Аллей-уп (СИ), стр. 34

– Не отвлекаемся на киносъёмщиков! – захлопал в ладоши Кондрашин, когда мы побеждали вокруг баскетбольной площадки. – Работаем как обычно. По свистку – ускорение. Второй свисток – прыжки вверх.

Однако спустя полчаса, когда мы как следует пропотели, сотрудники творческого объединения «Экран» всё же заставили нас отвлечься. 45‑летняя женщина в очках со странным именем Генриетта, которая командовала всем съёмочным процессом, попросила показать ей что‑нибудь этакое, что‑нибудь красивое и захватывающее дух.

– Вот вы можете закинуть мяч сверху? – спросила она у молчуна Сергея Белова.

– Серёжа у нас специалист по броскам с дальней дистанции, – вмешался в разговор Кондрашин. – Пусть лучше вам Саша покажет, как надо бить сверху.

– А я‑то чё? – вдруг упёрся Александр Белов.

– Я могу показать, – сказал я и как в школе поднял руку вверх.

После чего взял мяч в руки, решительно повёл его на кольцо и, сделав два шага, повторил вчерашний баскетбольный трюк с разворотом на 360 градусов вокруг своей оси. «Бу‑бум!» – с громким грохотом вонзился этот мяч в баскетбольную корзину.

– Вот это то, что надо! – воскликнула Генриетта, развеселив всех кандидатов в сборную страны. – Как ваше имя, гусар?

– Подпоручик Юрьев, мадам, – отчеканил я каждое слово и мужики снова громко загоготали.

– Юрьев‑Юрьев, – забубнила женщина и посмотрела в какую‑то распечатку. – А вас в списке нет. У меня здесь написано: Белов эС, Белов А, Едешко И. И никакого Юрьева нет.

– А если так? – улыбнулся я, решив не сдаваться и любым путём попасть в документальный фильм.

Поэтому в следующую секунду разбежался, зашёл на кольцо под очень острым углом к плоскости щита, подпрыгнул, пролетел под баскетбольной корзиной и, находясь спиной, двумя руками всадил мяч с другой стороны кольца. После очередного трюка почти все парни уважительно захлопали в ладоши. Кондрашин же поморщился и тихо чертыхнулся. А работники студии начали громко спорить, что если запечатлеть красивый баскетбольный трюк, то потом зрителям будет неважно – кто его исполнил.

– Товарищи‑товарищи! – гаркнула на них Генриетта. – У меня есть чётко утверждённый список – кого снимать, а кого нет! Беловых снимаем, Едешко снимаем, а Юрьева не снимаем!

– А если так? – сказал я и бросил мяч Гене Капустину. – Гена, подай на аллей‑уп!

Капустин, не испорченный мировой славой, смущенно помялся, затем всё же повёл мяч в сторону баскетбольного кольца и сделал хорошую навесную передачу. Я же со своей стороны взмыл в воздух и, поймав мяч одной рукой, в очередной раз с громким грохотом вколотил его в корзину.

– Американец в лаптях, – пробормотал Кондрашин.

Его почему‑то раздражали мои длинные носки, что достигали щиколотки, а также злили все эти баскетбольные красивые трюки. Владимир Петрович, судя по всему, считал баскетбол строгой игрой, где всё должно быть предельно чётко, просто и надёжно.

– Стоп! – обрадовалось Генриетта. – Я всё придумала! Камеру ставим снизу и снимаем только кольцо и только руки, которые забрасывают мяч в сетку. Лицо в кадр брать не надо! И давайте работать, товарищи, время дорого!

– Вот ты и попал в историю, одними руками, – хмыкнул мне на ухо Арзамасков.

– Лучше я попаду в историю одними руками, забрасывая мячи в корзину, чем вляпаюсь в криминальную хронику, вылетев из окна, – пробурчал я, ничего не понимающему Зяме.

А после почти часа, проведённого под светом киношных софитов, я забежал в коморку администратора команды, Виктора Харитонова. В этом тесном помещении было столько разных коробок, что оно больше напоминало склад, а не офис солидного администратора.

– Чё надо? – хмуро спросил он, увидев моё довольное лицо. – Тренировочной формы нет. Мне новые мячи купить не на что. Побегаешь пока так в своих длинных труса. Ха‑ха.

