Книга-ботокс. Истории, которые омолаживают лучше косметических процедур, стр. 24
«Специальное предложение — три евро».
«Отлично», — слышу я свои собственные слова.
Когда я последний раз видела такого блестящего мужчину? И мне кажется, что он тоже считает меня привлекательной, нет, мне не просто кажется, в моем возрасте женщина об этом знает. В моем возрасте… Но что может смутить больше, чем покупка органайзера для таблеток пожилой даме?
«Я возьму его, — улыбаясь, говорю я. И добавляю: — Для моей матери».
Сногсшибательный аптекарь с улыбкой бросает взгляд на мои таблетки. Он приподнимает упаковку с лекарством растительного происхождения против заболеваний при климаксе и самодовольно замечает: «Полагаю, они тоже для вашей матери?»
Первый раз в жизни мне приходит в голову такой поразительный ответ: «Нет, для моего мужа».
Сногсшибательный аптекарь разражается громким смехом.
«Жаль, что он у вас есть, — говорит он, пробивая товар на кассе. — А то я хотел пригласить вас на ужин».
Я расплачиваюсь, иду к выходу и, чувствуя на себе его взгляд, поворачиваюсь: «Ну ладно. Я вам солгала. Климактерические таблетки для меня».
Возраст — не болезнь и не требует лечения.
Он ухмыляется, понимая, что я имела в виду. В итоге я принимаю приглашение на ужин. О таком отличном ужине я буду рассказывать даже своим внукам…
Зильке: женская теория относительности
• У вас никогда в жизни не будет никаких морщин.
• Алый цвет ваших губ не поблекнет.
• Муж не бросит вас ради молодой женщины.
• Климакс обойдет вас стороной.
• Вам не придется красить волосы.
• Вам не понадобятся очки для чтения.
• Слово «антивозрастной» останется для вас незнакомым.
• Вы не скатитесь в убожество старости.
• Укрепляющей гимнастикой пусть занимаются другие.
• Вам не нужно беспокоиться о своем здоровье…
• ..потому что вы женщина, жившая пятьсот лет назад. Ваша средняя продолжительность жизни тогда составляла примерно 35 лет.
Зильке: маленькое черное платье
Со времен Коко Шанель или фильма «Завтрак у Тиффани» мы знаем, что каждая женщина старше двадцати лет обязательно должна иметь в своем гардеробе «little black dress», или «маленькое черное платье». «Маленькое черное», как его называют в Германии, или сокращенно от английского LBD.
У большинства знакомых мне женщин в шкафу висит хотя бы одно такое.
И у меня тоже. Сейчас у меня их уже три. Время от времени я покупаю себе новое. Мода меняется даже на классику, и супермини, которые я носила в двадцать с небольшим, уже не так актуальны.
В гардеробе каждой уважающей себя женщины должно быть маленькое черное платье.
Тогда, в двадцать лет, я даже представить себе не могла, что когда-нибудь буду чувствовать себя слишком старой для мини-юбки.
Раньше я придерживалась твердого убеждения, что всегда буду носить только мини и джинсы. Джинсы я все еще ношу, но мини-юбкам я сказала «адью».
Если я еще и надену прозрачные колготки, то буду чувствовать себя в SBD (supershort black dress) или суперкоротком черном платье практически голой, а подтяжка колен — это, скорее всего, довольно сложная операция, которую в состоянии оплатить только голливудские актрисы. Да и вообще, это же колени. Они так похожи на шею. Может быть, я когда-нибудь еще изобрету крем от морщин на коленях. (Если он уже существует, я буду очень благодарна за рекомендации.)
Мое маленькое черное платье сопровождало меня долгими ночами на множество вечеринок и празднеств в огромном количестве баров. Иногда по более или менее торжественным случаям, случалось трезвую, бывало пьяную, когда с мужчиной или без…
Если бы платья могли говорить, мне бы их, наверное, пришлось застрелить.
В последнее время я, к сожалению, вынуждена использовать свое маленькое черное платье не по назначению. Я надеваю его не только на вечеринки. Теперь я надеваю его еще и на похороны. Оно черное и, по крайней мере, до колена. Классика актуальна везде и всегда.
