Аллей-уп (СИ), стр. 24

На этих словах мы прошли по Мытнинской набережной и свернули к 6‑этажному жилому дому.

– Неплохо живёт самая красивая девушка вашего института, – присвистнул я.

– Её папа на «Монетном дворе» не последний человек, – сказал Фома, когда мы прошли через низенькую арку во внутренний дворик. – А что касается английского языка, то я с братом могу поговорить. Он ведь не только пластинки коллекционирует, но и иностранные журналы. Да и по‑английски неплохо «спикает».

– Поговори. Я в долгу не останусь. Кстати, могу билеты достать на баскетбольный матч, где сборная СССР сыграет против ленинградского «Спартака». И он состоится в «Юбилейном» в ближайшую среду.

– Считай, что договорились, – Фомин протянул мне свою крепкую ладонь, я же её незамедлительно пожал. Так как нужно было спасать здоровье всей баскетбольной дружины, пока кто‑нибудь не повредил позвоночник.

Вечеринка в доме самой красивой девушки ЛЭТИ не многим отличалась от посиделок из моего времени. В большой комнате крутили пластинки и танцевали, на кухне кто‑то из гостей бренчал на гитаре и там же можно было выпить слабоалкогольный коктейль, на который ушло не только моё вино, но и вино других приглашённых парней. Кроме того, в одной маленькой комнате велась интеллектуальная беседа и спорили о том, кто лучше живёт: мы здесь, в Советском союзе, или молодёжь там, на загнивающем Западе. Ещё в одну комнату Вика попросила не входить, так как там отдыхает её старшая сестра, которая поссорилась с мужем и временно переехала к родителям.

– Ну допустим, они одеваются лучше нас! – голосил какой‑то парень, имея в виду бедных американцев. – Но у них всё высшее образование платное. Хочешь учиться – будь добр взять кредит. А нет денег – иди улицы подметай.

Я в этот момент с бокалом коктейля, в который девчонки добавили неопознанное мной сладок‑кислое варенье и кусочек льда, присел на пуфик около самых дверей в маленькую комнату. А рядом со мной, в качестве гида, присоседилась невысокая со смешным бойким лицом девушка Люся, с которой я тоже познакомился на баскетболе в прошлую субботу. Она почему‑то больше всех обрадовалась моему визиту.

– Это Лёня – председатель комсомольского бюро нашего факультета, – шепнула она.

– То есть в Штатах образование платное? – хмыкнул другой парень. – А у нас значит бесплатное?

– Ты на что намекаешь, Петров⁈ – рявкнул на него комсомольский вожак.

– Я не намекаю, я говорю прямо, – спокойно ответил Петров. – Если у них за образование платят, то у нас ты должен после диплома отработать по распределению три года, где‑нибудь в Верхних Хоботках. Чем это тебе не аналог оплаты за обучение?

– Это Петров – он у нас вечно всем недоволен, – снова шепнула Люся. – Не понимаю, зачем его Вика всегда приглашает?

– Не мути воду, Петя! – крикнул Лёня. – Распределение нужно, чтобы в стране не было безработицы! И оплата высшего образования здесь не при чём.

– Окей. Возьмём пример из жизни. У меня сосед по распределению отпахал три года на «Новокузнецком металлургическом комбинате» и представляешь, вернулся обратно в Ленинград? Там говорит город – дыра, отравленный воздух, и я там жить не хочу, – возразил Петров. – И теперь он с дипломом инженера устроился мастером на автобазу. Следовательно, за свой диплом он заплатил тремя годами своей жизни. Причём здесь твоя борьба с безработицей?

– Просто твой сосед – сволочь! – снова закричал комсомольский вожак, над которым этот хитрец Петров просто издевался.

И тут градус дискуссии достиг своего апогея, так как стали громко спорить все собравшиеся ребята. Кто‑то считал, что прав Петров, кто‑то отстаивал позицию Лёни. Я же решил перебраться на кухню, послушать – о чём поют мои ровесники в этом 1975‑ом году?

– А давайте спросим у товарища баскетболиста! – остановил меня в дверях голос комсомольского вожака. – Платное у нас образование или бесплатное?

