Аллей-уп (СИ), стр. 19

– Присаживайся. Будь как дома. Заказывай что хочешь, не стесняйся, – произнёс с видом доброго барина Владимир Арзамасков и протянул мне ресторанное меню.

«Однако, – мысленно крякнул я, разглядывая цены. – Филе „Метрополь“ – 2 рубля 13 копеек, жаркое любительское – 1 рубль 96 копеек, рыба по‑гамбургски – 1 рубль 52 копейки, осетрина „Фри“ – 4 рубля 86 копеек! А дед мне рассказывал, что на 5 рублей в ресторане можно вдоволь погулять. Да тут только 5 рублей улетит, чтобы в одно лицо нормально покушать».

– Если угощаешь, то мне мясную соляночку за рубль девяносто три, курицу жареную за полтора рубля и кофе с молоком за тридцать одну копейку, – ответил я, отложив меню в сторону.

– Пить что будешь? – спросил Зяма. – Здесь есть хорошее чешское пиво.

– Мы ведь собрались ради делового разговора, поэтому давайте поговорим на трезвую голову, – пробурчал я.

– Не думал, что ты у нас такой деловой, – хмыкнул Арзамасков и, подозвав официантку, сделал заказ на меня, на себя и на своих товарищей по команде.

Тем временем на небольшой, но высокой сцене, которая размещалась за двумя парами мощных колон музыканты в бежевых пиджаках грянули забойную песню: «У нас, молодых, / Впереди года, / И дней золотых / Много для труда…». И мне сразу вспомнился вечер в универе, где под ремикс этой композиции знакомые парни отплясывали силовой брейк‑данс с прыжками, с сальто и с разными крутилками на руках, на плечах, на спине и даже на голове. Посетители же ресторана, которые вышли на самый центр зала, танцевали что‑то смутно похожее на шейк и твист. И выглядел такой танец забавно, как на какой‑нибудь свадьбе.

Кстати, на Белова и Арзамаскова некоторые барышни поглядывали с очень большим интересом. А одна наиболее смелая дама в красивом вечернем платье принесла на наш столик салфетку со своим именем и номером телефона и положила его перед Александром Беловым. Белов в свою очередь смущённо улыбнулся и сунул салфетку в карман. Кстати, с баскетболисткой Шурой Овчинниковой у него пока никаких отношений не было. То есть Белов всё ещё являлся «вольным казаком» и завидным женихом.

– Здравствуй, Саша, танцевать пойдём? – спросили две крашенные блондинки, подойдя к Арзамаскову.

– Чуть позже, девочки, – ухмыльнулся Зяма, который как раз был женат на дочери полковника КГБ по имени Жанна.

Как мне успели сообщить мои юные товарищи, Арзамаскова по какой‑то причине вдруг перестали выпускать с командой в заграничные турне. И тот решил данную проблему правильной женитьбой на барышне, которая была старше на пять лет.

«Постой‑постой, – подумал я. – Если Зяма женат на дочери полковника КГБ, то как его в 1977 году возьмут на перевозке икон? У него же крыша? Хотя какая это крыша? Он же ходок! На него разные барышни буквально вешаются. Следовательно иконы – это будет месть Жанны за многочисленные измены. Только пострадает от этой аферы и потом умрёт Александр Белов, который всю вину возьмёт на себя. И по‑хорошему Белову нужно донести одну простую мысль, что Замя ему никакой не друг».

– Смотри внимательно сюда, – сказал мне Арзамасков и написал на салфетке цифру 15. – Сегодня у нас 6‑е октября, а 15‑го в «Юбилейном» состоится товарищеский матч между нашим «Спартаком» и сборной СССР. Затем Петрович всю сборную вместе с кандидатами увезёт на две недели в Цахкадзор. Будем там как дикари сидеть в самой глуши. Зато потом на весь ноябрь те, кто останется в сборной СССР, полетит в большое турне по Соединённым Штатам Армении. Ха‑ха‑ха! – загоготала Арзамасков и его товарищи тоже грохнули от смеха.

– А в Федеративную Республику Грузии сборная не поедет? – усмехнулся я.

– В следующий раз, – хмыкнул Зяма. – Ты хоть понимаешь, что мы в этих Штатах можем озолотиться?

– Ну допустим. От меня‑то вы что хотите? – спросил я.

– Мы хотим, чтобы ты со своими пионерами… – начал говорить Белов.