– А кеды? Дорогущие кроссовки убью на тренировках. Жалко.

– Кеды найду, – улыбнулся Харитонов.

– Мне бы ещё две проходки на сегодняшний вечер в Таврический дворец, можно? – елейным голосом спросил я.

– А лицо не треснет? – нахмурился администратор. Однако в ту же самую секунду он не выгнал меня в коридор. А значит с проходками вопрос можно было решить положительно. – Зачем тебе два проходных билета? – пророкотал он.

– Знакомую одну хочу пригласить, – тяжело вздохнул я. – Сами понимаете, завтра улетаем в Армению, потом транзитом в Штаты. А личную жизнь ещё никто не отменял. Между прочим, председатель Спорткомитета, товарищ Павлов, вчера прямо сказал, что крепкая ячейка советского общества – это основа будущих побед на спортивной арене.

– Ничего он такого не говорил, не сочиняй, – нахмурился Харитонов. – Ну допустим, один билет у меня есть. Второй тебе зачем?

– А второй для подружки Серёги Тараканова, – нагло соврал я. – А то его хотят в московский ЦСКА переманить, – доверительно шепнул я. – Мы еж его окольцуем и никуда он из Ленинграда не денется.

– Твою душу, – выругался администратор. – То за Белостенным охотились, теперь за Таракановым бегают. Ладно, будут тебе две проходки. Но не за красивые глаза и не за то, что вчера показал хороший баскетбол, а за то, чтобы ты не нервировал Петровича, и чтобы Тараканов даже думать не смел про ЦСКА. Головой за него отвечаешь, – проворчал он и вытащил из стола две скромные бумажки, напоминающие билеты в кино, где ручкой были написаны место и ряд.

– Теперь Тараканов точно от нас не сбежит, – усмехнулся я и быстро вылетел из коморки администратора.

В коридоре же меня вдруг встретил Володя Арзамасков. А когда я попытался его обойти он меня схватил за бицепс и прошипел:

– Постой, юноша бледный со взором горящим. Мы ещё не договорили. Что ты там сказал про окно?

– Окно? – я удивлённо вскинул брови вверх. – Ах окно. В Выборге у меня был знакомый баскетболист. На тебя чем‑то похож: волосы длинные, усики щегольские, лицо такое, что бабам нравится. Он, понимаешь ли, кроме того, что неплохо бросал по кольцу, общался с сомнительными людьми и прокручивал разные тёмные дела. И в один непогожий день вдруг вышел из окна. Сам или помогли, история умалчивает. Однако эта история даёт пищу для размышлений. Ещё вопросы?

Я отбросил руку Зямы, пока тот переваривал мои слова, и пошагал в раздевалку.

Глава 14

Всесоюзный слёт олимпийцев в Таврическом дворце условно можно было разделить на две части. Первая – официальная, с длинными скучными речами с высокой трибуны, вручением олимпийского флага спринтеру Валерию Борзову и произнесением олимпийской клятвы. Вторая часть, когда народ из зала заседаний переместился в колонный зал, где всем было предложено занять свои места за парой десятков квадратных столиков, являлась неофициальной и пошла совсем с другим настроением. Во‑первых, народ чуть‑чуть выпил и раскрепостился. Во‑вторых, артисты БДТ во главе с Кириллом Лавровым показали несколько весёлых номеров, которые чем‑то напоминали КВН. И олимпийцам прошлого, а также ближайшего будущего, стало совсем хорошо.

В частности сёстры, Вика и Нина, хохотали без удержу. Мои юные друзья, Белостенный, Тараканов и Гена Капустин, тоже гоготали как ненормальные. Я же смеялся больше из вежливости. Для меня, человека из будущего, который видел сотни всевозможных стендап‑комиков и сотни профессиональных КВНов, актёрский юмор выглядел как милое старое ретро.

Зато, когда заиграл ансамбль «Поющие гитары» и многие тут же поспешили на танцпол, даже меня проняло. Парни в светло‑бежевых костюмах играли более чем прилично. И начали они свой концерт с бодрой и ритмичной песни, выдав драйвовое ритм‑энд‑блюзовое вступление. А затем крепенький, похожий на штангиста солист ансамбля приятным голосом запел:

Люди встречаются, люди влюбляются, женятся,

Мне не везет в этом так, что просто беда.