Аллей-уп (СИ), стр. 29

– Ну они у меня завтра оба попрыгают! – зло прошипел Кондрашин и при счёте 22:18 потребовал первый тайм‑аут в матче.

Глава 12

– Ты это что такое сейчас изобразил? – насел на меня во время тайм‑аута второй тренер «Спартака», Евгений Кожевников, имея в виду слэм‑данк с разворотом на 360 градусов вокруг своей оси. – Ты что за цирк устроил?

– Для народа же играем, Евгений Саныч, – попытался оправдаться я. – Это называется шоутайм.

Хотя если честно, мне вдруг захотелось произвести впечатление на красивою девушку Вику. Тем более что никто мне совершить этот финт совершенно не мешал.

– Ты, Юрьев, учти, – погрозил мне пальцем Кожевников, – Петрович этих цирковых номеров не любит. И завтра он тебе покажет такой шоутайм, что мало не покажется.

– Петрович, между прочим, сегодня с другой командой работает, – хмыкнул я. – Вот пусть он на ней и сосредоточится. Тем более, что мы ведем – 22:18.

– Бестолочь, – отвязался от меня второй тренер.

И тут же ко мне подошёл ассистент Кондрашина, Юрий Штукин, который в данном товарищеском матче руководил нашей игрой.

– Петрович убирает с поля Володю Ткаченко, Сашу Белова и Толю Мышкина, – сказал он.

– А выпускает: Жигилия, Жармухамедова и Арзамаскова? – пробормотал я, покосившись на соседнюю скамейку запасных. – Как я и говорил, вместо тяжёлой пятёрки Кондрашин рано или поздно выпустит лёгкий состав. Капустик, подъём! – скомандовал я разыгрывающему Гене Капустину. – Твой выход, герой.

– Миша, отдыхай, хорошо отработал, молодец, – сказал Штукин нашему тяжёлому центровому Михаилу Силантьеву, который с равнодушным и меланхоличным лицом плюхнулся на лавку.

Мы же с новыми силами буквально вылетели на площадку. Теперь, в новой расстановке, я першёл на позицию форварда, а Белостенный вернулся на своё законное место центрового, где он отыграет всю свою большую спортивную карьеру.

– Что‑то мне немного страшно, – пискнул Гена Капустин.

– Всем страшно, так что тогда – в баскетбол что ли не играть? – ухмыльнулся я.

А наши грозные гости разыграли мяч из‑за лицевой линии и перешли к атакующим действиям. Едешко отдал пас на Арзамаскова. Зяма передал мяч Жармухамедову, которого его партнёры по команде звали просто – Жар. Рост этого центрового ЦСКА составлял всего два ноль семь, но за счёт скорости и прыгучести неприятности он доставлял даже больше, чем высоченный Ткаченко.

– Жар, дай! – потребовал от него передачи Сергей Белов и Жар моментально отдал ему передачу.

Белов в отличие от своего ленинградского однофамильца остался на площадке и нёс самую большую угрозу нашему кольцу. Поэтому его снова самым активным образом принялся опекать Сергей Тараканов. Однако Белов качнул вправо и тут же, резко уйдя влево, в высоком прыжке бросил по нашей баскетбольной корзине. И мяч от его руки аккуратно вошёл между дужек кольца.

«22:20, – проворчал я про себя. – Ничего мы тоже так могЁм».

– Капустик, не спи! – прорычал я, когда мы уже прибежали в нападение и раставились.

Но Гена не то чтобы спал, он просто ещё толком не разогрелся и не попал в игру. Поэтому он очень долго стучал мячом в пол и отдал мне передачу, когда его с двух сторон зажаили Едешко и Сергей Белов. Передо мной же моментально вырос Арзамасков. Зяма по‑наглому двинул мне локтем в бок, когда я ему поставил корпус, и успел шепнуть: «не надорвись, мальчик». Но в следующий момент я ловко перевёл мяч между ног, оторвался от своего настырного оппонента и с шести метров бросил по кольцу точно и хладнокровно.

– Даа! – прокричали мои партнёры по команде, и мы опять повели в счёте – 24:20.

И тут началась самая настоящая дуэль. Лидер сборной СССР, Сергей Белов, после моего очередного попадания вдруг почувствовал себя уязвлённым. И как только он со своими партнёрами прибежал в атаку, он снова потребовал мяч и исполнил ещё один точный бросок, сделав счёт 24:22.

