Монарх Душ: Нет пути домой (СИ), стр. 90

— Каковы наши дальнейшие действия? — спросил я Томаса, единственного из нас, кто мог придумать хоть сколько-нибудь сносный план.

— Будем скрываться, пока это возможно, и тянуть время, — снова прикрыл глаза умник. — Я уже распределил дронов по периметру. Они будут отслеживать передвижения Собирателей пепла и передавать мне их координаты.

— А нам чем в это время заниматься? — недовольно пробубнил Анум, явно расстроенный тем, что его «гениальную» идею забраковали.

— Чем хотите, — пожал плечами Стейн. — Главное — не шумите, чтобы не привлекать внимания.

А вот по поводу последнего Томас мог бы и не уточнять. Сомневаюсь, что кто-то из присутствующих стал бы вести светские беседы, даже если бы его об этом попросили. Скорее уж, всё будет с точностью до наоборот: поляна вскоре снова погрузится в тишину, перемежаемую лишь страстными охами фанаток любвеобильного корейца.

Впрочем, такое положение дел было мне только на руку. Мне как раз требовались тишина и покой, чтобы как следует обо всём поразмыслить. А поразмыслить, на самом деле, было о чём.

Взять хотя бы тот случай на минус первом этаже — это что вообще такое было⁈ Первой на ум почему-то пришла банальная одержимость. А что, если пока я осматривал очередную короткометражку на основе чужих воспоминаний, хозяин этих воспоминаний завладел моим телом? Тогда это многое объясняло: одноглазому самураю с его богатым «опытом» не составило бы никакого труда устроить ту бойню, свидетелем которой я стал.

Одним словом, выглядела эта версия вполне разумно. По крайней мере, на первый взгляд. Другое дело, что её нужно было как-то подтвердить. Но, благо, с этим проблем возникнуть не должно.

— Отойду ненадолго, — негромко произнёс я, обращаясь к Токе.

Почему именно к ней, а не ко всем собравшимся или хотя бы к Томасу? Ну, хотя бы потому, что только ей могло хватить мозгов, чтобы за мной увязаться. А мне в данную секунду лишние свидетели были ни к чему.

Тока ничего не ответила, лишь слегка кивнула. Но и на том спасибо. Однако для пущей убедительности я всё же добавил:

— В туалет.

— Я учту, — ответила девушка, провожая меня ничего не выражающим взглядом.

Ну и на том спасибо.

Вскоре я покинул приютившую нас поляну и направился дальше в лес. При этом шёл я не бездумно, а специально выбирая такие места, по которым неопытному городскому жителю пройти было бы ох как непросто. По крайней мере, тихо и незаметно.

Так, осторожно ступая по валежнику, чтобы ни одна сухая ветка не треснула под подошвой, я преодолел около ста метров. И только после этого остановился. Вслушался в окружающие меня звуки и, не найдя в них ничего подозрительного, наконец приступил к задуманному.

— Выходи, — негромко произнёс я, мысленно потянувшись к алой душе, сокрытой где-то внутри меня.

— Что юному господину снова понадобилось от своего скромного слуги? — почти сразу раздалось из-за моей спины.

— Ты и сам знаешь ответ, — обернулся я к призраку давно почившего самурая.

— Возможно, да, а возможно, нет, — склонил голову набок Дзюбей.

— И что это значит?

— То, что у меня нет правильного ответа на этот вопрос. Мне известно лишь одно: когда разум юного господина и мои воспоминания соприкоснулись, серость моего бытия расцвела мириадами давно позабытых красок. Ко мне возвратилось всё то, чего я был долгое время лишён. Стук сердца в груди, шум крови в ушах, ощущение бегущей по венам крови — я ощутил их снова, словно вернулся к своему прежнему существованию… И одновременно с этим пьянящим чувством на меня свалились все те эмоции, свидетелем которых ты стал.

— Значит, та ярость и кровь из глаз…

— Да, они принадлежали мне, — не стал отпираться дух.

— Но разве это не странно? Я ведь уже видел некоторые из твоих воспоминаний, и ничего подобного прежде не случалось.

— Мой учитель по каллиграфии как-то сказал: воспоминания — как камни, у них тоже есть свой вес, и порой он весьма разнится.

