь маленькими пальчиками за шкуру. — Какая кошка от такого откажется?
— Главное, спать не мешай, — недовольно пробубнила Ако, а её хвостик в моей руке снова дёрнулся. — Нам завтра идти до самого вечера, и это, поверь мне, охренеть какой повод прямо сейчас закрыть глаза и хотя бы притвориться спящим.
Да.
Так. Стоп.
Где-то я это уже слышал.
— Да во-о-о-обще не проблема! — прилетело мурлыканье из-под шкуры.
А я напрягся. Почему? Потому что поглаживания Ако за хвостик для меня не прошли даром, и Катуси вот-вот должна была столкнуться с непредвиденным препятствием на своём пододеяльном пути.
Я аж дыхание задержал. И да — Катуси буквально лбом врезалась в мой хер, который продолжал стоять гордо и непоколебимо, как скала в бушующем море.
Стыдоба-то какая!
Лампочку сверху воткнуть — и будет маяк, — пролетела странная и абсолютно неуместная мысль в моей голове.
Тем временем Катуси, не сразу сообразив, что именно преграждает ей дорогу к заветному местечку у меня на груди, протянула свою маленькую ручку и несколько раз его жамкнула. С любопытством. Изучающе. Прям как котёнок, который тыкает лапой в незнакомый предмет.
Я поджал губы. Очень плотно поджал.
Из-под шкуры прозвучало тихое, едва уловимое «гы-гы», а затем кошка — надо отдать ей должное — просто обогнула препятствие и поползла дальше, даже не комментируя.
Ладно… Хоть истерику устраивать не стала, как это, наверное, сделала бы Ако. И на том спасибо.
Кошка быстро добралась до моей груди — туда, где обычно находилось её уютное местечко, когда она путешествовала с нами. Я уже было выдохнул, решив, что самый неловкий момент позади.
Но Катуси, вместо того чтобы свернуться клубочком, упёрлась ладошками мне в живот и начала медленно, очень медленно опускаться обратно вниз. Тихонько. Осторожно. Пропуская мой член между своими бёдрами, пока не упёрлась в него своим мягким, горячим причинным местом.
И замерла.
Я перестал дышать совсем.
«Ты чего удумала, бестолочь?!» — попытался я думать как можно громче, в надежде, что эта писька хвостатая уловит мой мысленный крик.
Но фиг там. Катуси и не думала останавливаться.
Кошка скрестила ноги, прижимаясь ещё сильнее и обхватывая “меня” бёдрами со всех сторон, а затем начала плавно двигать попкой вверх и вниз. Амплитуда была мизерная, почти незаметная, и всё же этого хватило, чтобы внутри меня разверзлась целая буря.