Мисс Мэгги Стюарт. Трилогия (СИ), стр. 111

– О, боже, – простонала я, закрывая лицо свободной рукой. – Теперь ещё и это.

– Не переживай, – успокоил он. – Это просто ланч. Но... – он сделал паузу, и я уже знала, что за этим «но» последует что‑то сложное. – Мэгги, ты же понимаешь, что для такого выхода твой чудесный библиотечный гардероб не совсем подходит? Я не говорю, что он плох, но... это Блайзбери. А там – Сити.

Я почувствовала укол обиды, смешанный с неловкостью. Он был прав, и от этого становилось ещё хуже.

– Ты хочешь купить мне одежду? – прямо спросила я.

– Я хочу, чтобы ты выглядела безупречно. Чтобы эти старые снобы поняли, что Алекс Гилмер умеет выбирать не только выгодные контракты, но и...

– Нет, – перебила я его твёрдо.

В трубке повисло молчание.

– Нет? – переспросил Алекс с нотками удивления в голосе.

– Именно так. Нет. Я ценю твоё предложение, правда. Но я куплю себе всё сама.

– Мэгги, не будь смешной. У меня есть деньги, это сущий пустяк… В конце концов я владелец торговой сети!

– Для тебя – может быть. Но не для меня. У меня есть свои средства, Алекс, ты же знаешь, и я вполне способна сама выбрать себе платье и туфли. Если мы едем в Лондон как пара уважающих друг друга людей, то я настаиваю на этом условии. Я не хочу быть обязанной тебе ещё и в этом.

Он вздохнул. Я представила, как он проводит рукой по волосам – этот его жест я уже успела выучить.

– Хорошо, – наконец произнёс он после долгой паузы. Интересно, почему это прозвучало примерно как «ну и дура же ты, Мэгги»?

– Хорошо, мисс Маргарет Стюарт. Ты победила. Покупай сама то, что считаешь нужным. Но позволь мне хотя бы дать тебе совет? Поверь, у меня отменный вкус.

Я не смогла сдержать улыбку.

– Советам джентльмена я всегда рада. Но платит джентльмен только за совместный ужин.

– Ну хоть что‑то! Принято, – рассмеялся он. – Тогда до пятницы?

– До пятницы, Алекс. И спасибо за понимание.

– Это тебе спасибо за то, что делаешь мою жизнь такой восхитительно непредсказуемой.

Глава 4

«Не такое это простое дело – ходить в гости!

Когда войдём, главное, делай вид, будто мы ничего не хотим...»

© «Винни‑Пух идёт в гости»

Первый тревожный звоночек, намекающий на то, что спокойная жизнь заканчивается, раздался в среду, когда к нам с Саймоном в кафе подсела моя подружка Эмили. В последнее время мы меньше общались, так как я была занята то литературным карнавалом, то работой, то закапыванием трупов в саду, а Эмили полностью погрузилась в захватывающий процесс подготовки к свадьбе, назначенной на конец декабря. Но, несмотря на категорическую нехватку времени, мы иногда встречались, чтобы обменяться последними новостями и просто поболтать о своём, о девичьем.

– Мэгги, Саймон, привет, – Эмили яркой птичкой впорхнула в кафе, как всегда сияя улыбкой и излучая позитив, – вы слышали последние новости?!

– Скорее всего, нет, так как я не припомню ничего, что могло бы вызвать у тебя такое воодушевление, – меланхолично отозвался Саймон, вставая и отодвигая для девушки кресло, – но, полагаю, ты сейчас нас просветишь.

– В «Королевском дубе» новый постоялец!

– И что с того? – с искренним недоумением спросила я, обменявшись с Саймоном непонимающими взглядами. – У них всё так плохо, что появление нового жильца становится событием?

– Да нет же! – Эмили так хотелось поделиться свежей сплетней, что она даже не стала ходить вокруг да около, а сразу перешла к делу. – В этом не было бы ничего странного, если бы этот новый постоялец не снял целый этаж! Представляете?!

