Дым и шрам (ЛП), стр. 46

Успокаивающая тишина ночи должна была принести Элирии покой. Возможность просто побыть собой после стольких испытаний. Вместо этого она не находила себе места.

Кит была молчалива, когда они вошли через одну из дверей, за которой материализовалась их вчерашняя спальня. Они без слов договорились отложить любые долгие и эмоциональные признания до утра и просто рухнули на свои кровати.

Элирия больше всего на свете хотела поддаться сну. Не получалось. Она лежала на боку, уставившись в стену рядом с кроватью, и события прошедшего дня прокручивались в ее голове снова и снова.

Рывок к дверям. Золотое зеркало. Битва. Тьма. Полыхающий дом. И… последствия. И практически с каждым воспоминанием, пропитывая каждый образ, переплетался он.

Почему Седрик так прочно занял ее мысли? Неужели это лишь отголоски Испытания Духа? Она думала о сцене, которую застала, вынырнув из собственного испытания: его тело, свернувшееся калачиком на горящем полу, языки пламени, пляшущие вокруг. Она думала о морщинках у его глаз, о сжатых челюстях, когда он боролся с болью. Ее первым порывом было броситься к нему, запеть, попытаться унять его страх.

Она думала о том, как расширились его глаза, когда он понял, что это она, как боль и смятение на его лице сменились чем-то похожим на благоговение. Как он вспыхнул облегчением… прежде чем снова провалиться в подозрительность.

Элирия уткнулась лицом в подушку с ухмылкой, вспоминая, как он бросился на нее после этого. Боец он некудышный — ладно, тут надо отдать ему должное, драться он умеет. Ей стало интересно, каково это — сойтись с рыцарем в бою при менее травмирующих обстоятельствах. Задачка явно была бы веселой.

А затем она мотнула головой, пряча лицо в прохладном хлопке. Да что с ней такое? Почему она чувствует его присутствие повсюду? Почему он всегда рядом? После каждого испытания. Еще до того, как она вошла в Врата. Даже здесь, сейчас, она чувствует его.

Она не понимала почему. Не понимала этой вспышки узнавания, которая, казалось, пробегала по венам при мысли о нем. Благодарность? Не то чтобы он сделал хоть что-то, чтобы помочь ей. Да, он вытащил ее с края, когда она накинулась на Белиена, но это не идет ни в какое сравнение с тем, как она помогала ему — причем уже неоднократно. И с тем, как она помогает Кит.

Элирии казалось, что с ней происходит что-то очень, очень неладное, потому что чем больше времени она проводила в этом месте, тем труднее становилось помнить причину своего пребывания здесь. Словно разум выталкивал мысли о Кит и Эвандере, заменяя их этим бесящим, самодовольным человеком.

И ладно, она готова была признать, что этот мужчина не так уж абсолютно отвратителен, как ей показалось изначально. Особенно теперь, когда он, кажется, наконец — вроде как? — поверил, что она не имеет отношения к убийству его родителей. И да, возможно, то, что она увидела его в момент глубочайшего падения, немного смягчило ее отношение к нему.

Совсем чуть-чуть.

Но он все равно был невыносим. У него все так же шило в жопе и палка в груди. Элирия вздохнула. Голова раскалывалась. Она подумала о том, как много всего произошло с самого утра. Кажется, будто совершенно другая девушка запасалась беконом и обменивалась колкостями с рыцарем.

Каждый час, проведенный здесь, казался одновременно и вечностью, и мгновением. Сколько времени проходит за пределами Небесного Святилища? Столько же? Или древняя магия этого места искажает их чувства? Искривляет само течение времени?

Она перевернулась на спину, стиснув одеяло под подбородком словно якорь, будто оно могло приковать ее к настоящему. Ей нужно было, чтобы круговорот в голове остановился — хотя бы на пару мгновений.

И это была не тьма, которая не давала ей спать. С ней она заключила мир — по крайней мере, пока. Это было кое-что другое. Оно тянуло ее, очень похоже на то чувство, когда ты что-то забыл, но понятия не имеешь, что именно.