В возрасте 25 лет внезапный уход кого-то из моего окружения вызывал у меня такое чувство, что я живу как минимум в зоне ведения боевых действий. Удары бомб все ближе. То и дело замертво падает кто-нибудь из моих знакомых, друзей или родственников. Бум. Бах. Все. Конец. Вот как это было. Другие же оставались в печали и потрясении.
Я вспоминаю о своей тете, ныне тоже покойной, которая больше не хотела жить, потому что все ее друзья уже были погребены под землей. Надо сказать, что тетя была сильно верующей и с радостью ждала скорой встречи со всеми ушедшими в иной мир близкими. Для меня это не так просто. Верить. Но я была бы и в самом деле рада снова всех увидеть.
Что ж, я преодолела большинство таких жизненных рубежей, на которые даже дурак не сможет напороться. Поздно поняла, чего хотела, поздно вышла замуж, поздно родила ребенка. Опоздание — это не всегда плохо, и за это жизнь не всегда наказывает.
Единственным утешением для моего маленького черного платья стало то, что после похорон много едят и пьют. Тогда оно начинает снова чувствовать себя как дома.
Если можно было бы опустить саму церемонию погребения, то похороны не сильно отличались бы от вечеринки, правда, довольно грустной, или, возможно, именно по этой же причине немного распущенной.
Я могу сказать лишь одно: маленькое черное платье должно быть в каждом гардеробе. И в первую очередь у тех, кому за пятьдесят.
И тут меня посещает мысль: а что, собственно, модница должна надеть в гроб?
Моника: она сделала мой день
Вы еще помните, как, будучи маленькой девочкой, хотели, чтобы у вас выросла грудь? Можете увидеть себя тринадцатилетней, лихорадочно ожидающей своего пятнадцатого дня рождения? До сих пор легко представляете, как, задувая шестнадцать свечей на праздничном торте, пожелали, чтобы их, наконец, стало восемнадцать?
Позднее, годам к двадцати пяти, радость, связанная со свечами на торте, начинает ощутимо угасать. К пятидесяти годам некоторые из нас совсем престают праздновать день рождения. Теперь же, в возрасте за пятьдесят, поздравления с днем рождения обязательно сопровождает фраза: «Вот и прошел еще один год!» Мы со страхом приближаемся к следующей отметке в шестьдесят. Эта цифра висит над нами словно дамоклов меч, словно цель, к которой совсем не обязательно стремиться как можно скорее. Дни и месяцы теперь с особой подлостью проносятся гораздо быстрее, чем раньше. Мое субъективное ощущение времени для продолжительности этого года соответствует 24 часам до рождества из моего детства.
Выражение «время летит» является основой нашего мировосприятия, как джинсы являются основой гардероба.
Пока все говорят о «замедлении» и «расслаблении», у меня появилась совсем другая еретическая идея. Я перейду от защиты к нападению. Теперь-то я действительно поддам газу и запущу отсчет до шестидесятого дня рождения.
Почему, черт побери, я не должна радоваться тому, что становлюсь такой старой? По какой причине, черт побери, я не жду в нетерпении нового отрезка жизни, который приготовил для меня еще множество потрясений, как и предыдущие? Отчего, черт побери, мы, пятидесятилетние, буквально готовы обделаться, когда речь заходит о старении? Мы, первое поколение женщин, которые стали носить одно и то же, как нечто само собой разумеющееся, и перестали воспринимать себя только как тело.
Все это, словно пуля, прилетевшая в голову, настигает меня одним жарким летним днем, когда я несу мороженое, купленное у итальянца-мороженщика за углом, успевая на одну миллисекунду порадоваться тому, что я больше не должна упрашивать других купить мне мороженое, а могу просто взять и купить его себе сама. (Проблемы, появляющиеся из-за этого в разных частях тела, достойны отдельной главы.) Этим жарким летним днем я решаю полностью изменить свою тактику и начать радоваться шестидесятому дню рождения. Подсчитывая количество оставшихся дней, я составляю список подарков, которые хочу получить к этому празднику, и по пунктам расписываю преимущества возраста за 60: пенсия все ближе, климакс позади, дети преодолели (надеюсь!) пубертатный период, расходы на кремы для кожи снова опустились до нормального уровня, а волосы настолько поседели, что мне больше не придется решать, красить отдельные пряди или же все волосы целиком.