Монарх Душ: Нет пути домой (СИ), стр. 58
— Да, припоминаю что-то такое, — обернулся я на неё и, как мог, доброжелательно улыбнулся. — Обещаю в следующий раз быть осторожнее.
— Ты уж постарайся, а то старший брат сильно расстроится, если тебя вдруг не станет.
— Постараюсь, — ещё шире улыбнулся я, а после задал вопрос, который мучил меня всё это время. — Но откуда ты узнала про розовое небо?
— Дай-ка подумать, — приложила она палец к губам. — Кажется, я его уже когда-то видела…
Произнеся эти слова, Анастасия, казалось, окончательно ушла в себя и перестала обращать внимание на происходящее. Даже её пронзительный взгляд — и тот резко преобразился — потемнев и устремившись куда-то вдаль.
Ох, это надолго.
Подобное состояние было мне хорошо знакомо. Теперь до младшей сестры никто не сможет достучаться.
Даже сам патриарх семьи Моров — и тот не сумел бы привести её в чувство. Что уж говорить обо мне.
— Ладно, не буду тебе мешать, — помахал я напоследок и снова зашагал к распахнутым дверям, за которыми меня ждал уже большой холл с ведущей на второй этаж спаренной лестницей.
Пройдя сквозь него и поднявшись по ступеням на второй этаж, я опять оказался напротив двустворчатой двери. Только на этот раз она была явно заперта.
Благо я прекрасно знал, как её отпереть.
Ладонь привычно потянулась к висящему рядом с дверью бронзовому колокольчику и схватилась за прикреплённый к нему шёлковый шнур.
Пам-пам-пам! Оповестил о моём прибытии старинный звонок.
Дальше оставалось лишь ждать. Правда, совсем недолго.
Через каких-то несколько секунд двери распахнулись, и моему взору предстали два неподвижных, белёсых, затянутых поволокой глаза.
— К отцу, — сказал я, без всякой опаски глядя в мертвенно-бледное женское лицо, покрытое сетью тончайших фиолетовых «трещин».
Будь на моём месте в этот момент посторонний, незнакомый с обычаями нашей семьи человек, то его тут же хватил бы удар. Но мне, к счастью, подобное зрелище приходилось видеть уже не раз.
Все слуги в этом доме, разве что за исключением Сагана, давно переступили порог загробной жизни. Так что появление мёртвой горничной меня не удивило и тем более не напугало, а скорее, напомнило о былых деньках.
К слову, конкретно эту горничную мне ещё не доводилось лицезреть. А значит, в коллекции отца снова пополнение.
Да, именно в коллекции, потому как Ион Моров довольно тщательно подходил к выбору тел. Вот и эта девушка при жизни наверняка входила в число достаточно сильных последователей.
И таких, как она, между прочим, в нашем доме водилось немало…
В этот момент, видимо, получив наконец приказ от отца, горничная наконец сделала шаг в сторону. Путь снова оказался свободен.
И я, само собой, не преминул этим воспользоваться. Тем более что до означенной цели оставалось рукой подать.
Дверь в кабинет патриарха семьи Моров уже виднелась в конце длинного-предлинного коридора.
Это была финишная прямая.
Вскоре, преодолев два десятка метров, я уверенно вошёл внутрь, причём сделал это без стука и прочих политесов, ограничившись одним лишь коротким приветствием.
— Отец.
— Сын, — даже не посмотрел на меня в ответ занятый своими делами патриарх.
Он и ещё один незнакомый мне мужчина сидели в глубоких креслах и не отрывали глаз от шахматной доски.
— Опять играешь? — смерил я взглядом совсем не изменившегося родителя.
Порой мне казалось, что отец попросту застыл во времени. Проходили годы и десятилетия, а он оставался всё таким же вечным и неизменным, словно комар, заточённый в янтаре.
Вот и сейчас я видел всё того же интеллигентного седого мужчину, которого помнил ещё по своему детству.
— Рад тебя видеть, — неумело подёргал уголками губ Ион Моров. — Знакомься, Карл Грюмер, победитель трёх мировых чемпионатов. Умер от сердечного приступа. Пришлось немало заплатить его родне, чтобы получить тело, но оно того стоило. Даже смерть не смогла притупить его мастерства.
— Рад, что тебе весело, — даже не посмотрел я на мертвеца, сидящего напротив отца. — Не хочешь спросить, зачем я здесь?
