Аллей-уп (СИ), стр. 50

– Сергей Григорьевич, к нашей шестёрке молодых игроков претензии есть?

– Нет, – проворчал Башкин. – Контрольные игры вы провели хорошо. Кстати, в воскресенье возможно сыграем в Ереване с местным СКИФом.

– Могучий соперник, нечего сказать, – хмыкнул я и, почесав затылок, пробормотал. – Значит кого бы ещё отцепить? Кого отцепить я, честно говоря, не знаю, но всю нашу молодую шестёрку однозначно надо брать в турне по Штатам. Между прочим, в газетах так и пишут: «Молодым – везде у нас дорога. Молодым лететь в далёкий край». Это было напечатано в «Пионерской правде» не помню от какого числа.

– Баламут, – прорычал на меня второй тренер и отправил выполнять штрафные броски.

«Аха, сейчас я ещё советы буду давать по комплектованию сборной СССР, – мысленно усмехнулся я. – У меня и так тут недругов полкоманды. „Старички“ меня тихо ненавидят, а парни, которые чуть постарше, ненавидят в открытую. Да и потом что тут думать? Есть конкретная статистка, где команда „красных“ – это аутсайдер. Поэтому нужно взять из неё Александра Белова, а остальных отправить восвояси. И это будет справедливо».

Глава 20

25‑го октября в субботу вечером на спортбазе «Цахкадзор» для всех кандидатов в сборную СССР устроили небольшой праздник. Прямо в столовой сдвинули в сторону столы. Принесли два светомузыкальных устройства, которые чем‑то напоминали разноцветные автомобильные фары, и пригласили из Еревана живой вокально‑инструментальный ансамбль. Не сказал бы, что парни играли на отвал башки, но спортсмены, подогретые местным разливным вином, на такие мелочи, как небольшая лажа при исполнении популярных песен, внимания не обращали. Для меня же это вечер был последним в обществе красавицы, спортсменки и комсомолки Лены. Завтра их волейбольная дружина возвращалась в Ленинград, где ей и её подругам нужно было возвращаться к учёбе в разных ВУЗах города.

– У меня в «Корабелке» скопилась куча хвостов, – пожаловалась мне девушка, когда мы танцевали под медленную композицию «Там, где клён шумит».

Невысокий, полноватый солист местного ВИА стоял около микрофона с закрытыми глазами и, наслаждаясь музыкой и текстом песенной баллады, выводил высоким и красивым голосом следующие слова:

Сердцу очень жаль, что случилось так,

Гонит осень вдаль журавлеееей кооосяк!

Четырём ветрам грусть‑печаль раздам,

Не вернётся вновь это леееето к нам…

– То есть учёба тебя не вдохновляет? – спросил я и как бы невзначай одними губами поцеловал Лену в краешек уха.

– Родители настояли, – буркнула она. – Сказали, что волейбол – это не профессия.

– Как по мне, то спорт – это такая же профессия. Ничем не хуже остальных. Другой разговор, что спортивный век короток. Не дай Бог серьёзная травма. И потом не каждый сможет реализовать себя на тренерском поприще. Просто пока ты играешь, уже надо думать о будущем, а не тупо выполнять все указания тренера. Каждое упражнение должно проходить через мозг.

– Вам мужчинам проще, – усмехнулась моя подруга. – Не получится пробиться в мужском баскетболе. Вы можете пойти тренировать женские команды.

«Ну конечно проще? – хмыкнул я про себя. – Так уж природа распорядилась, что мужчина – это добытчик, а женщина – хранительница очага и домашнего уюта. Вот только некоторые красивые барышни, которых я знал там, в 2018‑ом, сделали в своей жизни лишь одно – они удачно выскочили замуж. И далее заботились главным образом о том, где бы провести свой отпуск: на Мальдивах или на Лазурном берегу? Всю остальную работу за них выполняли домработницы. Счастливы ли они в таком браке или нет – это уже другой разговор. Поэтому не всё так просто в этой жизни».

– Скажу по секрету через десять лет очень многое поменяется, – шепнул я Лене. – И мы, спортсмены, сможем поехать зарабатывать деньги в сытую и благополучную Европу. Как тебе такая перспектива – я в конце 80‑х где‑нибудь в Бельгии играющий баскетбольный тренер, а ты инструктор по диетологии? Если тебе не нравится строить корабли, то можно знаться строительство человеческого тела?

