Мисс Мэгги Стюарт. Трилогия (СИ), стр. 145

Мистер Вэнс побледнел ещё сильнее, если это вообще было возможно.

– Послушайте, Генри, – повернулся он к Колгриву, игнорируя репортёра. – Может быть, есть какая‑то другая номинация? За кулисами? Или я мог бы просто посидеть в жюри конкурса букетов?

– Никаких букетов! – отрезал мистер Колгрив. – Нам нужен класс. Высший уровень. Чтобы эти снобы из Честервиля подавились своими пирогами, когда увидят настоящую культуру!

– Не волнуйтесь, мистер Вэнс, – мягко сказала я, решив спасти несчастного виртуоза. – Если программа покажется вам слишком утомительной, мы всегда можем найти оптимальный вариант.

Мистер Вэнс посмотрел на меня с такой благодарностью, что мне стало даже жаль бедолагу. Кажется, ради спасения от сельской самодеятельности он готов был играть хоть «Любовную сцену» Паганини на одной струне.

Не успели мистер Колгрив и мистер Вэнс удалиться, чтобы подробно обсудить репертуар, как на крыльце снова послышались шаги, и в библиотеку вошёл слегка смущённый Алекс, за которым следовали двое мужчин, с приходом которых моя библиотека показалась мне размером со спичечный коробок: всё‑таки она не была рассчитана на одновременное присутствие такого количества народа.

Спутники Алекса были одеты так, словно собирались на скачки в Аскоте: идеально скроенные пальто, дорогие шарфы и ботинки, на которых не было ни пылинки, несмотря на осеннюю грязь на улице.

– Мисс Стюарт? – спросил старший, протягивая руку. У него был уверенный взгляд банкира и улыбка политика. – Леонард Фитцджеральд. А это мой брат Патрик. Мы партнёры Алекса по бизнесу. Простите за вторжение, но Александр сказал, что вы работаете вот прямо здесь.

– Добрый день, – кивнула я, стараясь незаметно запихнуть злополучного «Улисса» куда‑нибудь подальше, а то вдруг гости решат его обсудить со мной. – Проходите, пожалуйста. Хотя у нас здесь немного... тесновато.

Они вошли, озираясь по сторонам с таким видом, будто попали в этнографический музей.

– Потрясающе, – бормотал Леонард, разглядывая мою мебель. – Настоящий дуб. Не шпон, не пластик. Просто массив дуба. Не Роберт Херритаж, конечно, но очень и очень недурственно. А главное – экологично и аутентично.

Саймон выбрался откуда‑то из‑за стеллажей, держа в руках кружку с остывшим чаем.

– Ого. Здравствуйте. Вы тоже приехали посмотреть на карту контрабандистов или просто мимо проезжали?

Леонард обернулся к нему с искренним интересом:

– Карту? Нет‑нет, мы исключительно ради атмосферы! Мистер Гилмер столько рассказывал о вашем городке... Он говорил, что осенняя ярмарка здесь – это событие национального масштаба. Мы решили, что, раз уж забрались в эту часть страны по делам слияния активов, грех упускать культурную программу.

– Национальный масштаб? – переспросил Саймон, пряча улыбку. – Ну да, конечно. У нас тут даже хор пожарных есть.

– Хор пожарных? – глаза Патрика загорелись фанатичным блеском исследователя джунглей. – Слушайте, это же потрясающе! Нам обязательно нужно это задокументировать. Лео, достань камеру. Мы должны показать это парням из офиса. Они думают, что корпоративная культура – это боулинг, а вот она где, настоящая командная работа – петь гимны под аккордеон! Или подо что тут поют?

Я решила, что специфику выступления хора пожарных мы можем обсудить и позже, а сейчас нужно познакомить присутствующих.

– Мистер Миллз, познакомьтесь. Это мистер Леонард Фитцджеральд и мистер Патрик Фитцджеральд. Партнёры мистера Гилмера.

Саймон слегка подавился чаем, быстренько поставил чашку на книжную полку и обменялся с гостями рукопожатиями.

– Очень приятно, я много о вас слышал. Саймон Миллз, пресса. Надеюсь, ваше желание познакомиться с провинцией не включает в себя ничего противозаконного? А то у нас полицейский инспектор строг до полного безобразия.

Патрик махнул рукой.

– Что вы, мистер Миллз! Мы люди скучные. Акции, облигации... Единственное преступление, которое мы можем совершить – это купить неправильный сорт сидра.

Алекс, который с явным удовольствием наблюдал за процедурой знакомства, решил, что молчал слишком долго.

