Бесконечный лес: Под хвостом у кролика (СИ), стр. 52

И лишь тогда Назари осознала — ошмётки и кровь в воде принадлежали вовсе не сухопутному гиганту. Это были её сёстры. И русалки.

Последнее, что она успела увидеть перед тем, как тьма накрыла её с головой, — это летящую к её лицу огромную когтистую руку. И взгляд, мелькнувший сквозь муть. Взгляд нечеловеческий, исполненный первобытной, всепоглощающей злобы, что её собственное сердце остановилось на миг раньше, чем когти разорвали ей горло.

***

— Ако! Ако, нам нужна твоя помощь!

Голос Джейн звучал будто издалека. Кролик смотрела на воду, в которой только что исчезла рука Гриза, силясь понять, почему он её отпустил. Причина была очевидна, и всё же её сердце отказывалось с этим соглашаться.

Почему?

— Да очнись ты уже наконец! — Катуси со всего маха шлёпнула кролика по заднице, не постеснявшись выпустить при этом когти.

— Ай! Больно же!

— Не время спать! — рявкнула Джейн, ловко вспарывая живот пролетающей мимо ламии и в тот же миг уворачиваясь от копья русалки, вонзившегося в борт рядом с её ухом.

— Да… Да, я в порядке, — Ако тряхнула головой, и её уши резко встали торчком. Она снова сжала рукоять катаны, пальцы привычно обхватили шнуровку. — Но если мы слишком далеко отойдём от Гриза… я могу выключиться. Совсем.

— Как тогда? В подвале?

— Да. Как тогда в подвале, — кролик резким взмахом отразила удар и рубанула по следующей твари. — Не обращайте на меня внимания и продолжайте драться. Просто… держите меня в поле зрения.

— ОСТОРОЖНО! — Отчаянный, пронзительный визг Зёрнышка привлёк всеобщее внимание.

Девушки разом обернулись и замерли.

Из воды, прямо по курсу их лодки, взмыла в воздух предводительница русалок. Она выпрыгнула так высоко, что на миг показалась вся — от острых раковин на груди до мощного, переливающегося синевой хвоста с широким, рваным плавником. Она зависла в пике, выгнувшись неестественной дугой, и занесла костяное копьё для меткого удара. Целью были они. Все.

Время словно замедлилось. Застыли брызги в воздухе, замерли взмахи оружия. Ако инстинктивно крепче обхватила рукоять, её мышцы напряглись до дрожи. Джейн чуть присела, готовясь к отчаянному прыжку. Катуси просто вжалась в дно лодки, укрывшись за бортиком. Зёрнышко остолбенела, сжимая в оцепеневших руках бесполезное весло.

А в следующее мгновение из-под воды, прямо навстречу летящей русалке, вырвалось нечто.

Тёмное, огромное, облепленное клочьями плоти и обломками копий. Оно врезалось в неё с такой силой, что воздух аж хрустнул. Чудовище обхватило русалку огромными, покрытыми шерстью и ранами лапами, с хрустом выламывая руку с копьём и запрокидывая её голову назад. Когти, длинные и кривые, как серпы, впились в чешую и плоть, подминая под себя извивающееся тело. Всё это заняло долю секунды. Затем монстр, всё ещё сжимая в объятиях русалку, чей победный клич превратился в хриплый булькающий вопль, рухнул обратно в воду, утянув жертву в чёрную пучину. Лишь огромные расходящиеся круги да быстро тающее розовое облако отметили место их исчезновения.

Никто не понял, что это было. Только Ако, с её звериной скоростью реакции, успела мельком рассмотреть детали: всё тело существа было утыкано десятками копий и обломков. Одни торчали из него, как иглы дикобраза, другие были сломаны. Казалось, оно состояло из ран и ярости.

— Это… Что сейчас было? — медленно проговорила кролик, не отрывая глаз от взволнованной воды.

— Точно не человек, — так же шокированно ответила Джейн, опуская окровавленные ножи.

— И… и не магозверь, — тихонько добавила Зёрнышко дрожащим голосом.

Отличилась Катуси, которая до этого момента ловко отсиживалась за бортиком.

— А… что случилось? — кошка высунула голову, её уши навострились, а хвост нервно дёргался. Она крутила головой и начинала злиться, потому что явно пропустила что-то важное. — Что вы видели? Катуси очень-очень интересно! Я тоже хочу знать! Расскажите!