Мы с Саймоном снова переглянулись: то, что сказала Эми, было действительно довольно необычно. «Королевский дуб» был небольшой симпатичнейшей гостиницей на правом берегу реки Селлсайд, делящей Блайзбери на две примерно равные части. Так как правый берег традиционно считался более деловым и современным, то в «Королевском дубе», как правило, останавливались приезжавшие из Хоуптона или даже из Лондона торговые агенты, клерки, проверяющие и прочие официальные лица. Гости более высокого социального статуса чаще останавливались в «Королеве Виктории», хотя мне «Королевский дуб» нравился больше. Но пока никто ни разу не слышал, чтобы кто‑нибудь снимал целый этаж!

– А зачем ему так много комнат? – поинтересовался Саймон вроде как равнодушно, из вежливости, но я‑то видела, каким живым интересом сверкнули его глаза за стёклами очков.

– Никто не знает! – Эмили сделала круглые глаза и продолжила. – Он приехал с одним не то водителем, не то телохранителем, но сказал, что ждёт ещё помощника, который должен прибыть со дня на день. Говорят, – тут она добавила в голос таинственности, – что он самый настоящий миллиардер!

– Не Блайзбери, а Хампстед, честное слово, – негромко, так, чтобы расслышала только я, фыркнул Саймон, – куда ни плюнь, попадёшь или в миллионера или в миллиардера.

– Его зовут Юджин МакКиллиан, – продолжила делиться сведениями Эми, – и он приехал надолго, вот.

– А ты откуда знаешь?

– Мне сказал Бен, а ему сказал Робин, водитель мистера МакКиллиана, когда просил посмотреть «Бентли», на котором они приехали, просто для профилактики, понимаете? Вот он и спросил Бена, может ли тот взять машину на обслуживание, так как его босс приехал не на одну неделю. Бен говорит, что это не просто «Бентли», а «Бентли S‑1» на базе «Роллс‑Ройс Серебряное Облако». А эта машина по карману только миллиардерам, вот!

– Что мог забыть в Блайзбери человек такого уровня? – удивился Саймон, и я прям видела, как в его лохматой голове рождаются и рушатся десятки версий, одна другой безумнее.

Вообще надо сказать, что в городках, подобных Блайзбери, появление любого нового человека, приехавшего больше чем на несколько дней, вызывает немалый интерес, а порой настоящий ажиотаж.

Дело в том, что жизнь в Блайзбери всегда текла по своим, веками выверенным законам. Это был не просто привычный уклад, а сложный, хрупкий механизм, похожий на старинные часы в здании администрации. Каждый помнил свою шестерёнку, каждый поворот стрелки был предсказуем. Почтальон знал, у какой калитки его облает пёс, а где угостят чаем с овсяным печеньем. Продавец в булочной начинал складывать нужный хлеб в пакет ещё до того, как посетитель озвучивал своё желание. Фермеры приветствовали друг друга на полях так, как делали это их отцы, деды и прадеды. Даже сплетни в «Блайзберских кумушках» были делом привычным и безопасным, потому что касались исключительно своих.

В таком замкнутом мире чужак – это не просто новый человек. Это инородное тело, попавшее в отлаженный механизм. Он – камень, брошенный в тихий пруд, от которого по зеркальной глади разбегаются круги тревоги и опасений.

Причина этой настороженности крылась вовсе не в злобе, а в инстинкте самосохранения маленького замкнутого мира. Стабильность здесь всегда была главной ценностью, поэтому любое отклонение от нормы воспринималось как нешуточная угроза. Что, если чужак купит старый особняк Блэквудов и устроит там шумный пансион? Что, если он начнёт скупать земли и введёт какие‑то новые, непонятные порядки? Что, если он просто окажется неприятной личностью? В представлении блайзберцев, у любого человека «со стороны», чьи корни не уходили в эту глинистую почву, обязательно было полно странностей, а в шкафу непременно завалялся десяток‑другой скелетов. Он мог быть инспектором, журналистом из желтой прессы или просто аферистом. Идея о том, что кто‑то может приехать просто так, из любопытства или любви к тишине, большинству казалась нелепой. Ведь для отдыха есть специальные курорты типа того же Борнмута.

Исключением, пожалуй, стал мистер Алекс Гилмер, но и то исключительно благодаря его активному участию в литературном карнавале. Он выступил главным спонсором и вообще вёл себя просто исключительно, за что и получил полуофициальное разрешение причислить себя к «настоящим блайзберцам». И мне порой казалось, что этим он гордится намного больше, чем всеми хвалебными статьями вместе взятыми.