– Вы же хотели посмотреть на настоящую осеннюю ярмарку? У вас появилась такая возможность – открытие уже в пятницу.

– Да, кстати, мисс Стюарт, – обратился ко мне Леонард, – мы готовы спонсировать конкурс выпечки, если позволите. Грешен, люблю всякие булочки, пирожки и особенно тыквенные. Пат, помнишь, когда‑то в детстве мама пекла пряный тыквенный пирог? Купим муку. Или сахар. Что там нужно?

Я посмотрела на Алекса. Тот лишь закатил глаза, но уголки его губ предательски дрогнули.

– Сахар у нас есть, – вздохнула я. – А вот рабочих рук не хватает. Как вы смотрите на то, чтобы завтра утром помочь мистеру Хиггинсу установить шатёр для зверинца?

Лицо Патрика вытянулось.

– Шатёр? Для коров?

– Для гусей, свиней и кроликов, – уточнил Саймон, забирая со стеллажа свою чашку. – Где ещё вам предложат подобное развлечение?

Леонард посмотрел на брата, потом на свою белоснежную рубашку и тяжело вздохнул.

– Пойду позвоню жене, скажу, что задержусь. Надолго.

Алекс победно ухмыльнулся.

– Добро пожаловать в Блайзбери, джентльмены. Оставайтесь, вам понравится. Незабываемые впечатления гарантированы.

– Где вы остановились? – поинтересовалась я.

– Нам посоветовали гостиницу «Королева Виктория», – ответил Патрик, – очень милое местечко. Такое, знаете, провинциальное, я бы даже сказал, патриархальное!

Я подумала, что у миссис Шенн, хозяйки «Королевы Виктории», был бы инфаркт, если бы она услышала, как её гостиницу называют провинциальной. Ведь она так гордилась и современными удобствами в номерах, и интерьерами...

– А где бы вы рекомендовали нам поужинать?

Я посмотрела на Алекса. Потом на Саймона, делавшего мне непонятные знаки, и тяжело вздохнула.

– Сегодня я рекомендовала бы вам ресторан «Долли», а завтра была бы рада видеть вас у себя в гостях.

Глава 25

« – Вы рисовать умеете? Очень жаль, я тоже.

А эти, буквы? Тоже не умеете?

Совсем нехорошо. Мы же художники…»

Утро дня открытия выдалось таким ясным и звонким, словно кто‑то протёр небо до блеска бархатной тряпочкой. Солнце заливало сам Блайзбери и его окрестности золотым светом, заставляя медные трубы оркестров сверкать так ярко, что было больно глазам.

Если бы я не видела этот пустырь своими глазами, то ни за что бы не поверила, что всё это сделали мы. Всего за неделю наш организационный комитет при помощи активных блайзберцев и гостей нашего города умудрился превратить заброшенный луг в филиал рая. Шатры стояли ровными рядами, гирлянды из разноцветных флажков, осенних листьев и кистей ярко‑алых ягод покачивались на ласковом ветру, а запах жареных каштанов смешивался с ароматом яблочного сидра.

Саймон носился по площади со скоростью подстреленного зайца, раздавая указания через мегафон голосом бравого армейского сержанта:

– Так, миссис Ходжез, мистер Аддерли, отставить спор о цвете бантов для овец! Красный или синий – какая разница, если баран всё равно белый? Мэгги, твой шатёр готов! Мистер Колгрив уже настраивает звук! Джастин, твои констебли охраняют исключительно палатку с сидром! Гилмер, ты не видел МакКиллиана? Он вместе с мэром должен торжественно разрезать ленточку, он же главный спонсор...

Мистер Колгрив действительно стоял возле сцены, дирижируя невидимым оркестром и проверяя микрофоны. Рядом с ним маячила фигура Эдварда Вэнса. Скрипач выглядел гораздо увереннее, чем в библиотеке, хотя футляр он держал так, будто внутри были как минимум сокровища британской короны. Кажется, общение с местными музыкантами пошло ему на пользу: теперь бедолага знал, что такое настоящий деревенский размах.

– Мэгги! – ко мне торопливо подошла миссис Доршер, как всегда являвшая собой символ элегантности и стиля. Её шляпка сегодня была украшена букетиком из крохотных бутонов живых роз. Как и почему они не вяли – представления не имею, но факт оставался фактом. – У нас катастрофа! Булочники Меймерда привезли только половину заказанной партии! Говорят, мука кончилась! Но мы‑то знаем истинную причину!