Бесконечный лес: Под хвостом у кролика (СИ), стр. 30

“Сейчас точно нельзя уходить… Чёрт побери! Надо было раньше! Надо было сразу встать и выйти! А-а-а-а, Ако, ты дура! Дура-дура-дура-дура! Только вместо рогов уши!”

— Помнишь, что я сказала, когда увидела тебя? — голос Герды прозвучал приглушенно, но четко.

— Э-э… что я похотливая? — выдавила Ако.

На лице волчицы дрогнули уголки губ, проступила едва заметная улыбка, и в тот же миг она приоткрыла глаза. Взгляд был мутным, но цепким.

— Да. От тебя пахло похотью, как от сучки в течку. Когда я жила в общине, до поимки, у нас всё было общее. Общие мужчины, общие женщины. Молоденькие волчицы часто просили научить их любовному искусству — чтобы не опозориться перед избранником. Я учила. А тех, кто задирал нос... ломала. По-своему. Непослушным щенкам нужно указывать их место. Я была сильной. Яростной. А теперь... — Она медленно провела ладонью по воде. — Внутри пустота. Но когда я учуяла твой запах... Во мне прорезался огонёк. Маленький, но живой. Триггер, как говорит Густав. Я хватаюсь за каждую эмоцию, чтобы оставаться в сознании. И тут во мне вспыхнули воспоминания. Азарт охоты. Власть. Чувство, когда хватаешь соперника за запястья, прижимаешь к земле и берешь всё, что хочешь... Неважно, готов он отдавать или нет.

«Ох, мать, ну и порядки!» — пронеслось в голове у Ако. Её большая семья с братьями и сёстрами внезапно показалась образцом душевного здоровья.

Крольчиха попыталась натянуть улыбку, свести всё к шутке, но получилось нервно и неестественно.

— Хе-хе... Здорово у вас, значит, было...

Герда плавно приподнялась и приблизилась так близко, что их бёдра под водой соприкоснулись. Ако инстинктивно отодвинулась, но волчица снова сократила расстояние.

— Каждая эмоция, Ако, на вес золота. Я хватаюсь за них, пытаясь раздуть из искры пожар... в надежде снова увидеть всю картину.

Ако замерла, чувствуя, как ладонь Герды ложится на её бедро и медленно, неотвратимо скользит вверх, к его внутренней стороне.

— А, хе-хе, знаете... — голос Ако дрогнул. — Я вроде как уже накупалась. Жарко, голова кружится... Пожалуй, я пойду.

С этими словами она резко поднялась из воды, но едва сделала шаг, как чья-то рука мертвой хваткой вцепилась в её маленький пушистый хвостик, не оставляя ни малейшего шанса на побег.

— Ай! — крольчиха ахнула и резко обернулась.

Конечно же, это была Герда. Волчица сидела в воде с тем же каменным лицом, но теперь её пальцы мертвой хваткой впились в пушистый комочек.

— Эм… Прости. Я, кажется, хех, случайно… зацепилась за твою руку…

— Не случайно, — тихо проговорила Герда и легонько потянула хвостик на себя. Ако попятилась, но, не удержав равновесия, шлепнулась обратно в воду — прямиком в объятия волчицы. Хвост обрёл свободу, но теперь всё тело крольчихи оказалось в плену.

— Что ты… делаешь? Отпусти! Отстань! — девушка попыталась подняться, но Герда рывком притянула её назад и, вспоминая былые привычки, впилась зубами в шею.

Ако замерла, боясь пошевелиться, а уверенные руки уже принялись исследовать её тело. Одна захватила грудь, вторая скользнула вниз, вызывая приступ паники.

— Прекра… ти…

— Умоляй, и я подумаю, — послышался томный хриплый шёпот.

Конечно, Ако не собиралась умолять. Но пальцы Герды уже проскользнули между бёдер и добрались до самого чувствительного места, заставив всё тело крольчихи вздрогнуть.

Волчица не церемонилась: она сжимала, крутила и давила — куда грубее, чем когда Ако занималась этим сама. Но, к её ужасу, ощущения всё равно были пьяняще-приятными.

— Да, хв… ах… хватит!

Ако попыталась сжать ноги, но стоило дёрнуться, как зубы снова впились в шею, а дыхание Герды стало громким и влажным. Пальцы продолжали свою работу, вызывая бурю ощущений, — и хотя крольчихе отчаянно хотелось сбежать, волчица не позволяла себе проникнуть внутрь. По крайней мере, пока.

Ако боролась, но… не в полную силу. Потому что какая-то часть её — та самая, что подчинялась кроличьей природе, — отчаянно этого хотела.

Движения пальцев ускорились, стали ритмичными. Ако почувствовала, как внутри просыпается что-то бурное и неудержимое. Дыхание сбивалось, тело плавилось.

— Я, кажется, сейчас… — успела она выдохнуть.

На лице Герды промелькнула торжествующая ухмылка. Она грубо раздвинула ноги крольчихи и продолжила атаку, смакуя каждый срывающийся вздох, каждый подавленный стон.

Ако уже не сопротивлялась — наоборот, её бёдра сами начали двигаться в такт, помогая пальцам Герды достичь заветной цели.

Ещё один горячий вздох, ещё одно движение — и волчица, словно почувствовав это, снова впилась зубами в шею крольчихи, заставив её выгнуться. В следующее мгновение тело Ако содрогнулось от взрыва ощущений. Волны удовольствия накатывали одна за другой, заставляя её трепетать, пока зубы Герды удерживали её в покорности.

— Ох… — её измождённый стон растворился в густом паре.

Где-то на задворках сознания царапалась мысль: «Как я теперь буду смотреть ей в глаза?» — но она тонула в розовом тумане наслаждения.

Однако Герда не собиралась останавливаться.

Резкий толчок в спину вернул Ако к реальности. Она едва успела выставить руки, чтобы не удариться о бортик ванны.

— Эй, ты чего толкаешься?! — возмутилась крольчиха, снова чувствуя знакомую хватку за хвост.

— Как-то ты быстро… Так дело не пойдёт, — прозвучал спокойный голос за спиной.

— М-мне хватит. Я всё, понимаешь? Отпусти… — Ако остолбенела, почувствовав, как Герда буквально засунула нос между её ног. — Т-ты что делаешь?! С ума сошла!

Крольчиха инстинктивно сжала ноги, но тут же получила звонкий шлепок по попе.

— Ай!

— Ещё не всё.

Герда занесла руку и снова ударила — уже сильнее. За первым шлепком последовал второй, потом третий.

«Да что ей от меня нужно?..»

— Ай! — снова вскрикнула Ако, когда волчица дёрнула её за хвост вверх. — Мне это совершенно не нравится! Хочешь сделать приятно — делай! Не надо меня бить! Я против насилия!

Она ожидала нового удара, но вместо этого услышала тот же флегматичный голос, в котором теперь проскальзывала лёгкая насмешка:

— Хочешь, чтобы тебе сделали приятно — встань в позу, как полагается голодной суке. Что ты из себя строишь?

— Я сейчас уйду!

— Так уходи.

— Вот и уйду…

Герда снова занесла руку и ударила так, что на коже остался яркий красный след.

— Мне объяснить, как выглядит поза суки?

И без того пылающее от стыда лицо Ако вспыхнуло с новой силой. Возможно, если бы она действительно захотела уйти, Герда отпустила бы её, но...

Крольчиха закусила губу и, мысленно ругая себя, послушно расставила ноги шире, выгнув спину в немом вопросе — так?

Секунду, две, три — может, целую вечность — ничего не происходило. Ако уже начала думать, что снова всё сделала не так, но едва она собралась обернуться, как хватка на хвосте усилилась, и в следующий миг пальцы Герды грубо и бесцеремонно вошли в неё, заставив крольчиху ахнуть от неожиданности и резкого удовольствия.

— Кха-а!

Ако дёрнулась, инстинктивно пытаясь уйти от навязчивого проникновения, но Герда лишь сильнее потянула её за хвост, не сбавляя темпа. Её движения были резкими, точными, будто она работала на конвейере, а не занималась любовью. С каждым толчком давление изнутри нарастало, и Ако чувствовала, как теряет контроль над собственным телом.

— По-медленнее… Пожалуйста… Не так сильно…

Стыдно было признаться, но у неё возникло странное, навязчивое желание — будто она вот-вот описается. И волчица, словно угадав это, намеренно давила именно туда, куда не надо. Ако пыталась сместиться, наклониться, но стоило ей уйти на сантиметр, как дёрганье за хвост возвращало её в нужную позу.

И в тот самый миг, когда крольчихе показалось, что она наконец взяла тело под контроль, Герда снова надавила — глубоко, сильно, безжалостно проведя пальцами вдоль внутренней стенки, выжимая из неё последние капли сопротивления.

Ако вздрогнула, пискнула — и внезапно для себя самой пустила в воду купели маленькую, предательскую струйку.