– Подожди, Саша, – быстро перебил его Арзамасков. – Теперь следи за руками, – сказал он мне и показал свою пятерню. – Центровой – Саша Белов, форварды – ты и Юра Павлов, защитники – я и Саша Большаков. – Зяма сжал кулак. – Вот этой пятёркой мы должны 15‑го разгромить сборную СССР. И все впятером поехать в Штаты.

– А я? – вдруг спросил Иван Дворный, перестав хлебать коньяк на голодный желудок.

– А ты, Ваня, поедешь поездом во Владивосток, – похлопал Дворного по плечу Юрий Павлов.

– Почему во Владивосток? – заинтересовался я.

– Потому что на заседании ЦК решили, что непорядок, когда от Сибири и Дальнего Востока в Высшей лиге нет ни одной баскетбольной команды, – ответил Арзамасков. – Во Владике на следующий год хотят создать команду из наших дублёров, чтобы они тоже выступали на чемпионате СССР.

– Я не хочу, мужики, на Дальний Восток, – пожаловался Дворный и потребовал ещё один графин коньяка.

Наконец принесли наш заказ. И у меня так сильно заурчало в животе, что я на какое‑то время, позабыв про серьёзный разговор, сосредоточился на поедании мясной солянки.

«Оказывается я своими снайперскими способностями основательно напугал наших „старичков“, – подумал я, немного насытив желудок. – Поэтому они теперь хотят дружить, чтобы пробиться в сборную страны. Хорошее желание. Ведь оно заставляет усерднее работать, расти над собой и прогрессировать. Только при всём уважении к Юрию Павлову, который показался мне жёстким и неуступчивым бойцом, он до уровня сборной СССР не дотягивает. Да и Саша Большаков вряд ли уровень сборной. И последнее – почему они сбросили со счетов Андрея Макеева, одного из лидеров команды? Наверное, Макей поцапался с Зямой? И Зяма с моей помощью собирается пропихнуть в сборную своих людей, с которыми проще заниматься финансовыми махинациями. А вдруг Зяма гораздо хитрее, чем кажется? Ему ведь плевать на всех кроме себя, и на Большакова, и на Павлова тоже. Скорее всего он хочет, чтобы я помог отцепить Макеева и ещё потом плясал под его дудку».

– Ну так как тебе наше предложение по поводу главной команды страны? – спросил Арзамасков, когда я полностью расправился с солянкой и непроизвольно улыбнулся, насытив организм белками, жирами и углеводами.

– Интересное предложение, – кивнул я. – Пятеро наших парней в сборной СССР – это хорошо. Мне нравится.

– Вот и замечательно, – произнёс Зяма и, сделав глоток чешского пива, закусил осетриной «Фри». – Тогда у нас такое условие, чтобы ты со своими пионерами больше не выпрыгивал из штанов. Мы тебя протащим в сборную, а ты не будешь играть на тренировке так, словно это твой последний матч в жизни.

– А вот эта идея мне совсем не по нутру, – категорически заявил я. – Если вы не можете одолеть пацанов, то в сборную надо брать не вас, а их. Пятеро наших в главной команде страны: Тараканов, Белостенный, Капустин, я и Андрей Макеев, которого здесь с нами нет. Ибо Ермолинский пока слишком молод для больших дел.

– Не борзей, – прорычал на меня Иван Дворный, уже изрядно захмелев.

– Да на следующей тренировке мы вас просто порвём, – обиженно пророкотал Александр Белов.

– Поглядим, – хмыкнул я и встал из‑за стола, а не тронутую жареную курицу придвинул к баскетболисту Дворному. – Закусывай, Ваня, за всё уплачено. Встретимся на баскетбольном паркете, дорогие товарищи и друзья, – сказал я, спародировав Леонида Брежнева.

– Сучонок, – донеслось до меня, когда я уже шагал на выход из ресторана. И автором этого короткого высказывания был не кто иной, как Владимир Арзамасков.

Гадкий и неприятный разговор, где мне прямым текстом предложили играть в поддавки, оставил после себя гнетущее настроение. Подумать только, я когда читал про легендарную баскетбольную дружину Кондрашина, то даже представить не мог, что в команде такая нездоровая атмосфера. Тут всем оказывается заправляет делец Зяма, и великий Белов пляшет под его поганую дудку. До Белова пока не дошло, что тот им вертит в своих коммерческих интересах.

«И зачем я во всё это влез? Лучше бы ничего не знал», – думал я, когда на троллейбусе приехал на Финляндский вокзал. Мне в эту секунду больше всего хотелось отыскать городского сумасшедшего и купить у него билет назад в будущее.