Аллей-уп (СИ), стр. 13

– Не то и не другое, – улыбнулся я. – Я играю в баскетбол за ленинградский «Спартак». Точнее говоря, только буду играть. Вот зашёл подождать тренера, а тут эти «бабуины». Меня, кстати, Майк зовут. Точнее говоря – Миша.

– Хи‑хи‑хи, им не повезло, что вы с тренером здесь договорились о встрече, – захихикала девушка и плотно зафиксировала бинтовую повязку. – Очень приятно, Ирина. А я никогда не была на баскетболе.

– Оставьте телефон. Я вас приглашу, – произнёс я и увидел главного тренера Владимира Кондрашина.

Судя по его суровому лицу, наставник «Спартака» был чем‑то буквально взбешён. Поэтому черноволосая хорошенькая чуть‑чуть полноватая Ирина смущённо прокашлялась и, забрав аптечку, очень шустро переместилась обратно за барную стойку.

– Юрьев, это что такое? – пророкотал он, кивнув на мою правую руку.

– Царапина, Владимир Петрович, – я попытался перевести всё в шутку. – Пил кофе и случайно зацепился за чайную ложечку.

– Я вижу, как ты тут кофе пил, – сверкнул глазами Кондрашин, покосившись на барышню за барной стойкой. – Я же тебе говорил, чтоб ты никуда не лез и ни во что не вмешивался?

– Что, уже и поцарапаться не имею права?

– Сказано нет, значит нет, – прошипел он. – Вот чует моё сердце, Юрьев, что не будет от тебя покоя ни ночь, ни днём. Пошли, баламут.

«Как же я дальше‑то буду играть под руководством такого невесёлого человека? – пробурчал я про себя, складывая газету в свою единственную сумку с формой. – Он же мне весь „мозг съест“. А ведь я ничего плохого не сделал. Наоборот, заступился за слабую девушку. Помог урезонить хулиганов. Так зачем же меня делать во всём виноватым?».

Далее я встал со стула и медленно поплёлся за Кондрашиным. И тут барменша украдкой сунула в мою ладонь салфетку с номером её телефона, а я подмигнул ей в ответ. А ещё мне подумалось, дабы найти городского сумасшедшего, который торгует билетами здесь, на Финляндском вокзале, такое знакомство пригодится.

Глава 6

Трёхлитровая банка пива, упрятанная в спортивную сумку, медленно раскачивалась на длинной бельевой верёвке вдоль кирпичной стены трёхэтажного здания похожего на самую обычную школу. Это в каком‑то роде и была школа, школа олимпийского резерва, которая именовалась спортивным интернатом №62. Дело в том, что Кондрашин не нашёл ничего лучше, чем поселить меня в комнату с юными спартаковцами, Таракановым, Белостенным, Капустиным и Ермолинским. Правда, он оговорился, что это всего на неделю другую. А дальше со мной либо распрощаются, либо возьмут в основную обойму лучшей баскетбольной дружины города Ленинграда.

И в первый же вечер я со своими новыми соседями решил отметить моё новоселье. Но тут оказалось, что пронести через вахту какие‑то жалкие три трёхлитровые банки разливного пива не представляется возможным. 50‑летний вахтёр дядя Коля строго‑настрого мне наказал соблюдать дисциплину и порядок на вверенной ему территории спортинтерната, где на первых двух этажах юные спортсмены учились, а на третьем жили. Это немного позже для данного заведения построят отдельное общежитие, где такой проблемы уже не будет, главное не напиваться и не буянить.

Поэтому первая трёхлитровочка болталась между первым и вторым этажом, рискуя разбиться и залить липким пенным напитком хорошую спортивную сумку.

– Опускай! – рявкнул я Саше Белостенному, который эту банку поднимал в комнату нашего третьего этажа. – Опускай, говорю, иначе разобьём.

– Просто сегодня ветер сильный, – пробурчал 17‑летний Сергей Тараканов.

Как играл Тараканов в 80‑е годы я видел, когда просматривал легендарные матчи между «Жальгирисом» и ЦСКА. Классная тогда у них вышла заруба. И заматеревший 27‑летний Сергей тогда производил впечатление серьёзного и уверенного в себе мастера с отличным средним броском. Сейчас же Тарик, как его звали одноклубники, являлся обычным молодым разгильдяем. Справедливости ради надо заметить, что его интеллигентное воспитание нет‑нет да и давало о себе знать. А ещё навесная полка над его кроватью была набита неплохими книгами за авторством: Хемингуэя, Булгакова, Ремарка, Драйзера, Ильфа и Петрова.

