Кодекс Охотника. Книга XXXXXL (СИ), стр. 38

— Кто здесь главный⁈ — рявкнул Петрас, перешагивая контур, который его, к слову, даже не попытался остановить. — И какого хрена тут вообще творится⁈

Бородатый неторопливо повернул голову. Вставать он и не подумал.

— Главный? — переспросил он и махнул рукой куда-то в сторону сражения. — Главный вон там. На лошади. Ну, или как эта химерологическая хрень правильно называется. Видишь, впереди, с флагом, орет громче всех? Вот он и главный. А ты сам что за гусь?

Петрас на секунду задохнулся от такой наглости.

— Ты разговариваешь с Охотником!

— Ну и что? — невозмутимо приподнял бровь бородатый.

Вот просто взял и спросил. Без страха и без уважения, даже без любопытства, блин! Так спрашивают «который час» у случайного прохожего. Петрас за две с половиной тысячи лет привык к разному: его боялись, его боготворили, ему пытались заплатить, его однажды даже попытались женить. Но потому что «ну а вдруг?»…

— Ты что, не знаешь, кто такие Охотники? — процедил он, чувствуя, как внутри поднимается что-то нехорошее. — Из какой дыры ты вообще вылез, смертный?

— Знаю, — всё так же невозмутимо ответил бородатый и почесал бороду. — Отчего же не знать. У меня даже один такой в друзьях числится. Сандр. Великий Охотник Сандр. Слышал, может, про такого?

И вот тут что-то нехорошее, поднимающееся внутри Петраса, село обратно и притихло. И дверь за собой, кажется, прикрыло на всякий случай.

Слышал ли он про Сандра? Ха! Да на Сандра равнялось всё его поколение! Легенда при жизни, Охотник, о котором рассказывали такое, что половину историй считали враньём, пока не приходило подтверждение, что враньё — это как раз сильно смягчённая версия. Последнее, что Петрас слышал: легенда осела в каком-то диком молодом мире, обзавелась новым родом, семьёй и собственным флагом…

Флагом…

Пазл сложился с почти слышимым щелчком. Петрас ещё раз посмотрел на серебристые знамёна с наглым зверьком. Не барсук и не хорёк, а медоед — символ Рода Галактионовых. Того самого нового рода того самого Сандра.

— Так это… — начал он уже совсем другим тоном.

— Ага, — кивнул бородатый, у которого, судя по ухмылке, смена чужих интонаций была любимым зрелищем после конных сражений. — Присаживайся, Охотник. В ногах правды нет, а бой только начинается.

Рядом с креслами материализовался третий раскладной стул. Петрас, сам себе удивляясь, сел. Второй мужчина, так и не сказавший ни слова, протянул ему бокал с чем-то розовеньким. Именно розовеньким, а не розовым: разница неуловимая, но отчего-то принципиальная. Петрас принюхался, не уловил ни яда, ни проклятий, ни некромантии и осторожно пригубил.

Вкусно. Возмутительно вкусно.

— Помощь, может, нужна? — уточнил он на всякий случай, кивая в сторону боя. Всё-таки он сюда прибыл по служебной надобности, и где-то там, внизу, ещё оставался недобитый лич.

Второй мужчина, разливавший розовенькое, коротко хохотнул.

— Точно не нужна, — заверил он, возвращая графин на столик. — Поверь мне как человеку, который смотрит на это уже не первый мир подряд. Сиди, пей, наслаждайся. Такое, друг Охотник, не каждые сто лет показывают.

Петрас глотнул ещё розовенького и решил, что в словах незнакомца есть резон. В конце концов, формально Тёмная Охота в этом мире уже… отражалась, причём с явным перевыполнением плана.

— Кстати, — оживился второй и подался вперёд, указывая бокалом на поле. — Раз уж ты всё равно сидишь. Видишь построение? Слева заходит первая сотня Героев, справа вторая, а по центру, с личной гвардией, сам хан Ашик. А теперь смотри туда: вон тот, с большим посохом, которым он так любит тыкать в наши стороны, — это архилич, предводитель всей этой шушеры. Так вот. Я поставил на то, что первым до него доберется сам хан. А мой друг Бухич считает, что первая сотня окажется шустрее. Вторая сотня, как несложно заметить, пока свободна. Как насчёт небольшой ставочки, а?