Не скрою, меня это попадание тоже задело за живое. Так как я был человеком не гордым, но самолюбивым. Из‑за чего в следующей нашей атаке я шмальнул с семи метров и уложив мяч в самый центр кольца. Счёт сделался – 26:22 и трибуны просто взревели: «даваааай!», требуя продолжения огненной перестрелки. И она не заставила себя ждать. Новая атака сборной СССР, новый выстрел Белова и… и мяч, попрыгав по дужкам кольца, свалился в поле.

Первым на подбор успел наш Саша Белостенный. Он одним движением руки откинул мяч Тараканову. Тарик в касание сделал пас на Макеева. Макей тоже без промедления отдал передачу мне. Я же счёл разумным бросить в быстрый отрыв Гену Капустина, тем более он уже практически добежал до противоположного кольца.

– Лови! – рявкнул я и одной рукой метнул мяч прямо к чужому баскетбольному щиту.

Капустин только успел повернуть голову, как баскетбольный снаряд буквально приземлился в его руки. А дальше всё было делом элементарной техники. Рабоче‑крестьянский бросок от «забора» и счёт уже – 28:22.

– Мо‑ло‑дцы! Мо‑ло‑дцы! – принялся скандировать переполненный «Юбилейный».

На ноги встала даже большая группа почётных гостей, которые занимали самые лучшие места в этом зале. А Кондрашин тихо чертыхнулся и убрал с паркета Ивана Едешко и Сергея Белова. Последний, уходя на замену, притормозил около меня и спросил:

– Ты откуда такой взялся, парень?

– Из тех же ворот, что и весь народ, Сергей Саныч, – улыбнулся я. – Извините, если что нет так.

– Мы ещё посмотрим – чья возьмёт? – прошипел он и посеменил на лавку.

Петрович же бросил в бой свежую пару баскетболистов: разрывающего ЦСКА, Валерия Милосердова, и своего нового снайпера – лёгкого форварда киевского «Строителя», Александра Сальникова. Я читал, что этому 26‑летему усатому серьёзному мужчине принадлежал рекорд результативности – 66 очков в одном матче. Правда прошлый сезон Александр Петрович провёл в ЦСКА, где у него совершенно не пошла игра. Но в этот новый сезон он входил совсем с другим настроением.

– Хотят взять нас измором, – тяжело дыша, сказал мне Серёжа Тараканов.

– До перерыва шесть минут мы как‑нибудь дотянем, затем передохнём, выпьем, покурим, сыграем в домино, а потом у нас откроется второе дыхание, – хохотнул я. – Кстати, Тарик, ты теперь отвечаешь за Сальникова.

– Ясно, – тяжело вздохнул мой юный друг.

Далее я окинул взглядом новый состав сборной СССР: Жармухамедов, Жигилий, Сальников, Арзамасков и Милосердов, и подумал, что второго дыхания у нас может и не открыться. Загоняет нашу баскетбольную дружину хитрый Владимир Кондрашин и дожмут нас лучшие баскетболисты страны в самой концовке встречи. Затем я покосился на наших невесёлых запасных: Павлова, Яковлева и Кузнецова и решил, что без них нам сегодня не победить.

Новый ассистент Кондрашина, Юрий Штукин, понятия не имел как руководить своими юными подопечными. Поэтому в этой интереснейшей игре он больше наблюдал и действовал по принципу – главное не навредить. И пока, за минуту до перерыва, всё складывалось лучше некуда. Его «Спартак» уверенно переигрывал сборную СССР со счётом 45:35. А зал в буквальном смысле слова ревел от восторга. Особенно зрители громко реагировали на дальние попадания новенького игрока, Михаила Юрьева, которого все молодые на американский манер – Майк.

Только Штукин своим опытным намётанным баскетбольным взглядом понимал, что долго так продолжаться не может. Основная пятёрка его команды, Белостенный, Тараканов, Макеев, Капустин и Юрьев, отыграла без замен практически весь период и многие ребята в данную секунду еле‑еле дышали. И когда Сергей Белов легко забросил свои очередные два очка, сделав счёт 45:37, Штукин потребовал у судейского столика тайм‑аут.