– Ветер с моря дул, ветер с моря дул, – пропел я, почесав затылок. – Нагонял беду, нагонял беду.

– И что теперь будем делать? – обиженным голосом произнёс ещё один 16‑летний оболтус Гена Капустин.

– Нужна вторая верёвка, – ответил я. – Белый будет банку с пивом поднимать в верх, а мы её снизу страховать за счёт натяжения этой второй верёвки.

Под Белым я имел в виду не бандита Сашу Белого из печально известного сериала «Бригада», а Сашу Белостенного, которому в его 16 лет в Киеве уже предлагали свою однокомнатную квартиру. Но Белый пока ещё думал и уже дважды отказал шустрым «покупателям» из стана киевского «Строителя».

– Ермо, бросай ещё одну верёвку! – гаркнул Гена Капустин своему товарищу Саше Ермолинскому.

Из всей этой компании я ничего не знал только об этом игроке. Где‑то в баскетбольных кругах похожая фамилия звучала, но где – я вспомнить никак не мог. Между тем данные у него были превосходные: 205‑сантиметровый рост, к которому прилагалось неплохое спортивное телосложение. Однако высокий рост в баскетболе далеко не самое главное. Без хорошей координации движений, которой многие высокие люди не славятся, в этой лучшей игре с мячом делать нечего.

– Сейчас, мужики! – крикнул нам Саша Ермолинский.

– Чую, засыплемся мы с этим пивом, – простонал Сергей Тараканов.

– Тогда уже обольёмся, – захихикал Гена Капустин. – Кстати, ты, Майк, в курсе, что завтра Кондрашин пригласил на тренировку основной команды всю нашу пятёрку?

– А обычно как вы тренируетесь? – удивился я, предполагая, что талантливую молодёжь главный тренер просто обязан допускать на тренировки с основным составом.

– Здесь в спортзале под руководством Анатолия Иосифовича Штейнбока, – хмыкнул Тараканов.

– Слушайте, мужики, а ведь это просто замечательно, – от удовольствия я потер своими огромными ладонями. – Значит Кондрашин хочет, чтобы мы его основную пятёрку взяли и расчихвостили. Ибо конкуренция – это двигатель спортивного прогресса.

– Аха, их кажется расчихвостишь, – пробурчал Капустин. – Если они начнут проигрывать, то они нас поломают.

– Не поломают, если будем играть с умом, – криво усмехнулся я и вспомнил как на первенство Выборга играл против таких «кабанов», которым самое место не на баскетбольной площадке, а на поле для регби или американского футбола. – Возможно, кого‑то из вас Кондрашин всерьёз присматривает для основной команды.

– Тебя он присматривает, – ревниво проворчал Тараканов.

И тут же Белостенный с Ермолинским нам скинули вторую верёвку вниз. После чего подъём трёхлитровых банок пива на третий этаж пошёл гораздо веселее. Теперь сумка практически не раскачивалась. А если вдруг дул сильный порывистый ветер с Невы, то мы спокойно контролировали амплитуду раскачивания драгоценного пенного напитка. Ну а Белостенный буквально играючи поднимал эти банки наверх. К слову сказать, я слышал такую теорию, что если человек трёхлитровую банку берёт двумя руками, то он точно не баскетболист.

А вот на вахте ко мне, Капустину и Тараканову вновь прицепился угрюмый ворчун дядя Коля:

– Чего шастаете? Поздно уже! Здесь вам не Невский проспект. По шее хотите получить от местной шпаны?

– Николай Васильевич, а вам не приходило в голову, что мы специально вышли, чтобы местную шпану призвать к порядку? – хмыкнул я.

– Если не мы, то кто? – поддакнул длинный, но худосочный Серёжа Тараканов.

– Молодые ещё, глупые, по башке как следует пока не получали, – закряхтел вахтёр. – Учтите, если вдруг сунетесь в женское крыло, то я живо сообщу куда надо.

– За кого вы нас принимаете? – я скорчил серьёзную физиономию. – Вы лучше сообщите куда следует, что баскетболистам в обед не докладывают мяса.

– Да, – пискнул Гена Капустин. – Вот нам и приходиться тушёнку готовить перед сном.