Элирия села и свесила ноги с края кровати; легкое белое спальное платье едва касалось коленей. Голые ступни ощутили прохладу каменного пола. Взглянув на мирно спящую Кит, Элирия выскользнула из комнаты, даже не потрудившись надеть сапоги. Ей просто нужно было проветрить голову. Требовалось пространство, чтобы подумать.

Как только она закрыла дверь спальни, ее накрыла тревога. Ей даже не пришлось оборачиваться, чтобы понять: она находится не в главной зале Святилища, где они проводили все время между испытаниями. Она стояла в длинном пустом коридоре.

Мерцающий свет факелов озарял коридор. Элирия на мгновение замешкалась, проведя ладонью по стене, словно ища поддержки у прохладного камня.

Ночь была тихой. Никаких следов других чемпионов, даже дверей в их спальни. Никаких признаков жизни вообще, кроме низкого гула древней магии Святилища. Это успокаивало что-то в душе Элирии. Тихая мелодия слетела с ее губ, вплетаясь в песню магии, и первобытное беспокойство растаяло.

Она сделала шаг вперед, позволяя зову в груди вести себя по извилистому коридору.

Обогнув плавный поворот коридора, Элирия замерла.

«Ну разумеется, — подумала она. — Какого, блять, черта».

Зов привел ее прямо к нему.

Седрик сидел на каменной скамье в небольшой нише в конце коридора — обхватив голову руками и ссутулив плечи. Лунный свет пробивался сквозь окно над его головой. Доспехи исчезли, оставив его в простой черной тунике и штанах.

Открытый.

Уязвимый.

Человек.

Должно быть, он услышал ее, потому что поднял голову прежде, чем она успела сделать следующий шаг. Его карие глаза расширились от эмоции, которую Элирии было трудно распознать. Это было не удивление — не совсем. Скорее благоговение. Неверие.

Словно он не ожидал ее увидеть, но в то же время ожидал именно ее.

И Элирия его понимала. Потому что вопреки всякой логике ощущала то же самое.

По какой-то причине небожители, судьба или само проклятое звездами Испытание вознамерились свести их двоих вместе.

С какой целью — она сказать не могла. Знала лишь то, что какова бы ни была та темная древняя сила внутри нее, она словно узнавала в нем что-то, что заставляло ее чувствовать к рыцарю одновременно и влечение, и отторжение в равной мере.

Элирия и Седрик смотрели друг на друга, воздух между ними был раскален.

— Не спится? — тихо спросила она, нарушив тишину.

Седрик издал смешок без тени веселья:

— После всего? Не уверен, что вообще когда-нибудь смогу спать.

Она присела на скамью рядом с ним, изогнув бровь:

— Великий сэр Седрик Торн боится немного вздремнуть? Куда катится этот мир?

Один уголок его губ приподнялся в печальной улыбке:

— Здесь действительно все перевернулось вверх дном, верно?

Элирия не знала, что на это ответить. Она прокашлялась:

— Что ты здесь делаешь?

Он пожал плечами:

— Да сам не знаю. Нужно было сбежать от храпа Трайгга. Да и Зефир тоже.

Элирия фыркнула:

— Ну, от гнома я такого ожидала. Но мы точно говорим про одну и ту же Зефир? Милую крошечную девушку?

— Она хуже Трайгга, — прошептал Седрик заговорщически, и его улыбка наконец коснулась глаз.

Хихиканье вырвалось у Элирии изо рта. Что-то мельком промелькнуло на лице Седрика при этом звуке, и она внезапно почувствовала себя неловко.

— И как именно вы трое снова оказались в одной спальне? — спросила она, торопясь сменить тему. — Ты мог выбрать любую комнату.

— Просто повезло, наверное. Ни один из них не отходил от меня ни на шаг после того представления там, в зале. — Он откинулся назад со вздохом, хотя ей показалось, что он уже выглядит жизнерадостнее и менее изможденным, чем когда она только подошла. — Полная отключка Трайгга от алкоголя особо не помогала делу. А Зефир — альтруистичное крошечное создание — посчитала, что оставлять невероятно пьяного и невероятно распускающего руки гнома без присмотра как-то не по-чемпионски. — Он наклонил голову и бросил на нее понимающий взгляд.

Еще один смешок вырвался наружу. Элирия прикрыла рот ладонью.