Аллей-уп (СИ), стр. 51

– Да, скорее всего придётся выложить по 5 рублей за маленькую баночку, – поддакнул Зяма. – Зато в Штатах такой «русский сувенир» уйдёт за 5 долларов.

«Всего 5 долларов? Не густо, – подумал я. – И хорошие у Зямы друзья, которые наварят на каждых 150‑и граммах красной икры по 80 копеек сверху. Хотя в чужой монастырь со своим уставом не лезут. Если всё сложится, то и на 200 долларов можно многое что купить. Кстати, а сколько нам заплатят призовых и суточных? Что‑то Кондрашин по этому поводу молчит, как партизан на допросе».

– Пять рублей – нормальная цена, – согласился Валерий Милосердов. – Только есть одно большое «но». Нас здесь одиннадцать человек, а в Штаты полетит всего девять. Наших «старичков» вряд ли отцепят. Жар, Едешко и Сергей Белов – это лидеры команды.

– Есть такая проблема, – Зяма покосился в мою сторону, и многие другие игроки тоже посмотрели на именно меня.

– Думаете – это от меня зависит? – я выпучил глаза, словно меня спросили: «есть ли жизнь за пределами Солнечной системы?».

– А о чём ты с Башкиным говорил? – насупился Александр Белов.

– И нэ одын раз, между прочим, – вставил свои «пять копеек» Миша Коркия.

– Могу сделать полный отчёт, – усмехнулся я. – Башкин меня спросил: «Шальнев, Макеев и Жигилий уехали, кого ещё по моему мнению надо отцепить?». И я честно ответил, что за свою банду ручаюсь головой, – я приобнял одной рукой Толю Мышкина, который сидел на кровати рядом. – Если понадобится, то мы и вшестером сыграем против американских студентов. Что касается остальных парней, то этот вопрос не ко мне. Башкин же в ответ назвал меня баламутом. Кстати, может Белов нам что‑то расскажет? – я кивнул на любимчика нашего главного тренера. – Кондрашин только с ним разговоры разговаривает.

После этих слов все моментально повернулись в сторону Саши Белова.

– Что вы от меня хотите, мужики? Петровича не знаете? – тяжело вздохнул Белов. – Из него всё клещами надо вытаскивать. Вчера после тренировки он всем сказал, что 30 октября в Москве сборная проведёт последний контрольный матч против команды ЦСКА. Там всё и решится. И у меня другой информации для вас нет.

Кстати, известие, что сборная перед турне по Штатам задержится на два дня в Москве, стало для всех как гром среди ясного неба. Сам председатель Федерации баскетбола позвонил в Цахкадзор и настоял на этой дополнительной баскетбольной встрече. Хотя Кондрашин её вообще никак не планировал. По слухам, Петрович основательно поругался с председателем Федерации, настаивая на своих тренировочных планах. Но председатель пригрозил, что надавит на нашего тренера через ЦК КПСС. И Кондрашин естественно взял под козырёк.

А Толя Мышкин, когда мы вчера остались в тренажёрном зале вдвоём, выдал невероятную версию – дескать сборная летит в Москву исключительно из‑за меня. Кто‑то из армейцев видать стукнул Гомельскому, что появился некий шустрый новичок, или проще говоря – джокер, который круче самого Сергея Белова. Вот Гомельский и не удержался, подключил все связи, и организовал эти так называемые смотрины. И теперь, если я покажу в Москве хороший баскетбол, меня начнут прощупывать по поводу перехода в ЦСКА. Я же в свою очередь ничего Мышкину не ответил.

– Тогда давайте поступим так, – прокашлялся Арзамасков. – 30‑го октября в Москве мы спокойно отыграем матч против ЦСКА. А на оптовую базу поедем 31‑го утром, прямо перед вылетом. Складываемся по 200 рублей сразу после игры. Кто – «за», прошу поднять руки.

– Ты, Зяма, подожди, – возразил армеец Валера Милосердов. – А если тебя отцепят от сборной? Что тогда? Где мы купим икру за два часа до самолёта?

– Вот что значит, товарищи, умение задавать правильные вопросы, – загоготал Арзамасков. – А вы сыграйте так, чтоб меня не отцепили от сборной страны. Иначе полетите в Штаты без гроша в кармане.

– В таком случае я хочу сделать официальное заявление, – сказал я и встал с кровати. – Я никого из своих парней в обиду не дам. И никого не позволю из них отчислить из сборной СССР. Нас здесь шесть человек. И мы сами затаримся красной икрой, без тебя – Зяма.

