Аллей-уп (СИ), стр. 30
– Всё равно проиграют без шансов, – хмыкнул его коллега Евгений Кожевников.
– Посмотрим, Саныч, ещё не вечер, – упрямо пробубнил Юрий.
Тем временем его молодые баскетболисты от усталости просто повались на скамейку. Только здоровяк Юрьев остался на ногах. Он на удивление со своим слишком мускулистым телом неплохо переносил темп матча. И Штукину даже казалось, что он спокойно отыграет и все 40 минут.
– Спасибо, Юрий Сергеич, – сказал ему Юрьев. – Пора менять старых и больных на молодых и здоровых, так?
– Почти, – криво усмехнулся Штукин. – Юра, Володя, Серёжа и Миша, разминайтесь. Сейчас войдёте в игру, – скомандовал он, посмотрев на свеженьких игроков команды: Павлова, Яковлева, Кузнецова и Силантьева.
– А мы думали, что молодёжь сама справится с лучшими игроками страны? – вдруг завозмущался Володя Яковлев.
– Не хотите сыграть перед своими верными болельщиками? – чуть зло сквозь зубы процедил шустрый новобранец Майк. – Не хотите, как хотите. Мужики, попили водички и вперёд, – обратился он к своим уставшим одноклубникам.
– Подожди, Майк, не пори горячку! – вдруг включил строгого наставника Юрий Штукин. – Здесь я руковожу командой, и здесь все должны слушать только меня. Я кому сказал – встали и пошли на паркет? Капризничать будете завтра утром на тренировке у Петровича.
И парни, которые ещё недавно были его партнёрами по команде и делили вместе с ним раздевалку, а иногда и стол в каком‑нибудь приятном ресторанчике, встали и начали активно разминаться.
– Отлично сказано, Сергеич, – шепнул на ухо Штукину странный спартаковский новобранец.
Последнюю минуту первого периода, увы, я не мог занести себе в актив. Выйдя на паркет с новыми партнёрами, у меня мало что получалось. За эти 60 секунд я смазал один средний бросок и отдал одну неточную передачу. Я просто не понимал, как взаимодействовать с Павловым, Яковлевым и Кузнецовым, которые мне не отдали ни одной передачи. Только Миша Силантьев не смотрел на меня, как на своего личного врага. Однако эти свежие парни отлично поработали в защите и, когда судья дал свисток на перерыв, счёт остался прежним – 45:37 в нашу пользу.
«Полдела сделано», – пробурчал я про себя и потопал в раздевалку. Но тут меня притормозил Евгений Саныч Кожевников:
– Ты куда, Юрьев, лыжи навострил?
– В подтрибунку, водички попить, – ответил я без всякой задней мысли.
– А вы куда пошли, голуби мои сизокрылые? – прикрикнул он на других моих товарищей. – Вы что газеты не читаете?
– Когда их читать‑то? – обиженно протянул Тараканов. – Два дня кроме зала ничего не видели.
Тем временем на центр баскетбольной площадки вынесли микрофон. И туда же спустились почётные гости сегодняшнего баскетбольного поединка.
– Значит так, – прорычал Кожевников, – объясняю для тех, кто в танке. Сегодня наш город Ленина напутствует олимпийскую гвардию! Сейчас товарищ Павлов скажет небольшую торжественную речь, а завтра, – второй тренер выразительно поднял указательный палец вверх, – завтра приведёте себя в порядок и пойдёте высаживать олимпийскую аллею, напротив вашего 62‑го училища.
– В смысле высаживать аллею? – опешил я. – У нас через три, максимум через пять дней начнутся заморозки и повалит снег.
– Ты, Юрьев, совсем дурак? – прошипел на меня Кожевников и мои партнёры по команде тихо захихикали.
– Да вроде нет, – смутился я.
– Если партия прикажет, мы эту аллею высадим даже в снежные сугробы, – погрозил мне кулаком второй тренер «Спартака» и заставил всех нас остаться на этом торжественном мероприятии.
– Тарик, скажи, а кто такой этот Павлов? – шёпотом я спросил у Серёжи Тараканова, когда невысокий розовощёкий мужчина взял в свои руки проводной микрофон.
– Я надеюсь ты шутишь? – хмыкнул мой товарищ. – Сергей Павлов – это же председатель Спорткомитета СССР.