— Наверное, пришёл попрощаться перед отлётом в Японию…
— Мой самолёт улетел два дня назад.
— Вот как, — казалось, совсем не удивился этой новости отец.
— Но ты ведь и так это прекрасно знаешь.
— Не понимаю, к чему ты клонишь, — передвинул очередную фигуру Ион Моров.
— Твои люди грязно сработали. Один из тех парней из автобуса всё мне рассказал.
— Автобуса? — вскинул он брови.
— Да, того автобуса, с которого всё началось. Мне сразу стоило догадаться, что такая череда событий попросту не могла возникнуть сама собой. Но должен признать, ты своего добился. Из-за твоих махинаций я вляпался по-крупному — хоть сейчас беги из страны.
— Знаешь, в чём главное отличие нас от обычных людей? — впервые посмотрел на меня отец. — Мы не множим сущности без необходимости.
— И что это должно значить?
— Думаю, ты и сам скоро всё поймёшь. Но я рад, что благодаря твоим маленьким каникулам все наши разногласия разрешились сами собой и ты повзрослел в достаточной мере, чтобы принимать взвешенные решения. Твой следующий вылет назначен на завтра. И на этот раз, будь добр, не опаздывай.
— Не опоздаю, — сощурился я в ответ. — Только на ЭТОТ РАЗ билетов должно быть два.
Что ж, радуйся, старик, на этот раз ты победил. Но следующая партия будет уже за мной…
Посреди полутемного помещения, освещенного лишь направленными лампами, стоял высокий человек с безвольно болтающимся пустым рукавом. Его золотистые, будто излучающие свет глаза пристально разглядывали содержимое секционного стола.
На холодной, едва отражающей свет металлической поверхности, лежало тело юноши без обеих рук.
— Простите за опоздание! — внезапно раздался паникующий голос, и следом за ним через распашные двери в помещение ворвался его обладатель — подрагивающий от волнения невысокий мужчина: — Прошу ещё раз меня извинить…
— Заткнись и займись делом, — спокойно оборвал его человек с золотыми глазами.
— Эм, — ещё сильнее замялся вновь прибывший, переминаясь с ноги на ногу. — Я никогда раньше не делал этого с мёртвыми…
— Всё в этой жизни бывает впервые, — всё так же невозмутимо ответил однорукий, подходя к нему и хватая за запястье. — Я помогу.
— Что⁈ Нет, я… — попытался вырваться мужчина, но не преуспел и лишь болезненно ойкнул. — Ай!
— Запускай, или я вырву её с корнем, — произнёс однорукий, усиливая хватку.
— П-п-понял, — судорожно сглотнув, пробормотал мужчина и с силой зажмурился.
В тот же миг его правая кисть, всё ещё зажатая в цепких пальцах, стала стремительно меняться. Сначала потеряла чёткие очертания и стала полупрозрачной кожа на ладони. Затем та же судьба постигла мышцы, сухожилия, нервы, сосуды, лимфатические узлы. И даже кости!
Выцветая слой за слоем, кисть приобретала всё более эфемерные очертания, пока вскоре не обрела едва уловимый полупрозрачный вид.
— Начинай, — приказал хозяин золотых глаз и без тени сомнения вогнал чужую кисть в голову лежащего на секционном столе покойника.
Всё произошло настолько стремительно, что владелец руки даже не успел осознать, что к чему. А когда всё же пришёл в себя и попытался выдернуть ладонь, то, разумеется, не преуспел. Стальная хватка с его запястья никуда не делась.
— Я сказал, начинай, — с лёгким придыханием повторил однорукий, чуть сжав ладонь. Над укрытым густыми тенями потолком раздался едва слышный хруст. — Моё терпение не безгранично.
— Хорошо… Я… всё… сделаю, только, прошу, не надо… давить, — прохрипел мужчина пересохшими губами.
— Отлично, — чуть ослабил хватку однорукий. — Тогда за работу.
В помещении повисла тишина.
Хозяин золотых глаз с нескрываемым интересом наблюдал за тем, как под веками его невольного помощника мечутся из стороны в сторону глазные яблоки.
— Что ты видишь?
— О боги, меня сейчас вырвет… — простонал мужчина, вовсю истекая потом. — Как можно таким заниматься⁈ Это отвратительно…