– Я не совсем в теме, – замялся я. – Но хочу привести слова своего детского тренера, что бесплатного в этом мире ничего нет. Хочешь метко бросать по кольцу – заплати за это многочасовыми тренировками. И с этой точки зрения Петров прав. Его сосед действительно заплатил за диплом тремя годами жизни. А что касается Штатов, то там не все раскошеливаются за высшее образование. Лучшие университеты страны готовы брать на обучение талантливых ребят и хороших спортсменов и за бесплатно. Таким образом они борются за свой престиж. Извините, если я что‑то не то сказал, – смущённо буркнул я и в комнате моментально повисла тишина, которую перебивала только музыка из гостиной.

На кухне же было гораздо веселее. Там какой‑то парень, упрямо косивший под хиппи, пел про некого грифа стервятника и что золото манит нас. Лично я никогда не слышал этой композиции. Но небольшая компания, которую не интересовали танцы под ритмы шведского квартета «ABBA», очень внимательно слушала парня. А тот, надо признать, и пел, и играл просто мастерски. И когда он красивым высоким голосом закончил свою песню: «Вновь, вновь золото манит нас!», то все ему громко захлопали в ладоши.

– А правда, что ты играешь за ленинградский «Спартак»? – спросил парень, отставив гитару в сторону. Вместо этого патлатый музыкант достал пачку «Аэрофлота» и спокойно закурил.

«Что у меня сегодня – экзамен какой‑то что ли?» – мысленно проворчал я, но, выдавив из себя приветливую американскую улыбку, ответил, что пока у Владимира Кондрашина ко мне претензий нет.

– А правда, поговаривают, что все спортсмены, скажем так, не очень умные? – спросила одна девушка в больших учительских очках. И вся эта компашка громко расхохоталась.

– Спортсмены ничем не отличаются от простых людей, – снова улыбнулся я. – Я читал одно интересное исследование, в котором говорилось, что процент глупых людей не зависит от образования и везде примерно одинаковый – и среди спортсменов, и среди рабочих, и даже среди учительского и профессорского состава.

– Профессора дураками быть не могут, – обиделась девушка, однако её товарищи мою фразу тоже встретили хохотом.

– А что такое, по‑вашему, ум? – спросил я. – Например на баскетбольной площадке сразу видно, где глупый игрок, который способен выполнять только узкие приказы тренера, а где игрок хитрый, умный и быстрореагирующий на любое изменение игровой ситуации.

– Кто больше знает, тот и умнее, – недовольно хмыкнула девушка похожая на училку.

– Количество знаний, Настя, всего‑навсего говорит об эрудиции, – возразил парень с гитарой. – Помните слова Шерлока Холмса из рассказа «Союз рыжих»: «Человеческий мозг – это пустой чердак, куда можно набить всё, что угодно. Дурак так и делает: тащит туда нужное и ненужное. Наконец наступает тот момент, когда самую необходимую вещь туда уже не запихнёшь». Я правильно понял вашу мысль, товарищ баскетболист?

– В общих чертах, – кивнул я и подумал, что, пожалуй, моё поколение будет несколько глупее этого. Мои университетские товарищи в лучшем случае смотрели сериал про «Шерлок Холмса». И уж точно никто не читал рассказы Артура Конан Дойла.

– Ну а как спортсмены относятся музыке? – спросил меня гитарист.

– Также как и все остальные люди, – улыбнулся я. – Мой друг, например, пока серьёзно не занялся баскетболом несколько лет отучился в музыкальной школе. Кстати, и я могу сыграть на вашем инструменте. Правда, голос у меня не очень. Точнее говоря слух специфический.

– Давай‑давай‑давай! – радостно заголосил патлатый гитарист и возбуждённые гости усадили меня на отдельный табурет и вручили гитару.

– Чья песня и кто автор сказать не могу, – смущённо пробурчал я. – Её исполнял мой товарищ, с которым мы служили на границе.

Затем я подумал, что теперь могу сваливать на свою мифическую службу в погранвойсках всё что душе угодно. Где мышцы накачал? На границе. Где драться научился? Там же в горах Тянь‑Шаня. Да и евростеп выучил в перерывах между дежурствами. Словно это была не граница, а специальный спортивный лагерь.