Семь смертоносных шипов (ЛП), стр. 38

Мой подбородок вздернут, выражение лица холодное. Роуз смотрит на кольцо. Затем его взгляд поднимается к моему — пронзительный и завораживающий.

Он поднимает руку, и на мгновение мне кажется, что он собирается забрать кольцо.

Вместо этого он расстегивает запонки на левом рукаве. Серебряные розы с глухим стуком падают на пол, и он закатывает рукав. У него потрясающие предплечья — жилистые, с выступающими венами. Жаль, что он всегда прячет их под черной одеждой.

Он поворачивает руку, и я чувствую, как у нас обоих останавливаются сердца. Татуировка розы — ее шипы все такие же острые и зловещие.

— Я… я не понимаю, — шепчу я. — Королева мертва. Она должна была исчезнуть, верно? Отсчет должен был остановиться.

Роуз смотрит на свою руку. Он качает головой, моргает и облизывает губы.

— Я… я думал, так и будет.

Мой следующий вдох мучительно долог.

— Стражник, — говорю я, — тот, которого мы убили. Он… он появился на празднике уже после того, как ты ее убил.

Роуз кивает.

— Но это была ее… это была ее сила.

— Была, — он облизывает губы. — Возможно… я недооценил силу моей матери.

Я откидываюсь на изголовье кровати, чтобы сохранить равновесие. Целую вечность я бессмысленно смотрю на стену, пока Роуз изучает пол.

— Что теперь? — спрашиваю я наконец.

Он сглатывает.

— Больше всего она хотела найти убийцу моего отца. Если мы сможем это сделать, может, этого будет достаточно.

Я не верю ему, и мне кажется, он сам не верит. После войны, пока Александр был рядом, Королева уничтожила всех мейг в Арагоа. Она захочет моей смерти, доставлю я ей убийцу мужа или нет, особенно сейчас. Но мы должны найти причину двигаться дальше, продолжать бороться. Мы должны найти причину не сдаваться.

— Мы что-нибудь придумаем, — шепчет он в темноту.

Я не отвечаю.

Он пересекает комнату, и я вижу только его черные туфли, пока его рука в перчатке не касается моего подбородка, заставляя меня поднять взгляд. Серебряные глаза буравят мои.

— Синклер, мы что-нибудь придумаем. Обещаю.

Я давлюсь своим страхом. Потому что уверена: он уже что-то придумал — свой единственный верный путь к спасению. В конце концов, какое бы хрупкое перемирие мы ни заключили, что бы ни произошло между нами за эти несколько дней, он пожертвует мной, чтобы спасти себя. Я не уверена во многом сейчас, но в этом — да.

Я киваю.

— Хорошо.

Эд выглядит так, будто провел бурную ночь. Его прическа и одежда видали лучшие дни, а пахнет он шампанским и сексом.

— Во что ты ввязался? — ехидно спрашиваю я, когда он стоит в дверях. Или, скорее, висит на косяке. Он все еще сильно пьян.

— Ты имеешь в виду — с кем, — ухмыляется он.

— Гадость.

— К твоему сведению, я только что погубил свою репутацию джентльмена и оставил очаровательную даму одну в постели, чтобы помочь тебе вступить в «Гриммстоун». Не за что.

— Уверена, твоя репутация джентльмена была разрушена задолго до этого.

Он прижимает руку к груди, словно раненный в сердце, но затем спотыкается и с глухим стуком падает прямо на зад на пол моей комнаты, посмеиваясь про себя.

— Мне что, нести тебя туда на руках? — спрашиваю я.

— Спокойно. Я в порядке.

Роуз ушел совсем недавно, и я позволила ему думать, что собираюсь спать. А затем, как мы и планировали, появился Эд, чтобы тайно провести меня на собрание «Гриммстоун». Если все пойдет по плану, я пройду посвящение раньше, чем Роуз поймет, что происходит, и сможет это остановить. А уж если я стану одной из них, то это навсегда. Я до сих пор не знаю, что именно ждет меня на этом посвящении, а Эд подозрительно хранит молчание.

Придя в себя, он протягивает мне плащ и маску, велит следовать за ним и сохранять тишину. Он ведет меня в библиотеку, в темный альков в редко посещаемой секции, на этаж ниже главного уровня. Здесь даже темнее, чем во всей остальной части школы: нет окон, холодно. Думаю, мы находимся ниже уровня озера — в воздухе чувствуется влажный, землистый аромат. Несколько простых газовых ламп висят на крюках в торцах стеллажей, словно ночные сторожа, а в конце прохода на постаменте стоит маленькая скульптура.

