Бесконечный лес: Под хвостом у кролика (СИ), стр. 110
— Тут пахнет ещё чем-то… Чёрной ягодой, — Фенрир поморщился, поводя носом. — Отвратительный запах. Кровь. Моча. Говно. — коротко перечислил он всё, что чуял.
— Да плевать, чем пахнет. Где Ако?
Мы обогнули здание, и волк указал на металлическую дверь, которая, похоже, вела в подвал. Она была массивной, ржавой, с огромной щеколдой.
Дверь оказалась крепкой. Первый удар ногой отозвался лишь глухим стуком. За ним последовал второй, третий, четвёртый. Я бросался на неё снова и снова, вкладывая в удары всю свою ярость и отчаяние. После удара десятого дверь отошла буквально на пару сантиметров и тут же спружинила обратно.
Но прогресс пошёл. Я принялся атаковать её с новой силой. Быстрее, сильнее, вкладывая в каждый удар всего себя. И с каждым разом дверь отпрыгивала всё дальше, пока не застряла в таком положении. Ещё один удар — полотно выгнулось. И ещё один — дверь сорвало с петель, и она с грохотом улетела вниз по лестнице.
— Иди за ней. Я посторожу, — прорычал Фен.
Я шагнул в темноту подвала.
Спустившись по лестнице до первого поворота, попытался позвать её.
— Ако! Ако, ты здесь?!
Тишина. Только моё тяжёлое дыхание и где-то далеко капающая вода.
В сердце кольнуло страхом. Что, если мы опоздали? Что, если я не успел?
В таком случае я должен увидеть это своими глазами.
Я шагнул дальше и остановился. Передо мной открылся вид на подвальное помещение — низкий потолок, грязные стены, вдоль которых стояли деревянные сёдла с прикованными к ним девушками. Но я видел только одну.
Ако.
Она сидела, пристёгнутая к деревянной конструкции, с трубками, торчащими из её тела. Измученная, бледная, с закрытыми глазами и безвольно свисающими ушами.
— Что… Что они с тобой сделали… — вырвалось у меня тихим шёпотом.
— Не подходи-и-и! — чей-то визг вернул меня в чувство.
Я повернул голову и увидел забившегося в угол толстяка с длинным носом. Он вооружился метлой и трясся, глядя на меня.
«Убей! Сломай! Разрушь! КРУШИ-И-И-И!» — зарычал медведь внутри.
Глаза снова начало затягивать красным туманом. Я сделал шаг вперёд.
— ЧТО ТЫ С НЕЙ СДЕЛАЛ?! — рука будто по своей воле сжалась вокруг шеи толстяка и оторвала его от земли. Я сжимал, чувствуя, как хрящи хрустят под пальцами, и знал, что ещё чуть-чуть и он умрёт.
— Я н-ничего… — прохрипел он, болтая ногами в воздухе.
— ВЫЛЕЧИ! СДЕЛАЙ КАК БЫЛО! ПУСТЬ ОНА БУДЕТ ЗДОРОВОЙ! ВЫЛЕЧИ! СЕЙЧАС! ПРЯМО СЕЙЧАС!
— Я… Х-хорошо! Хорошо! Я всё сделаю! — затараторил толстячок, и в его глазах был такой животный ужас, что я, сам не зная как, разжал пальцы.
Он рухнул на пол, закашлялся, но тут же подскочил и побежал к Ако.
— Она сейчас п-просто спит, — заикаясь, говорил он, дрожащими руками отключая трубки. — Надо д-дать время. Ч-чуть-чуть п-полежит и отойдёт.
Когда он достал последнюю трубку, я отшвырнул его в сторону и аккуратно взял Ако на руки. Она была лёгкой — слишком лёгкой. И холодной. И такой беззащитной, что у меня сердце разрывалось на части.
— Ако, — позвал я тихо.
Провёл пальцем по её щеке. Её ушки безвольно свисали вниз, смешавшись с волосами.
— Ако, я… Я тут. Я пришёл. Ако, открой, пожалуйста, глаза.
— О-она проснётся! — донёсся голос крота из угла. — Она точно проснётся! Просто нужно время!
И в этот момент из коридора прозвучали девичьи голоса. Слабые, надломленные, но живые.
— Кто здесь?!
— Помогите нам! Он нас запер!
— Выпустите!
— Кто-нибудь! Мы зде-е-есь!
Я бросил один взгляд на толстяка — и тот всё понял без слов. Умница, сука.
В следующую минуту в комнату высыпала целая толпа девушек в каких-то грязных больничных халатах. Кто-то кинулся к столу крота, кто-то к тумбочке, кто-то начал метелить ногами его самого. Они что-то кричали, плакали, смеялись. Потом нашли коробку с пробирками и начали раздавать их между собой. Я вообще не очень понимал, что происходит, да и не хотел понимать.