– Не говори ерунды, – надула губки моя подруга. – Откуда ты вообще можешь знать о будущем?

– Ты разве забыла? Я из другого времени, – захихикал я. – Из прошлого. С фотографии твоего прадеда. Ха‑ха.

– Дурак, – обиделась Лена. – Пойдём лучше туда, где не так много народу.

Девушка заметно смутилась и мне даже показалось, что покраснела. Я отыскал глазами Толю Мышкина, который в данную секунду кружился в танце с брюнеткой из спортобщества «Динамо», и тихо сказал:

– Пошли.

Мы по‑тихому выскользнули из столовой и пока шагали с первого этажа на второй, успели дважды поцеловаться. Как вдруг перед нами возник главный тренер волейбольного «Спартака», Лев Оскарович.

– А вы куда голубчики направились? Орехова, между прочим, скоро отбой, – прошипел он.

– Мы же завтра утром улетаем в Ленинград, значит сегодня можно лечь и попозже, – попыталась возразить Лена.

– Ты у меня в команде на испытательном сроке, – пошёл в атаку главный тренер. – Уже забыла? Ты учти, с таким поведением ты у меня в окончательную заявку не попадёшь.

Моя подруга заметно перепугалась и потупила глаза. И тут меня эта нездоровая ситуация задела за живое. Меня всегда возмущало, как люди, получив небольшую толику власти, могут начать ей упиваться и злоупотреблять. Даже есть такой психологический диагноз, как «синдром дворника».

– Слушай, дядя, – процедил я сквозь зубы и схватил Льва Оскаровича за грудки. Этот мужчина достигал своей макушкой мне до подбородка. Да и комплекцией он мало напоминал бывшего спортсмена. – Если Лена Орехова не попадёт в окончательную заявку, то я тебя в Ленинграде поймаю и закину на Александровскую колонну. С неё говорят хороший вид. Как тебе такая перспектива?

– Вы с ума сошли, я буду жаловаться, – затараторил он.

– Вот и отцепись от девушки, – усмехнулся я и отпустил перепуганного мужичка. – Ну мы друг друга поняли? – буркнул я и повёл свою подругу на третий этаж, в свой номер.

– Спасибо, – шепнула она, когда мы перед дверью опять принялись целоваться.

Уже на следующий день, когда моя подруга Лена улетела в Ленинград, и все члены нашей баскетбольной сборной проплыли в бассейне под открытым небом около одного километра, в комнате Александра Белова и Владимира Арзамаскова состоялось неформальное собрание. Впрочем «старички», Едешко, Жармухамедов и Сергей Белов, на нём не присутствовали. Эти мастера лучшей игры с мячом держались обособлено. Решался же на этом собрании один животрепещущий вопрос: «Что вывезти из Союза в Штаты для пополнения запасов наличных долларов, без которых что‑либо купить там было просто невозможно?».

– А сколько стоят кроссовки и джинсы? – первым делом ляпнул Саша Белостенный, который за границу летел в первый раз в жизни.

– Кроссовки – 10 долларов, джинсы можно найти как за 15, так и за 30, – коротко ответил Зяма. – Давайте не будем отвлекаться на пустяки. Нас здесь сейчас одиннадцать человек, – сказал он и обвёл взглядом: Капустина, Милосердова, Тараканова, Сальникова, Мышкина, Белостенного, Ткаченко, Сашу Белова, Мишу Коркия и меня. – И я предлагаю, когда мы прилетим в Москву сложиться по 200 рублей и на оптовой базе сразу на всех закупить баночки с красной икрой. Кхе. У меня там работают свои люди.

– Интересно – сколько стоит одна баночка красной икры? – спросил я. – Что‑то я красную икру в Ленинграде не встречал.

– Баночка 150 грамм стоит 4 рубля 20 копеек, – ответил Саша Белов. – Бывают ещё большие 2‑килограморвые банки – госцена 50 рублей. Но на большие банки рассчитываться не стоит. Да и по госцене на базе мы вряд ли что‑то возьмём. Икра сейчас – это дефицитный товар. Хотя ещё пять лет назад, её можно было спокойно взять в магазине.