***

Наззари, одна из старших сестёр ламий, с ужасом наблюдала, как доселе невиданный монстр разрывает предводительницу русалок. Одной рукой он держал её за шею, а вторую погрузил в живот и, подняв над головой, начал тянуть в разные стороны, разрывая мышцы и ломая позвоночник.

Клич о помощи в мгновение сменился булькающим криком, полным агонии. Сразу с десяток русалок кинулось на выручку, но… результат был тот же. Он вырывал им рёбра, отрывал головы и руки, драл хвосты. Удары были хаотичны и беспощадны. Одной из русалок он сунул когти прямо в то место, через которое русалки откладывают икру, а затем просто выпотрошил её. Другой содрал лицо с черепа.

Третья попыталась нанести удар копьём и скрыться. Воспользоваться своей скоростью. Однако монстр с удивительной проворностью нагнал её, сжал в объятиях и одним движением сломал все рёбра, выдавив вместе с предсмертным криком остатки воздуха из лёгких.

И в этот миг, среди этого хаоса, когда даже самые яростные воительницы в ужасе отплывали назад, вперёд вылетела маленькая тонкая фигурка. Наззари узнала её мгновенно — по изящным чешуйкам на висках, по той самой диадеме из речного жемчуга. Это была принцесса Сарри, младшая и самая безрассудная из царских дочерей.

«Что она здесь делает?! Как она сюда попала?!» — паническая мысль пронзила сознание Наззари.

— Стой! Остановись! — прошипела ламия, изо всех сил рванув наперерез.

Но она опоздала.

Монстр, будто почуяв новую, более дерзкую добычу, легко перехватил копьё Сарри. Другой рукой он схватил девочку за шею и, не меняя хватки, развернул наконечник прямо к её лицу. Острый костяной шип оказался в сантиметре от широко распахнутых, полных ужаса глаз.

Одно движение. Одно мгновение. И он снесёт юной ламии полголовы, превратив юную принцессу в ещё один кровавый ошмёток.

***

Я был готов ударить. Просто засунуть это копьё прямо в её маленький зубастый рот, да так, чтобы наконечник вышел с обратной стороны черепа. Без мыслей. Без сожалений. Просто ещё одно движение в этом бесконечном цикле ярости.

И вдруг… наши глаза встретились.

Её взгляд не был хищным. Не был злым. Он был… детским. Полным такого чистого, животного ужаса, что он пронзил кровавый туман в моём сознании, как луч света сквозь грозовую тучу.

Не знаю почему, но в голове бурным потоком пронеслись картинки, будто подаренные кем-то со стороны: вот эта мелкая писька упрашивает старших взять её с собой. Вот её отталкивают, шипят, чтобы не путалась под хвостом. Вот она смотрит вслед уходящим воительницам — взгляд, полный обожания и зависти. И вот она, решившая проскользнуть тайком, чтобы доказать, что она уже большая…

И теперь — этот ужас. Осознание того, во что превратилась её авантюра. Не подвиг. Не слава. Только острый наконечник у лица и дыхание смерти, пахнущее кровью и речной тиной.

Именно этот ужас на её детском лице стал тем якорем, что выдернул меня из пучины безумия и швырнул обратно в реальность. В реальность, где моё тело — это одна сплошная боль, где вода вокруг красная, а я сжимаю горло ребёнку.

В следующий миг на моей руке повисла другая ламия — взрослая, с чешуйчатой кожей и умным, но отчаянным взглядом. Она беззвучно шевелила губами, её тонкие пальцы с острыми ногтями судорожно жестикулировали, пытаясь что-то объяснить, вымолить, остановить.

Я не понимал ни слова. Ничего не знал. Ничего, кроме того взгляда.

Я снова посмотрел на девочку. На её широкие, полные ужаса глаза. И мои пальцы, сжимавшие древко копья и её хрупкую шею, сами собой… разжались.

Копьё, получив свободу, медленно пошло ко дну. А вместе с ним в моей голове с глухим стуком снова опустился тяжёлый занавес. Сознание, только что пробившееся к свету, снова погрузилось во тьму, унося с собой и ярость, и боль, и этот детский взгляд — последнее, что я помнил перед тем, как всё снова стало чёрным.

***

— Мы тонем! — в отчаянии взвизгнула Зёрнышко, глядя, как корма уходит под воду.

Это видели все. И так же понимали, что в воде они станут лёгкой добычей. Их разорвут за секунды.