— Ладно, — я взглянул на Ако, прижимая её крепче. — Давай вернёмся домой. Родители тебя, наверное, уже потеряли.
Она не ответила.
«Только бы мы не опоздали. Пожалуйста. Пусть мы пришли вовремя», — билась мысль где-то на подкорке.
Я поднялся наверх, где нас ждал Фенрир. Волк рыскал носом по земле, то и дело поднимал голову, оглядываясь.
— Гр? — спросил он, глядя на Ако.
— Не знаю… — ответил я. — Но вроде дышит.
— Ар…
Мы смотрели с волком друг на друга, и я осознал, что больше не понимаю его речи. Только звуки — рычание, повизгивание, короткие «гр» и «ар». Исчезло волшебство, или просто Фенрир больше не хотел говорить по-человечески — неважно. Моего чудо-супа хватило «от» и «до».
— Спасибо, что помог, — сказал я, выдохнув. — И тогда. И сейчас. Спасибо за всё… Фенрир.
Я взглянул на Ако, а когда снова поднял глаза, его уже не было. Только тень мелькнула между деревьями и растворилась в ночи.
— Вот же… Неугомонный волчара, — тихо усмехнулся я, оглядываясь в надежде, что замечу его лохматую задницу. Но нет.
Я посмотрел на кролика.
— Пойдём домой.
В этот момент из подвала врассыпную ринулась толпа девушек. Кто куда — с визгами, с воплями, с криками «помогите!». Они разбегались в разные стороны, спотыкались, падали, поднимались и бежали дальше. В ночи, к свободе.
А я побрёл домой. С Ако на руках. По улицам, залитым кровью и усеянным обломками. Мимо тел, мимо разрушенной пагоды, мимо затихающего города.
Никто не останавливал. Никто не спрашивал. Только тихие взгляды из окон и приглушённый шёпот.
Я шёл и смотрел на её лицо. Такое спокойное. Такое безмятежное.
— Ако, — сказал я, когда мы уже подходили к знакомому забору. — Мы пришли. Открывай глаза.
Она не ответила.
— Ну же, — мой голос дрогнул. — Хватит спать. Твоя мать, наверное, уже ужин приготовила. Отец усы от волнения повыдёргивал. Открывай.
Тишина.
Я остановился перед калиткой. В доме горел свет. Из трубы шёл дым — кто-то топил печь. Где-то внутри слышались голоса — встревоженные, но уже не такие испуганные, как раньше.
— Ако, пожалуйста, — прошептал я.
И в этот момент её уши дёрнулись. Сначала одно. Потом второе. Медленно и тяжело. Ако чуть приоткрыла глаза.
— Герой… Гриз… Пришёл…
На измученном лице кролика возникла счастливая улыбка, и она снова отрубилась.
Кажется, всё-таки успел.
Глава 42 - Эпилог
Ако проснулась далеко не сразу. Её сознание длительное время блуждало где-то на границе реальности и сна. После ядрёной дозы экстракта черноплодной ягоды организму требовалось время и покой, чтобы прийти в себя. Тем не менее, всё, что требовалось, — всё это у него было.
Сначала очнулось одно ухо. Встало, покрутилось, прислушиваясь к окружающему миру. Потом, будто убедившись, что опасности нет, толкнуло второе. И вот уже два локатора исследовали местность на наличие посторонних звуков, путешествуя то к одной стороне подушки, то к другой.
— Защищайся, проклятая лисица!
— Сам ты проклятая лисица! — донеслись с улицы знакомые детские голоса, за которыми последовал деревянный перестук.
Тр-р-р-р! Ту-ту-у-у-у-у-у!
Ушки повернулись в другую сторону, откуда доносилось шкворчание и звон посуды. Тут уже без носа было никак не обойтись. В общем, носик Ако тоже проснулся и доложил, что пахнет жареной картошечкой с грибочками. А ещё огурчиками и помидорками. И вот прям так — нюх-нюх-нюх — потянулся к соблазнительному аромату, когда внезапно по нему прилетел жёсткий, резкий и горький запах, от которого хотелось забиться в самый дальний угол или вообще потерять обоняние. Однако и в нём было что-то знакомое. Что-то, что она уже чуяла раньше, но никак не могла вспомнить.
И в этот момент на фоне столь привычных звуков выделился ещё один.
— Хр-р-р… Пф-ф-ф… Хр-р-р-р… Пф-ф-ф… Хр! — резко оборвался он на особенно громкой ноте. А затем также спокойно продолжился. — Пф-ф-ф…