Она похожа на девушку, в руках она держит весы, а ее лишенные зрачков глаза смотрят на нас, как божественный судья.

— Это вход в то, что мы называем Склепом, — говорит он и поворачивается ко мне. — Последний шанс, принцесса. Как только узнаешь наши секреты, пути назад не будет. Ты станешь одной из нас.

— Веди, — отвечаю я без колебаний. Мне уже нечего терять. Даже малейший шанс узнать хоть что-то стоит любого риска.

Эд поворачивается к полке позади статуи девушки и проводит пальцами по корешкам книг. Справа находится том, который кажется чуть менее пыльным, чем остальные. Он вынимает его и бросает на меня взгляд через плечо, прежде чем сунуть руку в книжный шкаф и указать на что-то в темноте.

Я подхожу ближе и вглядываюсь в глубину полки. Там, куда указывает его палец, — маленькая резная моль с черепом на крыльях, символ «Гриммстоун».

— Приготовься, — говорит Эд и нажимает на моль.

Дерево поддается под его пальцем. Пол под нашими ногами вздрагивает. Я пошатываюсь, и мы оба хватаемся за полку, чтобы удержать равновесие. Книжный шкаф вместе с частью пола сдвигается вперед. За стеллажом открывается проход, ведущий в каменный коридор с потолком настолько низким, что нам обоим приходится пригнуться, чтобы войти. Никаких свечей или ламп, лишь черная пустота.

— Это путь? — спрашиваю я.

Я слышу улыбку в его голосе, когда он отвечает:

— О, Синклер, ты еще так многого не знаешь об этом замке.

Книжный шкаф за нашими спинами сдвигается обратно, и мы оказываемся окутаны полной темнотой. Я вдыхаю прерывистый воздух. Здесь холодно, и я жалею, что под плащом на мне только легкое платье без рукавов с бала.

Проход кажется бесконечным, петляя и извиваясь. Сначала я пытаюсь запомнить путь, но быстро сдаюсь. Тьма поглощает все — я не вижу собственных рук перед лицом, поэтому просто следую за звуком шагов Эда чуть впереди.

Мы заворачиваем за угол, и появляется сероватый, дымный свет. Мы шагаем через арочный дверной проем в ротонду, чей потолок целиком сделан из стекла, сквозь которое над нами волнуются Туманы. На полу выгравирован сложный узор — лабиринт, ведущий к центру, где стоят фигуры в плащах. Ждут.

Их лица поворачиваются к нам, когда мы входим, и мое сердце колотится о ребра; я гадаю, не совершила ли я ужасную ошибку, явившись сюда.

Эд останавливается перед лабиринтом.

— Сегодня у нас новый кандидат, господа.

— Мы не обсуждали новых кандидатов. — Это голос Роуза — фигура в плаще в центре круга. — Мы проводим проверку всех новичков вместе, Эд.

— Ты был немного занят, Ваше Колючество. Парни и я обсудили эту кандидатуру.

Роуз оглядывает остальных людей в масках.

— Вы теперь все сговариваетесь за моей спиной?

Остальные молчат, и Роуз снова смотрит на Эда… а затем на меня. Я стараюсь не ерзать, мысленно умоляя его не распознать меня под плащом, не заметить мою женскую фигуру и выбивающуюся из-под капюшона прядь волос.

— Что ж, — говорит он осторожно. — Если вы все согласны… мы можем продолжать.

Я слышу тихий выдох облегчения Эда рядом со мной. Затем он наклоняется ко мне и шепчет:

— Смотри под ноги. — У моих ступней начинается лабиринт, каменная тропа петляет по комнате. — Начни здесь. Когда дойдешь до слов на пути, читай их вслух. Когда достигнешь центра, ты будешь принята.

Он отходит от меня и присоединяется к остальным. Я делаю глубокий вдох и ступаю на тропу. Лабиринт извивается змеей по залу, и я чувствую себя глупо, совершая эти петли под молчаливыми взглядами членов общества «Гриммстоун». Но затем я дохожу до большой буквы «N», высеченной на камне по внешнему краю. Я оглядываюсь и замечаю другие буквы по периметру пути.

О. Лабиринт — это компас.

Под северной точкой вырезаны слова, которые я читаю вслух: