Бесконечный лес: Под хвостом у кролика (СИ), стр. 28

Преисполнилась, зараза. Любит, когда за ухом чешут.

— Густ, у нас проблемы, — наконец решил я прекратить этот цирк и перейти к делу.

— Про проблемы я в курсе! — ответил он, не отрывая восхищённого взгляда от Ако. Чувствую, дай ему волю — он бы ей храм построил, и не один. — Про тебя все газеты тогда писали.

— Нет, я про другие проблемы.

— Другие проблемы?

— Да. Другие.

— А тебе прошлых было мало? — поправил он очки и вопросительно взглянул на меня.

— Господин, — вмешалась волчица. Голос её звучал так же устало, и это сильно контрастировало с её внешностью. Девушка выглядела молодой, сильной, со слегка диковатыми чертами лица. Казалось, что ей больше подойдёт место на бойцовском ринге или на охоте, нежели наряд горничной. Однако сейчас она выглядела так, будто только что перепахала поле босиком. Может, Густав её гоняет? Может, болеет чем?

— Мне стоит заварить чай? — поинтересовалась она.

— Манеры… — в этот момент лицо парня стало таким, будто его молотком по голове трахнули. — Ох, конечно! Конечно, конечно! Мои манеры! Где же мои манеры?! — всплеснул он руками. — Скорее проходите! Герда, чего же ты стоишь?! Завари чай и подай к столу самые лучшие продукты, что у нас есть!

Волчица даже бровью не повела.

— В буфете лежат пряники, которые я купила на прошлой неделе.

— Да какая разница! Они ведь самые лучшие? — уже не так торжественно спросил Густав. Я даже нотку надежды в его вопросе услышал.

— Так точно, господин.

— Вот и давай их!

Чёрт побери, а можно мне эту волчицу? Я требую обмена! Меняю кролика на волка! Исполнительная, тихая и послушная. Чёрт с ними, с волчьими ушами, как-нибудь уж стерплю.

В общем, мы сели за стол. Герда — так, оказалось, звали волчицу — заварила нам чай. Мне, к слову, в силу размеров, налили в отдельную кружку, которая больше напоминала графин, уже после остальных. А затем она, что было совсем не свойственно прислуге, молча присоединилась к нам за одним столом.

— Ну, Гриз, рассказывай! — Густав отсалютовал чашкой, глотнул, а потом попытался откусить кусок пряника. Безуспешно.

— В общем, ситуация у нас такая…

И я начал историю с того момента, как мы с Плешивым сидели у костра. Плавно перешёл к инквизиторам, встрече с Ако и сути нашей проблемы, которая заключалась в том, что мы теперь не можем отойти друг от друга больше чем на пятьдесят метров.

— Уже на тридцати начинает болеть голова, а дальше — хоть вешайся, — закончил я.

— Вот как… — задумчиво проговорил Густав, потирая лоб.

— Нет, не так! — внезапно крикнула Ако, но затем, видимо вспомнив, что она алмаз-бриллиант, быстро снизила громкость. — То есть… Всё не так.

Все за столом уставились на крольчиху.

— Что не так? — спросил я.

— Всё не так, — последовал лаконичный ответ.

После этого Ако принялась излагать свою версию событий, где я, естественно, оказался исчадием ада, а она — бедной и несчастной принцессой, вынужденной скитаться с каким-то варваром. Переубеждать Густава я не стал — как ни крути, сути это не меняло.

— В общем, Гриз сказал, что ты опытный колдун и можешь нам помочь, — закончила она, сияя от самодовольства.

— Гриз, — Густав посмотрел на меня так, будто я предложил тушить пожар бензином. — С чего ты взял, что я колдун?

— Ну… Ты же там что-то… Алхимией в университете занимался. Я и подумал…

Мне и самому стало неловко.

— Алхимия, Гриз, это на-у-ка! Наука! — парень ткнул пальцем в стол, словно пытался раздавить невидимого таракана. — Здесь нет никакой магии! Конечно, я могу посмотреть, что там с вашей печатью, но вряд ли это хоть как-то вам поможет.

Ако неожиданно упала лицом на стол, громыхнув при этом всей посудой, какая была, включая пряники. Видимо, поняла, что нам ещё до-о-олго путешествовать вместе.

Волчица, как по сигналу тревоги, тут же вскочила с места и двинулась на выход из кухни.

— Ты куда? — остановил её Густав.

Девушка обернулась, посмотрела на кролика, затем на Густава, потом снова на кролика.

— За лопатой, пилой и мешками.

— Э-э… Зачем? — растерянно спросил парень.

Её взгляд снова описал тот же круг.

— Нужно спрятать тело.

Ако резко выпрямилась, сообразив, что именно её хотят распилить и закопать.

— Не надо! Я жива!

— О-о… — флегматично удивилась Герда и снова вернулась за стол. — Как здорово. Меньше работы.

А кролик тем временем откинулась на спинку стула, скрестила руки и уставилась на меня полным насмешки взглядом.

— Колдун, да?

— Ой, отстань! У нас всё равно выбора не было!

— Одно но! — Густав поднял палец, которым только что «давил жука». — С расположением Грибной шляпки я всё же помогу. У меня есть несколько карт с поселениями магозверей. Часть из них досталась мне от предшественников, другую я нанёс собственноручно.

— И на том спасибо, — мой взгляд медленно переместился на Ако. Мы оба понимали, что нам предстоит идти дальше вместе. — Густав, мы бы хотели остановиться у тебя на ночь, а завтра снова двинемся в путь. Надеюсь, ты не откажешь нам…

— Конечно! Разумеется, не откажу, Гриз! Герда приготовит вам комнату, а пока предлагаю выпить ещё чаю и послушать нашу историю. — В этот момент он многозначительно посмотрел на свою горничную, намекая, кто именно должен налить чай. Однако волчица никак не отреагировала. — Герда? Герда, чай.

— Не хочу. Наливайте сами, господин.

Густав поджал губы, но ругаться не стал. Поднявшись из-за стола, он пошёл кипятить чайник и вместе с тем начал рассказывать:

— В общем, я всю свою жизнь, сколько себя помню, увлекался историями про магозверей. Их культурой, бытом, историей, тем, какие они вообще бывают. Сам бы отправился на другую сторону Росянки, но… — Парень поставил чайник на плиту и обернулся к нам, опершись на столешницу. — Война. А я, к сожалению или к счастью, совсем не воин. Однако! — Снова палец вверх. — Я решил, что раз не могу взаимодействовать с магозверьми на их земле, то буду делать это здесь! Немного подумав, взялся за разработку эликсира, который в будущем должен восстанавливать ману тем, кого осушили, и возвращать их к нормальной жизни.

Ако восхищённо закивала головой. Мол, какой молодец Густав, не то что маньяк-извращенец-убийца Гриз.

— Так вот, — продолжил парень, — добился я немалого в этом направлении, но на текущем оборудовании это был потолок. Тогда подкопил денег и отправился на рынок за новым перегонным кубом. И что вы думаете я купил?

— Что купили? — переспросила Ако.

— Ага, куб перегонный… — хохотнул парень. — Вот он сидит. — Густав кивнул в сторону Герды. — Увидел, как её порют после сушки. Мимо бы прошёл, но она дважды умудрилась подняться на ноги после того, как её повалили.

— А что происходит во время сушки? Как это? — поинтересовалась Ако.

Вопрос был задан Герде, но она продолжала молча сверлить стол взглядом.

— Хех, с ней иногда такое бывает… Если коротко, то высушенный магозверь теряет все эмоции и желания. В этом состоянии вы не боитесь, не грустите, не злитесь, не любите — вообще не испытываете никаких эмоций. Там хоть калёным железом прижигай.

— И боли не чувствуем? — ужаснулась крольчиха.

— В том-то и дело, что чувствуете! Но вам, как бы, всё равно. Вы превращаетесь в овощ, который ощущает боль, может двигаться, думать, но ничего не хочет. И зачастую, когда магозверей вытаскивают с сушки, они просто лежат, словно мёртвые. Некоторые даже дышать перестают. А эта… — Густав снова кивнул на Герду. — Эта встала. Аж два раза. Ничего не делала, ничего не говорила, но поднималась. Я посчитал, что она станет идеальным объектом для исследований! С ней-то у меня и получилось сделать первый эликсир.

— И он работает? — не унималась Ако.

— Пока слабо…

Все снова взглянули на Герду. Волчица сидела недвижимо, уставясь в одну точку.

— Она всё прекрасно слышит, но не хочет отвечать. Не хочет двигаться, смотреть на вас, есть или пить. Такое иногда случается — эликсир далёк от идеальной формы. У высушенных жёсткий дефицит эмоций, но иногда получается их вытащить из этого состояния. Триггеры бывают разные, и напороться на них можно совершенно случайно. Это может быть звук, запах или даже слово. Причём не всегда одно и тоже срабатывает дважды.