– Чё ты вечно лезешь наперекор? Что ты воду‑то мутишь⁈ – подскочил Арзамасков и встал у меня на пути.

– Сгинь, иначе сложу пополам, – прошипел я, уставившись Зяме прямо в глаза. – Пошли, мужики, – обратился я к Тараканову, Мышкину, Капустину, Белостенному и Ткаченко. – Устроил тут заедание марксистского кружка, «благодетель» недоделанный.

– Жёстко ты с ним, – пискнул Гена Капустин, когда мы вышли в коридор.

– Где теперь икру искать будем? – прогудел Володя Ткаченко. – Я хотел в Штатах пластинки купить: «Смоуки» и «Дип Пурпэл».

– Будут тебе «Смоки», будет и «Дип Пёрпл», – хмыкнул я, подмигнув всей юной банде. – Вы сами подумайте – какие у Зямы в Москве кореша? Я ещё поверю, что в Питере у него кто‑то есть. А в Москве таких корешей, которые оптовый товар продадут с наценкой, мы и сами найдём.

– Всё правильно, – согласился Толя Мышкин. – Я ещё бате позвоню, вдруг он кого из старых приятелей подскажет.

– Отличное предложение, тем более если батя – не последний человек в Уральском военном округе, – обрадовался я. – Ну что, пойдём в зал, поработаем над средним броском?

– Сегодня, Майк, так‑то выходной, – замялся Саша Белостенный. – И так каждая мышца на тела если не ноет, то болит.

Кроме Белого так же смущённо закряхтели Тараканов, Мышкин, Капустин и Ткаченко, у которых моментально нашлись какие‑то свои дела.

– Окей, – усмехнулся я. – Только руку не отбейте, когда будете «забивать козла» в домино. Ха‑ха. А я пойду побросаю. Чует моё сердце – в Москве нам придётся нелегко.

Затем я направился в свой номер за спортивной формой и подумал, что зря давлю на парней. Это меня броски по кольцу успокаивают и приводят в норму, а их может быть успокаивает обычная настольная игра. Как сказал древнегреческий философ Платон: «Каждому своё, кому мяч, кому костяшка домино». Интересно – как меня встретит Москва? И неужели Толя Мышкин прав, что на меня решил обратить внимание сам Гомельский? Ну что ж, тогда он посмотрит на меня, а я на него.

Спустя четыре дня нашу баскетбольную сборную СССР Москва встретила минусовой температурой, слабым ветром и первым снегом. Вылетали из Еревана при плюс пятнадцати градусов тепла, прилетели при минус трёх. Далее нам удалось несколько часов отдохнуть в гостинице «Аэрофлот», а вечером мы пешочком прогулялись до Дворца тяжёлой атлетики ЦСКА. И я тогда уже отметил, что осенний плащ – это не лучшая одежда для подобной погоды и в Штатах надо обязательно прикупить что‑то более подходяще для русского снега, ветра и мороза.

К слову сказать, Дворец тяжёлой атлетики являлся частью большого комплекса спортивных сооружений, которые возвели на Ленинградском проспекте взамен самолётных ангаров. Что характерно и этот Дворец, и плавательный бассейн, и гимнастический зал ЦСКА и даже ледовая арена по форме чем‑то напоминали именно ангары. И если верить истории, то фундамент всему армейскому спорту здесь заложил Василий Сталин, который хотел создать настоящий суперклуб на базе военно‑воздушных сил. Но потом его всесильный папа и по совместительству «отец народов» умер, и Василия приговорили к восьми годам лишения свободы за антисоветскую пропаганду. А команда ВВС постепенно слилась с ЦСКА. Однако залы, бассейн и спортзалы остались.

Впрочем, Дворец тяжёлой атлетики построили совсем недавно – в 1971 году. Вмещал скромный зал дворца всего тысячу двести зрителей и своей домашней атмосферой был схож с ленинградским Зимним стадионом. С двух сторон стандартную баскетбольную площадку окружали скромные трибуны из шести рядов. Кроме того, над одной из трибун нависала большая дикторская кабинка, которую запросто могли посетить любые почётные гости. Тем более что высоких покровителей у ЦСКА хватало – начиная от министра обороны, маршала Гречко, и заканчивая Генеральным секретарём ЦК КПСС, товарищем Брежневым. Хотя ради Леонида Ильича мачт могли бы перенести и в лужниковский Дворец спорта. Правда есть один нюанс – к баскетболу, в отличие от хоккея, Генеральный секретарь был откровенно равнодушен.