Петрас посмотрел на поле, потом на розовенькое пойло. Потом на две одинаково доброжелательные физиономии.

Какая-то часть его, старая и битая, та самая, что пережила две с половиной тысячи лет охоты, тихо и отчётливо чуяла подвох. Слишком уж гладко его пригласили, слишком вовремя налили, слишком по-доброму улыбался бородатый друг великого Сандра. Но с другой стороны, рассудил Петрас, ну что могут поставить на кон люди из какого-то захолустного смертного мира? Пару лошадей? Мешок трофейных костей? А он, на минуточку, Охотник! За тысячи лет службы он скопил столько, что счёт своим сокровищницам помнил уже приблизительно.

Уж без штанов-то его эта парочка точно не оставит.

— А знаете что, — сказал охотник Петрас, поудобнее устраиваясь в кресле. — Согласен!

Сборы у нас с мелким вышли короткие, потому что собирать было особо нечего: лагерь мы свернули, следы я подчистил, а всё ценное давно уехало в пространственные хранилища. Оставался последний пункт программы, и вот он-то меня слегка беспокоил. Инструктаж моего верного Шнарка перед рискованной операцией.

— Значит, слушай сюда, малой, — начал я, глядя, как Шнырька с деловым видом поправляет на себе Теневой Доспех. — Мы идём на разведку. Понимаешь? Я не собираюсь воевать, кого-то грабить или что-то завоёвывать и точно не хочу устраивать представлений. Тихо пришли, тихо разведали, тихо ушли.

Шнырька кивнул с таким снисходительным достоинством, что мне захотелось проверить, не выросла ли у него уже корона. После похвалы от Шуши он держался как особа королевских кровей на утомительной прогулке среди подданных. Ничего, женится — корону ему быстро поправят, хах!

— Совсем ничего нельзя? — уточнил он, на всякий случай.

— По мелочи можно, — сдался я, потому что запрещать Шнарку что-то тырить, это как запрещать реке течь. Только нервы себе испортишь, а река всё равно… ну, вы поняли.

Мы пошли через Тень. Мелкий вёл меня через такие слои Тени, о которых я раньше только догадывался, и я быстро заметил одну любопытную вещь: Тень его пропускала. Причём, не так, как раньше, когда она пропускала нас со скрипом, как вредная вахтёрша, а кое-куда не пускала вообще. Сейчас слои раздвигались до того, как Шнырька к ним прикасался, тёмные тропы сами ложились под лапы, и даже местная живность, обычно любопытная до чужаков, держалась на почтительном расстоянии.

Выводы из этого следовали интересные, но озвучивать их я пока не стал. Сначала дела, но… Кажется кто-то уже авансом получил нехилую такую связку ключей от самой Тени. Надо будет у Архитектора уточнить… блин, у него же уже имя есть, никак не привыкну! Теодор у нас как бы эксперт по Тени, надо бы поболтать.

А сама Равномерная, к слову, сейчас была… в полном офигении! Почему? Да потому что Хроника, частично перестроив Вселенную под свои нужды, отключила кое-какие её свойства. Например, Тень. В первый мой приход сюда я думал, что тут Тень вообще отсутствует, но потом понял, что туда просто «програмно» запрещен доступ. Некоторое время мы со Шнырькой справлялись сами, подбирая «отмычки», а вот теперь… Похоже Тень сейчас сама решила решать, быть ей отключенной или нет. Сюрприз-сюрприз, долбаная ты Хроника!

Мы с Волком в своё время неплохо здесь порезвились, да и не только мы. В Равномерную на постоянной основе уже ходили повеселиться мои друзья и товарищи и нервы Хронике портили мы буквально в промышленных масштабах. Так что сейчас, прибыв к её Тронному Миру, я ожидал увидеть что угодно: усиленные патрули, злые гарнизоны, ловушки на каждом углу. А увидел… консервацию. Миры-плантации вокруг Тронного Мира стояли пустые и запечатанные, как банки в погребе у хорошей хозяйки. Ни армий, ни движения, ни жизни. Всё, что могло воевать, куда-то делось, а всё, что не могло, было аккуратно убрано на полку до лучших времён. И вот от этого, честно скажу, по спине пробежал холодок. Потому что так прибираются не перед сном. Так прибираются перед переездом.

Первым делом я направился туда, где по всем правилам полагалось искать хозяйку этой Вселенной. В пещеру Книги.