Так вот в чём дело! Получается, чем «насыщеннее» воспоминание, чем больше в нём надрыва и эмоций, тем выше шанс нашего с Дзюбеем слияния и последующей за этим одержимости.

Такой себе побочный эффект — что тут еще сказать…

— Но и это ещё не всё, — после небольшой паузы продолжил Ягю. — Кое в чём юный господин ошибается. Прошлые случаи тоже нельзя назвать исключением. Мне и тогда доводилось испытывать похожие ощущения, разве что прежде их длительность была сродни яркой, но мимолётной вспышки, очень похожей на ту, что бывает, когда высекаешь искру для костра. На этот же раз всё было иначе: скромная искра обратилась расцветающим на фоне ночного неба фейерверком.

— И что это должно значить? — нахмурился я.

— На этот вопрос у меня тоже нет правильного ответа. Знаю лишь, что выбор у нас невелик: либо наша связь со временем лишь окрепнет, либо разожженное нами пламя рано или поздно сожжёт нас обоих, — произнеся эти слова, одноглазый самурай растворился в воздухе, словно его здесь и не было.

Ну, Дзюбэй, ну удружил. Теперь к целой куче накопившихся вопросов прибавлялось ещё и новое беспокойство.

Всё-таки кое в чём одноглазый был прав: в будущем эта хвалёная одержимость могла стать той ещё занозой в заднице. А с другой стороны, чего я, собственно, ожидал? Думал, что всё будет просто и без риска для жизни? Да как бы не так. Если бы меня пугал этот самый риск, то я бы не прятался сейчас посреди леса от кучки маньяков со сверхспособностями, а сидел бы себе в семейном поместье под защитой зомби-последователей и не спеша попивал банановый смузи.

Поэтому к чёрту все эти никому не нужные опасения и отговорки. Если эта проклятая одержимость позволит мне утереть нос отцу и забраться повыше — так тому и быть.

К тому же сейчас мне нужно было думать не о возможных последствиях, а о том, как соотнести полученные знания с той информацией, что у меня уже имелась.

Присев на корточки, я поднял с земли ближайшую ветку, воткнул её в податливую почву, провёл сначала строго вверх, а после нанёс несколько символов справа.

Спустя пару секунд на земле осталась надпись:

1. Адаптация души.

Это то, чем я владел с самого своего рождения. Перенимая опыт душ и их умения, я подстраивался под них, подобно отражению в зеркале. Сколько себя помню, эта способность всегда была со мной и долгое время считалась единственной возможностью взаимодействия с душами. Но потом появился он, Ягю Дзюбей…

Ветка снова вспорола почву, оставляя за собой ряд неряшливых, но всё ещё узнаваемых символов:

2. Воплощение души.

Если бы ещё месяц назад кто-то мне сказал, что при помощи божественных сил можно придать призраку частичку материальности, я бы плюнул этому умнику в лицо. И был бы по-своему прав: ведь на тот момент в моём загашнике хранились лишь серые души, а они к божественным силам были невосприимчивы. Однако с появлением цветной души всё изменилось. Оказалось, что при достаточной подпитке даже призрак способен стать частью реального мира. Правда, порой этот способ мог привести к неожиданным результатам…

На почве появился третий ряд символов:

3. Нисхождение души

Или, по-простому, одержимость. И опять же, кто бы мог подумать, что мне, гордому потомку семьи Моров, когда-нибудь придётся делить тело с покойником? Поверить в такую возможность мог разве что какой-нибудь сумасшедший с самых дальних Окраин Тартара. Но это всё же произошло.

И стоит признать, эффект от этого краткого союза был весьма впечатляющим. Не являясь настоящим последователем Цукуёми-но-микото, я не мог в полной мере раскрыть весь потенциал Ягю Дзюбея, зато он сам, на время поселившись в моём теле и получив доступ к хранящейся в нём божественной силе, сумел в полной мере продемонстрировать своё мастерство.

И что самое поразительное, если принять во внимание слова Дзюбея, тот уровень, которого мы достигли, это лишь начало…

Ветка в последний раз уткнулась в землю и оставила за собой ещё два символа:

4.?