– Да‑да‑да, – закивал я головой, – совсем я закрутился с мячом во время бросков по кольцу.
В этот момент зазвучала торжественная музыка, в которой угадывался мотив песни «Широка страна моя родная». И я подумал, что если здесь по приказу партии готовы высаживать деревья в снежные сугробы, то в моём 2018‑ом году мы недалеко ушли от подобного очковтирательского бреда. Ведь я сам видел в сети, как кое‑где укладывали асфальт в снег, поливали газоны в дождь и косили траву ранней весной, когда она ещё не проросла.
Павлов же тем временем сказал, что от зимних игр нас отделяет 111 дней, а от летних – 276. Но мы уже сейчас готовы поехать в Инсбрук и в Монреаль и выиграть всё золото мира в спортивной борьбе. Кстати, среди почётных гостей я разглядел и несколько знакомых лиц. На паркете стояли: Лев Яшин, Анатолий Фирсов, Виктор Коноваленко, Геннадий Вольнов, Юрий Власов и Александр Рагулин. И мне даже показалось, что гости этого слёта олимпийцев уже где‑то чуть‑чуть поддали и каждое предложение председателя Спорткомитета специально, ради забавы, встречали бурными аплодисментами.
– Признаюсь честно! – гаркнул в микрофон Сергей Павлов. – Я не большой знаток баскетбола и не знаю, как называется этот самый приём, когда мяч хватается в воздухе и тут же бросается в кольцо, но мне очень понравилось. Спасибо, товарищи баскетболисты!
После этих слов и гости и зрители снова принялись громко аплодировать.
– Кстати, мне уже тут знающие люди подсказали, – захохотал розовощёкий Павлов. – Это «аля‑уп»! Вот этим самым «аля‑упом» мы и будем бить шведов, американцев, канадцев и всех, кто нам попадётся под нашу грозную спортивную руку. Ура, товарищи!
– Урааа! – громко заголосили почётные гости.
«Спасибо, товарищ Павлов, за наше счастливое девство, – добавил я про себя. – Кстати, а ведь чем дольше идёт эта церемония, тем лучше мы отдохнём».
– Урааа! – заорал я вместе со всеми, когда председатель Спорткомитета сказал ещё что‑то важное или забавное.
– Слышь, Майк, – зашептал мне на ухо Саша Белостенный, – сейчас мне поведали, что завтра вечером нас хотят видеть на торжественной церемонии в Таврическом дворце.
– Ну и что? – пожал я плечами.
– Как ну и что? – опешил Белостенный. – Нахаляву пожрём разных деликатесов. Плохо что ли? А то мне тушёнка с макаронами вот тут уже сидит, видеть её не могу, – центровой постучал себя ладонью по горлу.
– Ураааа! – закричал я, так как речь Павлова подошла к концу, и все заголосили именно это короткое слово. – Хорошо, уговорил, сходим в твой Таврической дворец.
– Вот теперь можете ступать в раздевалку, обалдуи, – с важным видом крякнул Евгений Кожевников.
Во время второго периода матча Вика от чего‑то разволновалась, словно дело обстояло перед самым сложным экзаменом. Ибо там, на баскетбольной площадке, события приобрели нервный и даже резкий оборот. Сборная СССР всё никак не могла сравнять счёт, поэтому парни в красной форме стали чаще фолить и бить исподтишка своих более юных коллег. Особенно в этом деле преуспел Владимир Арзамасков. Он сначала дал по рукам Сергею Тараканову, а затем врезал локтем юному разыгрывающему Геннадию Капустину. И ленинградским болельщикам этот поступок своего земляка прямо скажем не понравился. И тогда трибуны дружно стали освистывать каждое действие Арзамаскова. Поэтому хмурый Владимир Кондрашин убрал его с паркета и усадил на скамейку.
Что же касается разницы в счёте, то к 30‑ой минуте матча она всё так же держалась в районе шести или восьми очков. И если у гостей точными попаданиями отмечались Сергей Белов и Александр Сальников, то у «Спартака» почти всегда отвечал своими попаданиями Миша, Майк. А когда Майк всё же промахивался, то на подборе здорово играл белобрысый со смешными маленькими усиками Александр Белостенный. Он либо добивал мяч в корзину сам, либо отбрасывал его на периметр, где со второй попытки его забрасывали уже Тараканов и Капустин.